Учитель. Назад в СССР 3 (СИ)

— Сделаем, — коротко кивнул Володя, парни поддержали согласным гомоном.
— Все, по коням, — кивнул я. — Если что, я здесь.
— Не переживайте, справимся, — заверил меня Свирюгин и парни исчезли.
Через минуту во дворе раздались уверенные голоса, завжикала метла, застучал молоток. Парни принялись наводить порядок.
— Егор… Ой, здрасте, Степан Григорьевич, — в мастерскую влетела Ниночка.
  
В белой блузке, раклешеной юбке в крупную складку, отчего-то с пионерским галстуком и комсомольским значком на груди, раскрасневшаяся девушка выглядела чудо как хорошо. Больше походила на выпускницу, чем на комсорга и учительницу. Гневно хмуря брови, Нина воскликнула:
— Егор Александрович! Это что? Это как же так? — в голосе пионервожатой звучали слезы.
— Нин, ну чего ты, ну поправим все, — позади Кудрявцевой топтался расстроенный Иван. — Здорово, Егор. Чего тут?
— Да кто-то злобно пошутил, — прокомментировал я.
— Чего делать? — деловито отодвинув Ниночку в сторону, Иван шагнул в мастерскую.
— Слушай, ты давай к моим, флажки вешать, а я тут попробую гирлянду починить.
— Вот, держи, — Степна Григорович поставил на стол передо мной картонную коробку с небольшими лампочками. — Справишься? — прищурился завхоз.
— Спасибо, справлюсь, — обрадовался я, увидев, что в небольшой корзинке Борода притащил и необходимый инструмент. — Нин, вы с Иванов командуйте во дворе, а я тут быстро починю и к вам.
— Хорошо, а…
— Нин, время, — Иван подхватил девушку за локоть и потащил прочь из мастерской. Я благодарно кивнул и принялся за починку.
9.39 Работа закипела со всех сторон. Я практически собрал-спаял заново всю гирлянду, когда в мастерскую влетела совершенно растерянная Нина Валентиновна о слезами на глазах и рухнула на табуретку возле входа.
— Осторожно, — крякнул Степан Григорьевич, когда колченогое сооружение покачнулось под легким девичьим весом. Но Ниночка даже не заметила, потому что тут же вскочила, подбежала ко мне, стукнула ладошкой по столу и потребовала:
— Егор! Сделай что-нибудь!
— Нина, что случилось? — наплевав на церемонии, поинтересовался я.
— Там! — Ниночка ткнула пальцев сторону выхода. — ТАМ! — повторила девушка, буквально заглавными буквами. — Там пришла Зоя Аркадьевна! — закончила трагическим шепотом.
— И что? — терпеливо уточнил я.
— И то! Егор! Она требует все снять и немедленно! А еще завуч уверена, что твои десятиклассники устроили этот погром, и ты их наказал, заставил заниматься приборкой. Зоя Аркадьевна угрожает испортить ребятам характеристики!
— Да твою ж…
Я подорвался из-за стола и рванул к школе. На ходу крикнул завхозу, что скоро вернусь и все доделаю.
— Немедленно все снять! — вещала Зоя Аркадьевна, стоя перед строем парней. — Школа — это не цирк! Это серьезное учреждение!
Пацаны угрюмо смотрели на шипящую Шпынько и даже не пытались огрызаться. Судя по всему, их аргументы завуч отмела как несущественные. И теперь изгалялась, читая мораль на тему дисциплины поведения, недостойного высокого звания советского школьника и комсомольца.
— Зоя Аркадьевна, доброе утро. С праздником вас!
— Здравствуйте, Егор Александрович, — ядовито прошипела Шпынько. — Вы-то мне и нужны. Как классный руководитель, вы просто обязаны контролировать действия своих учеников. Здесь же произошло вопиющее нарушение школьного порядка. И я требую…
Я не стал дожидаться требованию школьной шантажистки и объявил:
— С террористами не договариваюсь, — тут же улыбнулся своей самой искренней улыбкой. — Зоя Аркадьевна, — не давая растерянному завучу вставить хотя бы слово, продолжил с места в карьер. — Вверенные мне ученики приводят в порядок школьную территорию, над которой ночью потрудился какой-то вандал.
— Что? — завуч моргнула, растерянно окинула взглядом моих архаровцев и тут же с подозрением уставилась на меня.
— Сегодня утром Василий Дмитриевич разбудил меня и рассказал, что на школьном дворе кто-то устроило беспорядок. И это не мой десятый класс. Ребят я позвал на помощь, когда пришёл в школу и обнаружил сорванные флажки и растоптанную гирлянду. Именно по моей просьбе выпускники пришли на час раньше, и теперь наводят красоту.
— Но… ЧТО это? — Зоя Аркадьевна ткнула пальцем на окна, украшенные красивыми тематическими вырезанками.
— Это для поднятия настроения и придания праздничной атмосферы. У нас в Москве давно так делают, — тут же пояснил я, нарочно впихнув фразу про столицу.
Я уже понял, для Зои Аркадьевны, все что исходит от местных или школьного коллектива — это глупости, недостойные внимания. Но стоит заявить, что так делают в столице, или что какой-то мелкий начальник от образования одобрил то или иное действие, как Шпынько, скривившись, соглашалась и разрешала то, что в любом другом случае не одобрила бы ни при каких условиях. Ну, или только через разговор с директором.
— Допустим. Но тогда кто натворил беспорядки? Вы вызвали участкового? — сдавая позиции, процедила завуч.
— Нет, Зоя Аркадьевна. Я рассудил, что необходимо срочно привести в порядок школьную территорию, потому что скоро начнут приходить дети и родители. Если же вызвать участкового, то линейка окажется под угрозой. А к нам, насколько я помню, на праздник прибудет гость из роно… — я вопросительно уставился на завуча, состроив серьезное лицо.
— Д-да… Вы правы, Егор Александрович.
Стоило Шпынько напомнить про высокого гостя, как у завуча пропал весь запал. Зоя Аркадьевна задергалась, окинула оценивающим взглядом школьное крыльцо, моих пацанов.
— Так, что стоим? Взяли веники и немедленно все подмели! — начала командовать завуч. — Так, Барыкин, не испачкайся. Не помнись! Тебе выступать. Я освобождаю тебя от уборки.
Пашка скривился, кинул на меня короткий взгляд, я кивнул, мол, соглашайся. Барыкин хмуро согласился. Мы продолжили слушать распоряжения.
— Остальные немедленно повесили флажки, убрали лестницу и подмели.
— Зоя Аркадьевна, -мягко окликнул я. — Мы поняли, разрешите приступить?
Зоя Аркадьевна прищурилась, задержала на мне взгляд, но я смотрел самым честным взглядом, и завуч сдалась.
— Поторопитесь! — приказала Шпынько и зашагала в школу.
— Парни, много еще? — уточнил у своих.
— Почти все. Больше убили на разговоры с нашей Мымрой.
— Егор! — сурово остановил я, с трудом подавляя смех, отчеканил я.
— Понял, больше не буду, -покладисто согласился Волков. — Егор Александрович, мы пойдем?
— Давайте, — кивнул я. — Паш, пошли со мной, поможешь в мастерской. Нина… Валентиновна, — окликнул я, заприметив Ниночку, которая маячила возле торца школы, но не подходила. То ли завуча опасалась, то ли еще по какой причине.
— Да, Егор Александрович, — пионервожатая подскочила ко мне, нервно сжимая и разжимая ладошки. — Ну как тут? — шепотом поинтересовалась Ниночка, косясь на завучевские окна.
— Все в порядке.
— Сильно ругалась? — Нина задрала голову, глядя на флажки и кивая в сторону окон.
— Ни слова не сказала.
— Ох… Жди беды после линейки, — покачала головой Ниночка.
— Нина, у меня к тебе серьезное дело, требующее женской руки и фантазии, — серьезно объявил я.
— Да? Какое? Что делать? — заволновалась косморг.
— Там Митрич… Василий Дмитриевич притащил два ведра цветов. Мне тут в голову пришла идея… Сделай букеты на всех наших преподавательниц… И расставь по классам. Им приятно будет.
— Ой, Егор! Это замечательная идея! — воскликнула Ниночка.
— А лучше вручить самолично!- раздалось из-за спины.
— О, дядь Вась… Вы не ушли? — удивился я, оборачиваясь.
— Дык куда я пойду, а руководить твоими хулиганами кто будет? — приосанился Митрич.
  
— Не хулиганы они! — возмутился я.
— Дык я ж это… шуткую я… — смутился Митрич. — Я говорю, ты, Нинок, букетиков-то наверти, а ребятишки пущай на входе встречают…или там на крыльце… вот… и вручают учителькам… Оно и правильней так-то и красивше… И женщинам, опять жеж, приятственней!