Русский ВИТЯзь прямо не ходит

– Ну что? – весело обратился к Александре Юрка, бодро вышагивая рядом. – Не удивлюсь, если на всех столбах по Москве и её пригородам уже расклеены объявления в стиле: «Ахтунг»! Ахтунг! Разыскивается грозная убийца нотариусов, наследодательниц и собственного времени, похитительница трупов и мужских сердец», и дальше – твои опознавательные фотки в фас, профыль…
Он сделал «рамку» из указательного и большого пальцев рук на манер режиссёров прошлого и навёл её на обрамлённое растрёпанными фиолетовыми волосами лицо Александры.
– Лучше покажи, что она прислала! – сказала та и, улучив момент, выхватила из кармана своего приятеля телефон.
– Ксаха! – воскликнул Юрий, но Александра уже лихорадочно просматривала сообщения.
Первое из них представляло собой фотографию записки, лежавшей рядом с конвертом, на котором значилось её имя и адрес. Содержание записки скорее ещё больше запутывало дело, чем проясняло сложившуюся ситуацию. Сначала крупными буквами значилось вот что:
«В деле открылись новые обстоятельства, идущие вразрез с буквой закона. Бойся алой эфы, льющей в реку агатовый гром».
Дальше была приписка мелкими буковками, похожими на букашек:
«И ещё надобно помнить, что 
1. Русский Витязь прямо не ходит.
2. Вы это вовсе не вы. 
3. Поцелуй пользителен для…»
На этом записка обрывалась. Бросалось в глаза и то, что все слова в ней (ну, может быть, кроме слова «буквой») нотариус нацарапал как курица лапой. Может, не он автор записки? Или, возможно, Павсикакий Рубентьевич Юст очень торопился и был чем-то напуган – руки дрожали, что и дало такой эффект.
– Крайне ценная информация! Он у тебя чокнутый шутник или вещества какие-то нехорошие употреблял? – рассмеялся Юрий, тоже прочитавший записку.
– А вдруг это какая-то тайнопись? – предположила Александра. – Вероятно, за ним следили, и он в последний момент написал это. Не зря же его нашли в таком состоянии! Может быть, он не мог изложить всё прямо, зная, что его враги могут прочесть записку и уничтожить, если бы в ней было что-то компрометирующее их.
– Я и забыл, что ты у нас агент разведки и твоё настоящее имя: фройляйн Штирлиц! Помнится, в кино «Семнадцать мгновений весны» все шифровки начинались со слов: «Юстас – Алексу»! Прямо твой случай! – продолжал насмехаться Юрка. – А я думаю, что это ты в такую глушь забраться решила? Теперь всё ясно: конспирация! И что же твой Юст изложил в этой шифровке?!
Александра задумалась, снова и снова прокручивая в мыслях текст записки. Возможно, тот, кто скрывается под ником «Архимат», уже известен ей, надевая личину добропорядочного человека. Это мог быть кто угодно: сосед, каждый раз улыбавшийся ей по утрам, кто-то из студентов или родителей, нанимавших её репетитором для своих чад. Если предположить, что Павсикакий Рубентьевич узнал, кто это, и решил предупредить её, но Архимат предугадал такой ход. Зло же только в сказках очень глупое и страшненькое, а в жизни может принимать самые прекрасные формы, исполненные мудрости и внешней доброты. Её противник был явно наделён незаурядным умом, а самое главное – он был тайной, пугающей и притягательной.
– Ладно! Что приуныла! – смилостивился Юрка, заметив её озадаченный вид. – Я тебе помогу. Первый пункт – это, видимо, про меня, потому что я часто хожу налево и никогда – прямо.
– Необходимое условие здесь – «витязь»! – резонно заметила Александра. – А ты, Юрец, не обижайся, хоть молодец и добрый, но…
– А-а-а-а! Понял, понял! – с притворной обидой воскликнул Солёный. – Но не орёл, хочешь сказать? И поцелуев мне не видать, как своих ушей.
Александра усмехнулась, а её разум уже перефразировал второй пункт сообразно сложившейся ситуации: «Я не я, а хата всё ж моя!». Ведь дом-то ей всё-таки принадлежал, если, конечно, Свидетельство о праве на наследство не фальшивка. А может, и дома-то никакого нет? И потом, неужели её на самом деле подозревают в убийстве?! И как всё это сочетается с пользительностью поцелуев?! Данных для правильных выводов не хватало, к тому же Юрка забрал свой телефон, отрезав доступ к остальным переданным файлам (хотел изучить их сам), впору было слегка приуныть, но в этот момент Кэ Ша напомнил о себе, неожиданно покинув рюкзак и материализовавшись рядом с идущей впереди Квасёной.
 
– Ни чё се! – присвистнул Юрий. – Как он это сделал?
– Это квантовый скачок, – пробормотала Александра, – тема моего исследования.
– Котическая физика! – проворчал журналист, не поверив своим глазам и на всякий случай сфотографировал кота.
Кэ Ша в это время принюхивался к Квасёне. Делал он это крайне подозрительно и осторожно, при этом чихал и морщился, а шерсть у него на спине периодически вставала дыбом. Что-то настораживало в этой милой девушке, которая, кстати, тоже не особенно ласково смотрела на мейн-куна. Может, просто не любила кошек?
– Квасёна, а ты давно здесь живёшь? – спросила Александра.
– С рождения! – не оборачиваясь, сказала рыжая попутчица. – Не бойся, места эти хорошо знаю. Не заблудимся!
– И когда же родилась такая фея? – поинтересовался Юрий, ускорив шаг и поравнявшись с ней.
– В безлунную ночь, касатик! – загадочно и как-то недобро усмехнулась в ответ Квасёна.
Александру не оставляло ощущение, что эта девушка, вызвавшаяся быть их проводником, не та, за кого себя выдаёт. А, впрочем, кому же ещё сопровождать ту, кто собой совсем не является, если верить информации в записке? Тем временем дорога всё дальше уводила их от станции в лес. Сначала это был просто самый обычный березняк, неприветливо шелестящий ветками, с неприглядными следами цивилизации в виде импровизированных свалок. Погода не радовала. Чем дальше они уходили от обжитых мест, тем тягостнее и мрачнее нависало небо, а ветер быстро заставил путников закутаться в куртки.
– А правду говорят, что село на месте языческого капища змеепоклонников построено? – спросил Юрий, изо всех сил старавшийся обратить на себя внимание.
Этот вопрос неожиданно заинтересовал Квасёну. Она впервые взглянула на Юрия благосклонно.
– Люди всегда верят в то, что им удобно. Придумывают себе сказки, а того, что есть по-настоящему, могут и не увидеть, даже если оно перед носом.
– Значит, капище – сказки? – уточнил Юрий, обрадовавшись её словоохотливости.
– Нет, – спокойно пояснила Квасёна. – Сказки – это то, что на его месте построено село. Капище никто не разрушал, оно до сих пор действует!
– Ты там бывала? – спросил Юрий.
Александра заметила, что он уже успел включить диктофон, значит, вскоре можно ожидать появления ещё одной потрясающей статьи. Сама она допускала наличие капищ и тому подобных мест, но никак не связывала проявление чудес с божественной или какой-либо иной природой, стремясь объяснить всё с точки зрения науки. Поэтому её не только не пугали ни кладбища, ни аномальные зоны, ни колдуны или всякие демоны, но даже и привлекали к себе как требующие изучения объекты. Кэ Ша, ставший живым подтверждением правильности её научного подхода, сейчас бежал рядом с ней, и вид у кота был до того воинственный, будто мейн-кун собирался вступить в сражение. Правда, враги пока не объявились.
Березняк начал постепенно разбавляться вкраплениями сосен и елей. Они подпирали тёмными кронами мрачное небо, словно были единственной защитой от его обрушения на незваных гостей. Дорога становилась всё более непроходимой и заболоченной, напоминая путникам о том, что они пришли в загадочный край, овеянный легендами прошлых веков и современными неоязыческими верованиями. Если верить источникам, первые упоминания о селе Шатур встречались в документах пятнадцатого века. Так что история у этого места и впрямь была очень богатая. Александре иногда хотелось проникнуть сквозь время, чтобы узнать всё обо всём в деталях из первых рук, а не читать предположения историков или байки далёких от науки обывателей.
– В этом селе один из домов принадлежит моей семье, – рассказывала Квасёна, похоже, всё-таки купившись на завораживающее своей искренностью (и, похоже, даже не наигранной) внимание Юрия. – Я иногда прихожу сюда. Слежу за порядком.