Самая холодная зима

Я сняла с него футболку, пока он расстёгивал джинсы. Громкий вздох вырвался из моего рта, когда Дик спустил боксеры.
Он должен был носить с собой предупреждающий знак о размере и обхвате члена.
«Внимание, пользователь. Опасность удушья. Проглатывание этого предмета может привести к напряжению челюсти и опуханию губ. Возможен смертельный исход, если вовремя не обеспечить доступ воздуха. Смотреть можно. Исследовать на свой страх и риск».
У меня заболела челюсть от одного взгляда, но честная сделка есть честная сделка.
Я начала опускаться, и Дик слегка усмехнулся, покачав головой.
– У тебя день рождения, – сказал он, укладывая меня на спину и целуя в шею. – Это я дарю подарки, а не ты.
Он прошептал это мне в мочку уха и раздвинул мои ноги.
Поспешно выхватив презерватив из кармана джинсов, он надел его, прежде чем прижаться ко мне. Его рука двинулась за мою спину. Он расстегнул лифчик, казалось, щелчком пальцев.
Мои мысли превратились в кашу, когда его губы упали на мою левую грудь, и он начал ритмично водить языком по моему соску. Направив рукой член, он несколько раз провёл кончиком по моему клитору. Я почувствовала нарастающее предвкушение, но он только дразнил, скользя взад и вперёд по моей влажной промежности. Желание и потребность ощутить его внутри сводили меня с ума, и я умоляла его взять меня целиком.
– Пожалуйста, – пробормотала я, задыхаясь. – Я хочу тебя всего…
Его губы танцевали на моих, как будто они всегда были здесь. Его язык скользнул в мой рот, и он вошёл внутрь меня одним прекрасным, сильным толчком.
– Да, да, да, – закричала я.
Он толкнулся глубже, и я выгнулась навстречу. Поначалу он был медленным, каждый дюйм ощущался как миля. Я уткнулась руками в его твёрдую как камень грудь, когда он поднял мои ноги себе на плечи. Он сложил меня как блин и прибавил скорость. Мои ноги наполнила дрожь. Руки взметнулись над головой. Я прижала ладони к изголовью кровати, наслаждаясь его темпом, его толщиной, всем его телом.
«Да, да, да…»
Он положил одну руку мне на шею, не сжимая сильно, но удерживая настолько, что мои ощущения стали гораздо ярче, чем я ожидала. Это было что-то новое, и мне это нравилось… Мне нравилось, когда он меня душил.
Приблизившись, он облизал мои губы снизу вверх, прежде чем прошептать:
– Кто хорошая именинница?
Его глаза расширились, и моё сердце подпрыгнуло, когда я прошептала ответ:
– Я.
Я не желала ничего, кроме как раствориться в нём на какое-то время. Он обнимал крепко, как будто ему было не всё равно. Он ласкал каждую частичку меня, как физически, так и морально. Он успокоил кричащую во мне неуверенность.
– Правильно, – тихо сказал он. – Ты моя хорошая именинница.
В этот момент я потеряла себя.
В этот момент он нашёл меня.
Мои ноги дрожали, и он зарычал от удовольствия, когда я ощутила новый оргазм. Дик тоже почувствовал всё это. Когда я задрожала, он застонал от удовольствия. Я могла сказать, что он боролся изо всех сил, чтобы не присоединиться ко мне в этой финальной точке. Но не собирался прекращать празднование в ближайшее время.
Дик повернул меня на бок, обхватил ногами и скользнул в меня сзади.
– О, чёрт возьми, – выдохнула я, обнаружив, что под разным углом он попадает в разные точки. Мне нравилась каждая секунда этого процесса.
Он прижался щекой к моему боку, и слова слетели с его языка.
– Мне это нравится, – сказал он мне. – Мне нравится, что я могу разглядеть тебя всю.
Его руки упали на мою грудь, массируя. Прикусив мочку моего уха, он повторил:
– Мне нравится, что я чувствую всю тебя.
Мы наслаждались друг другом, отбросив время и все факторы, что нас сдерживали. Я не знала его боли, а он почти не знал моей, но в те священные моменты мы чувствовали себя одним целым. Одним поразительно красивым беспорядком.
Он перевернул меня на спину и снова встретился со мной взглядом. Эти каре-зелёные глаза вызывали привыкание. Тогда он мог попросить меня о чём угодно, и я бы исполнила любое его желание. Если бы он попросил звезду, я бы нашла лестницу достаточно высокую, чтобы дотянуться до неба. Вот насколько сильно я жаждала отблагодарить его. Я хотела его так же сильно, как он, казалось, хотел меня.
  
– Кончи со мной, – приказал он, когда его член потёрся о мой клитор.
Он вошёл в меня, сохраняя зрительный контакт, удерживая пристальный взгляд, как будто я была единственным человеком, на которого он когда-либо хотел бы взглянуть снова. Я сделала так, как он приказал.
Он вошёл в меня, и я кончила быстро, сильно, долго и свободно.
«Да, да, да…»
Когда мы закончили, он рухнул на меня.
– Чёрт, – пробормотал Дик, довольный.
Он осыпал поцелуями мою шею, а затем перевернулся на бок, полностью мокрый от наших американских горок.
– Это было… – выдохнул он.
– Да… – согласилась я.
Он наклонил голову ко мне, и на его лице появилась хитрая ухмылка.
– Говорил же тебе, что ты будешь сидеть у меня на лице.
Я закатила глаза, чувствуя себя слегка неловко.
– Пофиг.
Вдруг на него что-то нашло: он прищурился и слегка наклонил голову, наблюдая за выражением моего лица. Озорная улыбка, игравшая на его губах, испарилась. Затем он поспешно встал с кровати и собрал свою одежду. Он двигался так, словно только что увидел привидение.
От его поспешных движений у меня по спине пробежали мурашки.
Секунду назад он смотрел на меня так, как будто я была всем. А затем моргнул – и я стала никем?
Я натянула одеяло, надеясь, что оно послужит щитом и сбережет моё робкое сердце. Меня охватила волна тревоги. Разум вернулся к реальности. Стоило теплу чужого тела испариться с моей кожи, как возникло странное чувство отверженности. Я спустилась с самой крутой высоты, чтобы встретить печальные последствия в виде одиночества. Дик всё ещё был в комнате, но на самом деле он находился где-то далеко. Может быть, не физически, но мысленно он каким-то образом исчез, как только его ноги оторвались от кровати и встали на твёрдую землю.
Вся эта ситуация оставила у меня во рту странный привкус, но я попыталась его проглотить. Чего я вообще ожидала? Я даже не знала его имени. Дик мне ничего не был должен. Даже если он не попрощается, то останется в своем праве. Логично, что мозг это понял, но сердце? Было ощущение, что оно слегка надломилось.
Я прикусила нижнюю губу.
– Уже уходишь?
Его глаза встретились с моими, и я увидела это снова – его обиду, его растерянность. Что-то гложет его разум и путает мысли. Возможно, мы столкнулись с одним и тем же противоречием. Разве он не чувствовал то же, что и я? Это был не просто секс. Иначе и быть не могло. Я никогда не чувствовала что-то настолько личное с кем-то, кого я знала, не говоря уже о незнакомце. Но, возможно, именно в этом и состояли связи на одну ночь – фальшивые ситуации, выглядящие реальными.
Дик остановился на краткое мгновение. Его губы слегка приоткрылись, он будто бы собирался выразить свои мысли, но сдержался и продолжил одеваться. Он хватал одежду, как будто был парамедиком, отправляющимся на место происшествия. Я никогда не видела, чтобы кто-то так торопился уйти. Я бы спросила, чем его обидела, но сомневалась, что получу честный ответ. Даже не зная Дика, я чувствовала, что его глаза говорят больше правды, чем могут сказать губы.
Меня переполняло чувство вины. Что же могло пойти не так?
– У тебя есть девушка? – спросила я.
Поэтому он спешил уйти? Была ли я его Мередит в этой ситуации? Была ли у него своя коробка «Чириос», сидящая дома?
– Что? Нет.
– Тогда почему ты так торопишься?
– А чего ты ждала? – поморщился он, любой ценой избегая зрительного контакта. – Обнимашек?
Я не ожидала обнимашек, но это было бы здорово.
То, как он избегал моего взгляда, казалось очень странным. Не то чтобы я представлялась ему бедствием вроде чумы. Скорее, я была его любимым наркотиком, а он отчаянно пытался протрезветь.