Падение, или Додж в Аду. Книга вторая

Остаток пути до Взброса они по очереди несли Швабру. Те, кто не был этим занят, несли воду или другие припасы. Путь казался бесконечным. Наконец они увидели кружащего Корвуса и поняли, что близки к цели и за ними не гонятся по пятам.
Мард сидел с непокрытой головой под палящим солнцем перед темной ухмылкой Взброса. Меч лежал у него на коленях, рядом валялась окровавленная тряпица, которой он, видимо, вытер клинок, поскольку сталь блестела как новая. Сейчас он уже покончил с этим делом и смотрел на далекое море. Чуть ниже между камнями сложным рисунком растеклась лужа крови. В стороне валялась брошенная сабля. Лин поднял ее, повертел на солнце и убедился, что на клинке крови нет.
  
– Мард, судя по всему, сумел ее выбить, – объяснил Лин.
Они подошли, обойдя лужу крови подальше, и увидели, что Марда бьет крупная дрожь. Прим встала рядом с ним на колени. Лин нервно обернулся. Однако место здесь было открытое, они видели по меньшей мере на расстояние полета стрелы, да и Корвус по-прежнему наблюдал сверху. Хвощ еще поднималась по склону, тяжело дыша и обливаясь потом. Она несла Швабру на закорках, спеша уложить ее в тени Взброса.
– Я знал, что в Подвигах дерутся на мечах, – тихо проговорил Мард. – Но это настолько не походило на то, чему я учился, что было как будто совсем другое.
– Но ведь она… твоя учеба… помогла? – спросила Прим. – Лин сказал, ты выбил у противника саблю. Как она оказалась на земле?
– Хотел бы я сказать, что обезоружил противника ловким приемом, но на самом деле понятия не имею. С тем же успехом может быть, что он сам ее нечаянно выронил.
– Давай уйдем в тень, – сказала Прим.
Она встала и протянула руку. Мард еще несколько мгновений смотрел в никуда, потом встретился с ней глазами – но только на миг – и взял ее руку. Прим потянула его – больше символически, поскольку Мард был в силах подняться сам. Он выпустил ее руку и вытер ладонь о штаны, как будто боялся, что там кровь. Бок о бок они прошли по склону в тень Взброса и там несколько мгновений ждали, когда глаза привыкнут к полутьме.
Лин дошел туда раньше и теперь сидел на корточках, держа на коленях лук, и смотрел на освещенный склон. Чуть дальше Хвощ уложила Швабру на самое ровное место, какое смогла найти, и снова поила ее водой. Кверк нервно расхаживала взад-вперед. Прим видела, что она расстроена, поэтому крепко обхватила ее и на мгновение задержала в объятиях.
– Я пошла что-то взять для Лома, а он был здесь, смотрел на ящик для образцов.
– Ульдарм?
– Да. У меня никаких мыслей не осталось, только про моих родных и про то, как они рассказывали про битвы с ульдармами. Я хотела позвать на помощь, но у меня будто язык к гортани прилип. Он меня еще не видел. Потом заметил, шагнул в мою сторону, и я вытащила это. – Кверк похлопала по длинному ножу у себя на поясе. – Он на миг остановился. Если бы он на меня напал, не знаю, что было бы. Но тут подбежал Мард, остановился на краю тени и вытащил меч. Ульдарм выхватил саблю и побежал к Марду. Мард отступил к свету, и они сразились.
  
52
 
Лом – единственный в отряде, кто не был ранен, потрясен до глубины души или занят другим, – взял на себя составить план действий. Они все собрались подле места, где лежала Швабра, обсудить его предложение. Судя по тону, Лом считал свой план наилучшим «в нынешних обстоятельствах», но никто не мог понять, что именно он предлагает.
– В нынешних обстоятельствах, – повторил Лин. – В нынешних обстоятельствах. Мы в адской заднице мира без еды и воды, нас преследуют ульдармы, и помощи ждать неоткуда. То есть ты говоришь, что в нынешних обстоятельствах твой план лучше, чем просто умереть от жажды или от руки ульдармов.
– Если у кого-нибудь есть другие идеи, сейчас самое время подать голос, – заметил Корвус. Поскольку в следующие мгновения никто голоса не подал, он подытожил: – Отлично! Решено.
– Лучший план, какой я могу придумать, – сказал Лин, – это не уходить в Подвиги с загадочными огромными говорящими воронами.
Он поделился этим соображением с Хвощ, Мардом и Прим, когда Корвус улетел на разведку. Лома и Кверк с ними тоже не было – они по очереди спускались на веревке в таинственную исполинскую трещину. Швабра уже давно ничего не говорила. Хвощ сидела рядом, держа ее за руку, – возможно, чтобы понять, жива та или нет. Прим, исподволь наблюдавшая за ними, увидела, что Хвощ разматывает повязку, от которой уже не было проку. Кровь у Швабры больше не текла: место, где прошла стрела, обращалось в хаос, и там просто нечему было кровоточить. Тем не менее Хвощ участвовала в разговоре.
– Насколько я понимаю, – сказала она, – я потеряла больше вас всех. Мой шлюп уничтожили. Из трех членов моей команды Ретт погиб, двое ранены, из них один скрылся на моем баркасе. С твоего позволения, мне лучше судить, стоил ли того Подвиг. А я не намерена от него отказываться.
– Как же так? – удивленно спросила Прим.
Она, разумеется, знала из старых книг, что в Подвигах бывают сражения и кровь. Но зрелище того, что происходит с одним-единственным телом, в которое попала стрела, навсегда изменило ее взгляд на приключения. Хвощ видела и худшее – по ней самой, по ее команде и кораблю можно было угадать, что это не первая их передряга.
– Такое в любом случае происходит, – тихо, но сурово проговорила Хвощ, глядя на страдающую подругу. – Может быть, не с теми, кто живет во дворцах Каллы. Но я такое видела прежде. Чего бы я не увидела и за тысячу лет плавания по морям, так это огромного говорящего ворона, который умеет преображаться в человека и говорит как наделенный властью Древних времен. Участие в Подвиге – дар, которого мне не предлагали раньше и не предложат потом. Я уже видела чудеса, о каких никто на моей памяти не рассказывал, – а я живу давно и бывала в очень далеких краях. Вам, молодым, выросшим за вечной завесой на острове, где волшебные существа не в диковинку, меня не понять. – Она поднялась на ноги. – Вспомните, как Швабра, спасая нас, получила в спину стрелу с зазубренным наконечником и согласилась, что лучше протолкнуть стрелу вперед, чем тащить назад. Мы сейчас в таком же положении. Отступить – все равно что тащить стрелу назад: ничуть не лучше, а может, даже и хуже.
Хвощ нагнулась ухом к самым губам Швабры и выслушала слова, которых не слышал никто другой. Некоторое время она молчала, затем кивнула, откинула Швабре волосы со лба и поцеловала ее. Дальше Хвощ опустилась на колени, забросила здоровую руку Швабры себе на плечо и с большим усилием встала. Швабра, чувствуя, что ее поднимают, кое-как оперлась на ноги. С того боку, где была стрела, плечо и рука полностью обратились в хаос, утратив связь с телом; они уже не сохраняли обычную для души форму, но таяли, как дым.
Хвощ тяжелыми шагами дошла до края трещины и сделала несколько шагов вниз, ступая все осторожнее по мере того, как адамант становился более чистым и гладким. Пройдя, сколько осмелилась, она присела, нагнулась и усадила Швабру на ровный адамант. Швабра оперлась уцелевшей рукой. Некоторое время Хвощ сидела на корточках рядом с подругой, обнимая ее, как будто могла сильными руками удержать хаос, который некогда был Шваброй, но теперь улетучивался из нее. Наконец, не дожидаясь, когда станет поздно, Швабра оттолкнулась и заскользила по склону. Она не удержалась в сидячем положении, упала на бок, перекатилась, заскользила вниз все быстрее, перекатилась еще раза два и пропала.
Прим смотрела с почтительного расстояния. Долго после того, как Швабра исчезла из виду, в бездне различалось тусклое свечение хаоса, и было понятно, что Лом прав. Ни Ждод, ни Плутон, ни Эл не потрудились ограничить трещину снизу. Земля стоит на хаосе, и местами до него можно добраться.
  
Еще один ульдармский лучник вышел на разведку, но даже не пытался идти тихо и незаметно. Лин ранил его стрелой. Другие ульдармы – их было слышно, а порой и видно ниже по склону – не стали уносить раненого. Откуда-то слетелись насекомые и пировали его кровью.