Отбор на вылет, или Некромант неудачи (СИ)

Проснулась я, чувствуя себя ещё хуже, чем до того, как легла спать, а необходимость выйти во двор и что-то там съесть виделась просто пыткой.
Не знаю, чем занимался папенька, пока я спала, но выглядел он едва ли лучше. Видимо, переживал, что изрийское будущее в моём лице помрёт, не оставив наследников. Поэтому, толком не дав привести себя в порядок, он повёл меня вниз, где всё уже было готово.
  
Нас встретили траурным молчанием, словно все вдруг догадались, что со мной случилось. И от этого стало ещё горше, но почему-то легче. Если бы здесь звучал смех, то я, наверное, не сдержалась бы и закричала. К счастью, никто не смеялся.
В этом море тишины мы с папенькой дошли до большого стола, где мне пришлось запихнуть в себя кусок мяса, кусок лепёшки, какой-то овощ и две истории про блюда. От вида еды и женихов мутило только ещё больше. И почему я настояла именно на таком задании?
Ещё и папенька расшумелся, потому что ему не понравилось то, что приготовил второй эльф. Великая мать, да мне было всё равно уже что съесть, лишь бы отпустили побыстрее. К счастью, папенька понимал моё состояние, и затягивать скандал не стал.
Я села на принесённый слугами диван и приготовилась вытерпеть последнюю на сегодня историю, но начало было таким, что я даже ушам своим не поверила:
– Вижу, у вас горе, поэтому приготовил блюдо, которое может помочь с ним справиться, – сказал второй эльф, а у меня задрожали руки. И душа тоже задрожала. Потому что можно держаться, пока все делают вид, что ничего не произошло, но совершенно невозможно, когда тебе сочувствуют.
Он сказал про умерших, разбитые мечты, разочарования и горечь, которая пропитываем воспоминания. И эта горечь разливалась во мне и отравляла мысли, как корень боли внутри чёрного риса.
Он сказал про души, которые продолжают светить после смерти, и про то, что радостные воспоминания в свете потери могут казаться предательством, а планы на будущее – изменой. Но боль проходит, остаются пустота и спокойствие. Утешение.
Он сказал, что никто из ушедших не хотел обижать оставшихся. И я поняла, что никогда не поверю в слова отца, и не буду думать о Вейне плохо, но приму факт, что больше мы с ним не увидимся. Пусть так. Светлые воспоминания у меня останутся, а будущее… Оно у меня будет другое.
– …как мёд через все слои рано или поздно доберётся до риса, так и новые желания и мечты проникнут вглубь боли, изменят её вкус и дойдут до воспоминаний и разбитых надежд, помогут принять невозможность их исполнения и позволят строить новые планы.
У меня не было времени ждать, когда утихнет боль и горечь, но я поняла общий смысл. Прошлое в прошлом. Всё изменилось, и нельзя цепляться за воспоминания.
И я посмотрела на эльфа совсем другими глазами. Он понял мои чувства и сделал то, от чего мне действительно стало легче. Сможет ли это стать залогом нашей счастливой совместной жизни? Пусть не сразу, но где-нибудь в будущем?
Внутри что-то болезненно оборвалось, но утешающая магия накрыла, словно тёплым одеялом, забирая тревоги и мучительные сомнения. А потом у меня во рту оказалась ложка с поминальным блюдом. И это было так неожиданно, что я проглотила всё, что было, и даже не заметила горечи тех ингредиентов, о которых говорил эльф.
Неловкую ситуацию замял папенька, съев огромную ложку «Слёз предков». Он вытирал глаза ладонью и тихо вздыхал. Я знала, что он тоже скучает по маме, но сейчас поняла, что для него эта утрата была даже тяжелее, чем для меня.
Плошку начали передаваться дальше, а я подошла к отцу и сказала:
– Знаешь, если мне так надо выйти замуж, то я выйду за этого эльфа.
– Замечательно, Яночка, – светло улыбнулся отец. – Ты отдыхай, мы завтра всё устроим. Третий тур всё равно надо провести, но это будет простая формальность.
Меня снова увела мейла Риалинн. По пути в башню она осторожно спросила:
– Ваше высочество, вы ничего не скажете насчёт того, что я взяла ваш дневник.
– Ничего. – Не то, чтобы мне не хотелось призвать на голову мейлы все возможные кары, но не было сил. Да и умение искать за мотивы людей за их действиями, не давали обвинять сгоряча. – Я знаю, вы хотели, как лучше. Думали, так я смогу забыть прошлого жениха, чтобы дать шанс новому. У вас получилось. Но это не значит, что я вас простила.
С этими словами я зашла в комнату и закрыла перед носом мейлы дверь. Потом села за стол и задумчиво посмотрела на листы дневника. Взяла пишущую палочку, обмакнула её в чернила…
«Дорогой дневник, это последняя запись. Мой план провалился, но, наверное, это и к лучшему. Я сделала выбор. В день середины зимы я выйду замуж за второго эльфа. Прости меня, Вейн, я не могу больше ждать».
На страницу упала слезинка, как будто точка, которую я так боялась поставить.
Рьяна Изрийская
От пёстрых платьев рябило в глазах – кажется, в комнату принесли всё, что пошили для меня за последние три года. Принесли и теперь пытались заставить меня выбрать наряд для встречи с женихами. Папенька и мейла Риалинн решили, что вечером будет бал, на котором я станцую с каждым из оставшейся троицы и скажу, кто станет моим мужем. Всё, конечно, было уже решено, но формальности должны были быть соблюдены.
– Это короткое… – голубое платье улетело в коридор, где его тут же подхватили служанки и унесли в гардеробную в моих прежних покоях. А мейла взяла новое платье, надела на меня и опять осталась недовольной. – Это слишком детское.
Розовые, жёлтые, зелёные, фиолетовые, белые, серые, голубые... А рюшами, оборками, блёстками, вышивкой. С длинными и короткими рукавами. Закрытые и с открытыми плечами. С квадратными, круглыми и овальными вырезами.
– Всё не то! – спустя четыре часа воскликнула мейла Риалинн, и мне даже стало её жаль. Хотя себя я жалела больше – всё-таки не ей постоянно приходилось надевать и снимать наряды.
Впрочем, выбор платья меня не слишком волновал. Я ткнула пальцем в первое попавшееся и сказала:
– Вот это серое ничего. Надену его.
– Как можно? – Мейла даже всплеснула руками. – Оно же совсем… не особенное. Ваша матушка такая красивая была, когда ваш батюшка приехал свататься. Такая счастливая. – Воспитательница всхлипнула и промокнула глаза платочком. А потом вдруг просияла. – Как же я не подумала! Я сейчас принесу идеальное платье!
Она выбежала за дверь, а я устало села на кровать. Хотелось расплакаться, но будущий муж не заслуживал того, чтобы я называла его имя с зарёванными глазами. И чтобы все подумали, что я не желаю этого брака, даже если это было правдой. Поэтому я просто смотрела в одну точку, стараясь ни о чём не думать. Получалось.
Мейла ворвалась в комнату, держа в руках синее смутно знакомое платье.
– Вот! Матушка ваша в этом наряде впервые в изрийский замок и в новую жизнь вошла. Это то, что нужно!
Я медленно провела рукой по бархату и кивнула. Да, в новую жизнь.
Встать, поднять руки, дать надеть на себя платье, затянуть шнуровку, поправить складки. В зеркале отразилась мама. Точнее, я, но так похожая на её портрет, что показалось, будто это Смеяна Изрийская смотрит на меня и одобряет. На душе стало легче.
– Слава Великой матери с платьем решили, – радостно воскликнула мейла. – Теперь причёска.
Я не сдержалась и застонала. День обещал быть бесконечным.
Но вечер всё-таки настал, гости прибыли, и даже бал начался – я должна была появиться там с небольшим запозданием. Долго оттягивать этот момент не получилось. Смолкла музыка, грянули трубы, и глашатай объявил мой выход.
– Её Высочество принцесса Рьяна Изрийская!
Шаг в зал из тёмного коридора. Свет ослепил, оставляя сплошную белизну и звуки. Впрочем, я настолько хорошо знала, куда надо идти, что этот короткий миг не помешал уверенно двигаться. Садиться на трон я не стала.
– Сейчас принцесса подарит танец каждому из оставшихся претендентов и сделает выбор. Музыка!
Первой была стантипа. Я подала руку Ториэну Остролисту, и тот помог спуститься с возвышения, на котором стояли наши с папенькой троны. Три ступеньки, и вот чужая рука уже сжимает мою ладонь, вторая ложится на талию.