Сын Моржа и Куницы (СИ)

Балашов резкими движениями уклонялся от обстрела.
Некоторые огненные сгустки отбивал ослепительно горящими желтизной ладонями. По его рукам от ладоней к локтям медленно поднималось яркое золотое пламя. Начальник охраны будто надел латные перчатки из сияющего света.
Из комнаты охраны и казармы вывалили бойцы. Горный, Тушкан, Сыскарь. Кто одет, кто в одних подштанниках. Но у всех в руках короткие, в пол-локтя, цилиндры. Эти цилиндры со щелчком раздвигались, превращаясь в длинные, метра в полтора-два боевые посохи. Подобное Егор видел в каком-то фантастическом сериале, а теперь вот — довелось встретить в живую.
— Сдерживать! Не убивать! — орал Балашов, резкими рывками уходя от огненных ударов. Куней распалялась всё сильнее. В левой руке у неё возникла огненная плеть.
И рыжая вопила, перекрикивая даже начальника охраны:
— Это карматорни! Смотрите же! У него узор!
Набежавшие бойцы, все как один, упёрли посохи в пол и присели. Перед ними возникло золотистое полотнище барьера, перекрыв коридор. Пламенные клинки Куней в нём вязли. Теряли скорость и падали на пол огненными плюхами, быстро потухая и оставляя черные следы.
Мелвиг, напряжённый и оскалившийся, шагнул вперёд, вглядываясь в Балашова. Резко выдохнул. Его сферический щит загудел угрожающе. А в правой руке, которую здоровяк выставил вперед, возникла туманная полоса. И была она куда длиннее, чем видел до того Егор.
Со свистом и гулом из туманной полосы родилось двухметровое толстое копьё. С остро сияющим серебром широким листовидным лезвием. Позади лезвия торчали заточенные штыри.
Мелвиг сделал какое-то сложное движение копьем, будто обводя лезвием круг напротив Балашова. И, выдохнув, ударил. Копьё мгновенно удлинилось на несколько шагов. Сияющая серебром полоса ударила в золотистый барьер напротив груди начальника охраны.
Барьер едва заметно прогнулся. Балашова и бойцов силой удара протащило на шаг по коридору. Пятки посохов оставили после себя глубокие следы в каменных плитах пола.
Седой наёмник зарычал и ударил ещё сильнее.
На этот раз охранники Моржей не сплоховали, одновременно выбросили посох вперёд и сдержали бешеную атаку Среднего-на-Сером.
— Сде-е-ерживаем, — то ли прорычал, то ли прокряхтел Балашов.
Скалился он не хуже астральников.
Куней метнула горящий кинжал, перехватила кнутовище и, раскрутив огненный хвост, хлестнула им по барьеру. И в тот же миг копьём ударил седой. С набатным звоном серебристое лезвие вонзилось в барьер и задрожало, взрываясь серией коротких тычков.
Под двойным ударом бойцы не устояли, откатились ещё на шаг по коридору. 
А рыжая и седой будто этого и ждали.
Метнулись в сторону входа в дом и встали перед Егором, укрыв его спинами.
— Щенок! Отступай медленно! Ко входу! Не беги! — рыкнул Мелвиг. — Мы прикроем!
Серебристый щит перекрыл коридор будто пробка. 
Противники стояли друг против друга, укрытые барьерами — серебристым и золотым.
Но, странное дело, Балашов не атаковал. Хотя Егор был полностью уверен — он не только умеет отлично уклоняться от ударов, наверняка есть и атакующий арсенал.
Справа, в той стороне коридора откуда ушли наёмники, скользнула едва заметная тень и возник хмурый Паук. С двумя раскрытыми посохами в руках.
— Вариант три, — спокойно сказал Мелвиг. — На семь.
— Приняла, — ответила рыжая, раскручивая над головой огненное кольцо.
Бойцы Моржей насторожились, придвинулись друг к другу. Барьер стал плотнее. Паук куда-то исчез. И через секунду Егор углядел его на потолке. Ну, как углядел? Наконец-то ломик проснулся, подсказал своими ощущадлами.
— Раз, — сказал седой.
— Два, — ответила рыжая.
— Семь! — рявкнул Мелвиг и его копьё загудело как истребитель выходящий на форсаж.
Оглушительно грохотало. Визжала Куней, яростно полосуя золотистый барьер. Рука седого выстрелила как пушка, разгоняя сияющее древко с ослепляющим лезвием.
И Егор завопил.
Молча.
Зрение Егора дало сбой, мир покрылся рябью.
Из ушей потекло тёплое.
Куней умолкла. Её огненная плеть прекратила полёт и замерла в воздухе.
 
Мелвиг медленно-медленно наваливался копьём на золотистое полотно.
И в этой тишине кто-то бросил три ледяные глыбы.
— ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ.
На поле боя появилась невысокая блондинка в зелёном с серебристой вышивкой халате.
Мир замер так, как никогда прежде не замирал.
И отмер. Но только мир.
Трещал огонь, разгораясь.
Гудела перламутровая сфера щита.
Мощно свистело копьё в руках у Мелвига, постепенно теряя форсаж.
Пронзительно звенели посохи в руках у бойцов.
А люди и нелюди — молчали. Под взглядом блондинки их души леденели. Будто не человек на них смотрит, хрупкая женщина, а корабельная башня с двумя десятидюймовками рыскает в поисках цели. И одно неверное движение — полыхнут дула орудий тугим пламенем, снесут виновного да и всех остальных.
У Егора потемнело в глазах и он сполз по стене, уткнувшись лицом в колени.
И только тогда рыжая с трудом прохрипела, указав когтем на Балашова:
— Карматорни…
Ледяная моржийка перекатила взор десятидюймовых орудий на Балашова. Прошествовала к нему, разглядывая причину суматохи. За блондинкой следовал здоровяк-алхимик, настороженно оглядывая поле боя. Моржийка остановилась, всмотрелась в смертельно бледного Балашова.
— Интересный эффект. Данакт, ты видишь?
— Да, — прогудел тот и провёл ладонью по лысине. — Дозировку сократим вдвое.
Блондинка сурово взглянула на начальника охраны:
— Я предупреждала, Андрей Викторович, ваши любовные преступле… э… приключения не доведут до добра.
— И что… произошло? — хрипло прокашлял Балашов.
— На вас наложили узор-маску карматорни и брызнули проявителем. Видимо, во сне.
Балашов закашлялся.
— Если не держите в узде ваши тантрические мотивы, то выбирайте девиц с лучшей устойчивостью к менталу.
Начальник охраны немо изобразил вопрос.
— Видела я вашу девицу, приличная. Вряд ли по своей воле такое устроила.
— Ментальный поводок?
— Скорее — Семь спиц, или Чёрный клубок. Не поскупились.
Балашов побледнел ещё сильнее и низко поклонился.
— Спасибо, Василиса Марковна!
Моржийка повернулась к наёмникам.
Рыжая молча убрала кнут. Седой с некоторым трудом отозвал копьё.
Блондинка благосклонно кивнула и бросила в пространство:
— И потушите кто-нибудь этот хлам! Воняет препакостно. Кто вообще покрасил эти шкафчики лаком? Будто мало ароматной алхимии.
Куней выставила перед собой обе ладони. Несколько мгновений и огонь стих.
А воняло и правда гадостно. Коридор затянуло синим дымом. В горячке боя люди этого не ощутили, а вот сейчас многие раскашлялись.
— Андрей Викторович, извольте устранить! — ледяная блондинка царственно повела рукой, обозначая всю сцену: дымящуюся мебель, выбитые из стен кирпичи, обломки двери, бойцов, наёмников, самого Балашова. И, кажется, даже Егора. — А мне пора. Я отсюда чувствую, что наши криворукие аколиты довели зелье сиреневого листа до кипения. Слышишь, Данакт?
— Накажу, — кивнул чернобородый здоровяк. — Будут неделю варить за свой счёт.
Василиса Марковна царственно кивнула супругу и ушла.
Алхимик нашёл взглядом Егора, поманил его. Тот соскрёбся с пола и подошёл. Чернобородый, в некотором сомнении разглядывая пацана сверху, обозначил:
— Сегодня до обеда ты со мной, покажу лабораторию. Понял?
— Да!
Алхимик кивнул и двинулся в сторону лестницы.
— А как же карматорни? — неуверенно бросила ему вослед рыжая.
Старший-на-Серебре обернулся и хмыкнул:
— Нету карматорни. Экспериментальное зелье и капелька диверсии.
И повелел Балашову:
— Валах! Объясни им.
Тот хмуро кивнул.
…До завтрака оставался час.
Весь этот час бойцы и наёмники, да и Егор тоже, скребли, чистили, проветривали, вытаскивали на улицу горелое и поломанное. Явился из своих подвалов Михайлович, помог с ремонтом стен. Оказалось, он отлично работает с камнем, лучше рыжей. Плавить кирпич ему не надо, просто прикладывал к сколу и тот сам прирастал.