Сделай выбор (СИ)

Следующий осмотр предстоял Кайлу.
— Интересная фактура. И тело. — Руку женщины, скользнувшую на грудь, брезгливо стряхнули. — Характер подвел, — поморщилась та. — Но ничего, будем воспитывать.
— Она рассмеялась понятной только ей шутке и подошла к Лео. Провела ладонью по кудрявым волосам, осмотрела плечи и руки парня. А когда по обыкновению схватила друга за подбородок и вгляделась в лицо...
  
— Меченный! — От пронзительно, полного отвращения крика вздрогнули все, в том числе и туземки.
— Меченный! — снова прокричала предводительница и выхватила кинжал. — Проклятый солнцем, носящий в себе неизлечимую болезнь, ты не достоин носить гордое имя мужа своей эмазолки!
Проклятый солнцем? Неизлечимая болезнь? Да это же обыкновенные веснушки!
— Так упокойся же ты с миром! — Женщина занесла над головой блондина кинжал.
Дальше все происходило будто в замедленной съемке.
Раз. Лица туземок искажаются смесью отвращения и предвкушения.
Два. Кайл с Фрэдом резко бросаются к блондину, но тут же оказываются вдавлены лицом в песок.
Три. Трэвильд что-то зло выкрикивает и получает сильный удар в челюсть.
Четыре. Заказчик валится на землю без сознания.
Пять. В медовых глазах отражается предсмертный ужас, и я вдруг ясно понимаю, что должна сейчас сделать.
— Не сметь. — От собственного властного голоса мурашки побежали по телу. Кинжал, так и не опустившийся на кучерявую голову, застыл в воздухе. — Не сметь трогать мой гарем.
  
Глава 18. Хозяйка гарема, или За слова нужно отвечать
 
— Что ты сказал? — На мне скрестились несколько десятков презрительных взглядов. Резко захотелось обратить все в шутку, а еще лучше — подобно заказчику рухнуть в обморок. Но я сдержалась.
— Это. Мои. Мужья, — прочеканила твердо. — И не вам решать их судьбу. Так что будьте добры, спрячьте оружие и пропустите нас.
Туземки переглянулись.
— Хочешь сказать, ты женщина? — не скрывая сарказма, хмыкнула предводительница войска. — А что ж тогда в этом рванье ходишь? — она клинком указала на мою испачкавшуюся в песке рубашку. Я пожала плечами и холодно усмехнулась. Удерживать маску гордой хозяйки гарема становилось все труднее.
— Да вот, решила немного поэкспериментировать. — Изначально мне хотелось отговориться поездкой в другой мир и чужими нормами приличия, но что-то подсказывало, что местные аборигенки вряд ли часто путешествуют. Уже то, что ни одна из них даже не подумала о нас, как о иномирианах, навивает на определенные мысли. Да и если вдуматься... Мизэрий основал этот мир, так? Потом на Эмазолию заявились переселенцы и стали обустраивать ее, возводя дома, выращивая урожай и создавая свой порядки и устои. В какой момент власть перешла к женщинам? Почему мужчины покорно сложили головки и подчинились? Не-е-ет, сдается мне, все это постепенно взращивалось не одним поколением. И даже боюсь предположить, сколько сейчас Мизэрию лет. Да что там, наверняка и вылазка в Междумирье была тайная, пока жена развлекается с остальными мужьями.
— Поэкспериментировать? — Глумливая улыбка дикарки сменилась недоумением. Все понятно, о ролевых играх эта суровая женщина не слышала.
— Ну там... — я пальчиком отвела клинок от рубашки. — Соловей—разбойница и пятеро богатырей, принцы и нищая. Что, неужели ни разу не пробовали?
На лицах некоторых девиц промелькнул интерес. Одна особо любопытная даже попыталась задать какой-то вопрос, но командирша так зыркнула на нее, что бедняга прикусила язык.
— К тому же, — продолжала я с независимым видом нести чушь. — Посмотрите, какие просторы кругом. Ни душного городского воздуха, ни людей, вечно осуждающих чужие вкусы. Красота.
Из толпы раздался возглас одобрения.
— А насчет внешнего вида моих мужей, — кивнула в сторону ошалевших от ситуации друзей. — Так не волнуйтесь, одежда и веснушки... то есть, отметины солнца — это всего лишь сценический образ. Уверяю, как только мы окажемся в стенах города, мужчины непременно... м-м-м... покроют головы и…
Договорить я не успела — воительница резко подалась вперед, и холодное острие коснулось шеи.
— Ты со мной не шути, мальчик, — прошипела женщина. — Какие эксперименты? Какие образы? Лгать удумал? Неужели не понимаешь, самовольный побег из города — это одно. Если понравишься кому-нибудь из нас, тебя не казнят, а возьмут в гарем. Но за очернение гордого имя эмазолок мужчину ждет немедленная смерть.
— Но я не мужчина.
Уверенные интонации, гордо вздернутый подбородок, чистейшая правда с добавлением капельки лжи. Странно, но чем больше я играла, тем сильнее крепла уверенность в хорошем исходе. Даже расслабилась немного, несмотря на опасное оружие. И уж совсем не удивилась, когда в следующий момент туземка отстранилась, сделала шаг назад и кивнула:
— Хорошо.
— Хорошо? — переспросила на всякий случай. Вдруг померещилось?
— Хорошо, — подтвердила она. — Поступим так. Уж не знаю, сумасшедший ты или просто глупый, но, если утверждаешь, что на самом деле являешься одной из нас, предъяви доказательства. Сумеешь — ты и твой… — она на миг запнулась... — гарем будете свободны. Если же звание эмазолки не подтвердится, — зрачки дикарки резко сузились, а в голосе стали отчетливо слышны угрожающие нотки. — Тогда тебя постигнет смерть. И будет она намного дольше и болезненнее, нежели если ты сейчас же признаешься в своем вранье. Что скажешь?
Я с облегчением выдохнула.
— Принимается.
— Ник! — Лео схватил меня за руку и с силой сжал ее. — Ты сошел с ума? Да это же верная смерть!
— Он прав, мелкий. Твое глупое геройство никого не спасет, — поджал губы рыжик.
— Самоубийство. — Фрэда тоже не впечатлила моя затея.
— Ники, ты уверен? — спросил Кайл. Благодарно улыбнулась друзьям и поднялась с песка.
— Уверен... а...
— Отлично. — Толпа предвкушающе загудела. Оставалось лишь придумать, как доказать туземкам мою принадлежность к женскому полу. В голове уже начинала формироваться парочка идей, когда раздался приказ:
— Раздевайся.
Минуточку.
Хлопнув ресницами, перевела изумленный взгляд на командиршу. Она ведь пошутила, правда? Однако суровое выражение лица туземки говорило об обратном.
— Мы ждем, — отчеканила она.
Что-то в своем плане я все-таки упустила.
— П-п-погодите. Н-но также нельзя!
— А в чем проблема? — изогнула толстую бровь женщина. — Ты же настоящая эмазолка. А эмазолки не стесняются своих соратниц.
— Но они... — я в легкой панике оглянулась на ребят. Лицо Леоттина с каждой минутой становилось все белее, рыжик тоже выглядел не очень хорошо. От безразличия эльфа не осталось ни следа — парень весь подобрался, напрягся. В точности, как и Кайл, глаза которого сейчас чуть ли не молнии метали.
— Они? — Женщина тоже покосилась на пленных. — Чушь. Какая эмазолка будет стесняться своих мужей?
— Но...
— Так ты признаешь, что лгал, мальчик? — прищурилась она. И я поняла, что выхода нет.
Глубокий вдох. Выдох.
— Разрешите выйти в центр?
— Разрешаю.
Сделала несколько шагов вперед так, чтобы встать спиной к друзьям.
— Начинай.
Такой короткий, понятный каждому приказ. Я прикрыла на мгновенье глаза. Не паникуй, Николетта. В конце концов, что такое гордость по сравнению с шестью... нет, с четырьмя человеческими, одной эльфийской и одной божественной жизнями? От осознания этого руки сами потянулись к пуговицам на рубашке.
Одна пуговка. Вторая. Пальцы тряслись и не слушались, лицо горело от стыда. Несколько десятков глаз ловили каждое мое движение, с жадность следили за тонкой полоской кожи, которая постепенно становилась все шире. Сзади началась какая-то возня. Померещился звук удара, но я не стала оглядываться.
  
Седьмая пуговица. Восьмая. Последняя никак не желала расстегиваться. Я мусолила ее минуты две, а когда подняла голову, увидела полные злорадства и ожидания взгляды. Женщины не верили. Ждали, когда спектакль закончится, и начнется часть с расплатой.