Падение, или Додж в Аду. Книга вторая

– Бесполезно! – прокаркал он.
Прим побежала к месту ночевки, откуда видна была бухта со стоящим на якоре «Серебряным плавником». Галера еще не показалась, но команда шлюпа, видимо, предупрежденная Корвусом, подняла якорь и убрала навесы. На мачте и гике развернулись паруса, однако в основном суденышко двигалось на веслах.
– Ветра сегодня почти нет, – заметил Мард. Он всего на несколько шагов отстал от Прим.
  
Некоторое время они стояли и смотрели вниз. «Серебряный плавник» под всеми парусами шел в открытое море. Двигался он на северо-запад, и Прим понимала, что курс выбран не с целью куда-то доплыть, а просто чтобы лучше использовать ветер.
Наконец они увидели то, что Корвус заметил много раньше: галеру, маленькую, с одним рядом гребцов по каждому борту. Общим счетом, наверное, дюжины две весел. С высоты они еле различали гребцов-ульдармов. Точно по средней линии галеры тянулся помост, соединяющий ют на корме с баком на носу. Там располагались другие ульдармы, вооруженные – по крайней мере, так можно было угадать по бликам солнца на стали.
Мард протяжно выдохнул.
– Невозможно, – сказал он.
– Ты о чем?
– «Серебряному плавнику» невозможно от них уйти.
Они еще какое-то время наблюдали за погоней. Прим видела, что Мард прав.
– Галера, наверное, шла за нами, – заметил он.
– Килевые шлюпы обычно не останавливаются и не ждут, когда их догонят, – предположила Прим.
– И зачем им это? – согласился Мард. – А мы остановились. И они как-то это узнали. Откуда-то проведали, что мы здесь.
– Вода! – воскликнула Прим – ей только сейчас пришла в голову эта мысль. – Вода и другие припасы, которые мы оставили на берегу…
– Надо их забрать, пока еще есть время! – согласился Мард.
И они без долгих слов заспешили вниз по склону, на который карабкались вчера. То и дело оба скользили и съезжали по осыпи с риском сломать шею.
Галера двигалась быстрее шлюпа, но он, благодаря предупреждению Корвуса, успел далеко оторваться, а даже ульдармы могут грести изо всех сил лишь ограниченное время. Мард и Прим часто теряли оба судна из виду, когда оказывались в расселинах и сухих руслах. Впрочем, события внизу разворачивались медленнее, а спускались они быстрее, чем поначалу опасались. Наконец они оказались на карнизе над самой бухтой и здесь остановились досмотреть последние мгновения погони. Подробностей отсюда было не разглядеть, но Мард объяснил, что на галерах есть специальные крюки – цепляться за судно, которое хотят захватить, и сходни, чтобы перебросить на вражескую палубу. Два корабля сошлись и превратились в одно темное пятно на воде, в нескольких лигах от берега. Дальше можно было только воображать, что происходит с Хвощ и ее командой, когда на «Серебряный плавник» по абордажным сходням бегут вооруженные ульдармы. Корвуса с такого расстояния было не различить, но он наверняка парил в вышине, недосягаемый для ульдармских стрел. Позже он, возможно, поведает им скорбную историю. А сейчас надо было перетащить бочонки с питьевой водой и другие припасы. Ибо если уж ульдармы преследовали их в такую даль, то наверняка сойдут на берег поискать отставших от корабля.
Прим вспомнились некоторые особенно мрачные эпизоды из рассказа Кверк. Она надеялась, что Кверк по-прежнему наверху и этого не видит.
– Парус, совершенно точно парус! – крикнул Мард в то самое мгновение, когда Прим начала спускаться к бухте. Он уже произносил это слово, но не так уверенно. Прим глянула в море и увидела прыгающий на волнах белый треугольник.
– Знаешь, что они сделали? – спросил Мард. Вопрос был риторический, и Прим ничего не сказала, дожидаясь продолжения. – Хвощ поняла, что от галеры не уйти, и пожертвовала «Серебряным плавником». Ульдармы захватили шлюп, да. Но Хвощ на баркасе. Они подняли парус и уходят от галеры.
– А разве на галере нет шлюпки?
– Может, есть, может, нет. Но даже если есть, она не такая быстроходная. В гонках под парусом я ставлю на Хвощ.
– А не может галера отцепиться от «Серебряного плавника» и догнать баркас?
Прим было неприятно задавать такие вопросы, но она не понимала, чему так радуется Мард. Она продолжила спуск к берегу, до которого оставалось несколько сотен ярдов. Через некоторое время Мард ее догнал.
– Думаю, это зависит от того, что они в первую очередь хотят захватить – судно или команду, – ответил он.
Прим не стала говорить вслух: «Они получат и то и другое. Им достаточно высадиться на берег и ждать, когда у нас закончится пресная вода. А когда к нам присоединятся Хвощ и ее команда, это всего лишь произойдет быстрее».
Оказалось, что Прим недооценила рвение ульдармов. Они не стали ждать у моря, а отправили поисковые отряды в глубь полуострова.
До конца дня Мардэллиан и Прим таскали бочонки с водой и оружие дальше от берега – то есть вверх. Позже к ним присоединился Лин. Он сказал, что Кверк по-прежнему наблюдает за веревкой под Взбросом, а Лом по-прежнему занимается в глубине тем, чем уж он там занимался.
Баркас «Серебряного плавника» вошел в бухту. В нем были Хвощ, Швабра и Чешуй. Ретт умер от раны – его настигла ульдармская стрела. Чешую придавило ногу, когда галера и шлюп столкнулись бортами. Он не мог взбираться по склону. Они оставили его внизу, пока переносили припасы наверх. Его втащить собирались позже, но в какой-то момент заметили, что он вышел в море на баркасе – вероятно, надеялся найти бухту побезопаснее.
Всю ночь они перетаскивали припасы в лагерь неподалеку от Взброса, а на заре без удивления увидели, что галера бросила якорь в бухте, а в море над брошенным «Серебряным плавником» поднимается столб дыма.
Они надеялись – если в таком отчаянном положении применимо такое слово, – что ульдармы будут ждать, когда у них кончится вода. Надежда эта растаяла, когда до лагеря, шатаясь, доковыляла Швабра со стрелой между лопатками. Судя по крикам и карканью, неподалеку происходила схватка ульдарма с огромным говорящим вороном, и вскоре у них на руках оказался слепой ульдарм; Корвус увидел, как тот выстрелил в Швабру, и выклевал ему глаза.
Ульдарм умер, потому что безостановочно кричал, и Прим пожелала ему смерти. Другие не поняли, что это сделала она, и очень удивились, что он перестал существовать. Вчера Прим силилась применить свою способность к ульдармам на далекой галере, но не вышло – она не могла уничтожить десятки безвестных жертв на расстоянии в несколько лиг. По-видимому, это должно было происходить в личном контакте.
Все в лагере теперь были вооружены. Мард нацепил на пояс меч Элошлема. Лин достал собственный меч – семейный, передававшийся из рода в род; Лин привез его из дома и до сих пор хранил упакованным. Меч был не менее великолепный, чем у Марда, но сейчас Лин больше полагался на лук и стрелы. У Хвощ были абордажная сабля и кортик. Прим, как и Лин, взяла колчан со стрелами, но лишь потому, что иначе другие бы удивились. Она знала, что может убить всех ульдармов, одного за другим, и тогда они просто захватят ульдармскую галеру. Однако никто, кроме Корвуса, этого не знал. Убедившись, что других ульдармских стрелков рядом нет, они занялись стрелой, торчащей у Швабры из спины. Наконечник вошел между лопаткой и хребтом, пробив тело почти насквозь. Он был широкий, зазубренный и вошел так глубоко, что Хвощ в конце концов решила: единственный способ его извлечь – протолкнуть насквозь. Так она и сделала, предварительно дав Швабре лекарственный настой, который, в теории, должен был притупить боль. Судя по Швабре, настой действовал плохо. Прим, стоявшая перед ней, видела, как под ключицей возник бугорок, затем кожа на нем лопнула – прореха была целиком из хаоса. Из ее середины показалось острие и быстро вышло наружу. Как только зазубренный наконечник извлекли, Хвощ вытащила древко со спины. Хлынула кровь. Они, как смогли, перевязали рану.
  
Прим была занята только Шваброй и почти не обратила внимания, что прилетел Корвус и о чем-то заговорил с Мардом. Однако, когда они наконец закрепили повязку узлами и дали Швабре столько воды, сколько та просила – а ее сильно мучила жажда, – Прим огляделась и не увидела ни Марда, ни Корвуса.