"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ)

— Готовы, ждут от меня отмашку на взлёт. А я до Вас дозвониться не могу.
— Машите. Четыре борта, как договаривались?
— Да, всё по специально под Вас согласованному протоколу. Самолёты садятся, выходит офицер войск спецсвязи, один. Его встречаете Вы, тоже один. Он Вам вручает конверт, Вы вскрываете, там письмо с просьбой принять вооружённую делегацию и заверение, что таковая не является вторжением.
  
— Это что-то из международного дипломатического этикета?
— Ну да.
— А раньше Баранов просто прилетал, как к себе домой и делал, что хочет.
— Мероприятие организуем мы, а не Ваш приятель из Министерства обороны. Вы проверяете письмо, оно имеет магическую защиту и не может быть подделано. Вы подтверждаете, что готовы начать приём, офицер даёт сигнал Румянцеву, тот выходит с вооружённой охраной и начинает руководить операцией. Дальше уже Вы с ним договаривайтесь на земле. Конечно, было бы время, мы бы согласовали каждый шаг, каждое действие поминутно.
— Это лишнее. Не дети малые, разберёмся. Так получается, они сейчас взлетают? На ночь глядя?
— По нашим данным, у Вас будет ещё светло на момент посадки и выгрузки. Какие-то возражения?
— Ну почему, государь же сказал бегом, роняя это самое на асфальт, значит давайте всё сделаем в темпе.
— Государь ничего про асфальт не говорил, но в целом Вы правы. Надо сказать, Аркадий Ефимович, что Ваши фигуры речи в общении с Императорской канцелярией…
— Лишнего болтнул?
— Ну, скажем, это за рамками обычных служебных выражений, ближе к неформальному общению.
— А для меня зо… груз, я хотел сказать, это личное, неформальное, я к нему привык, как к родному дитя, которое в столице отправляю учиться. Вот, расчувствовался…
— Транспорт будет у Вас через четыре часа.
— Так быстро?
— Эти самолёты летают быстро. Я буду набирать каждый час.
— Хорошо, — мне захотелось брякнуть, что я пока пойду пирог для «хлеб-соли» испеку и кокошник поглажу, но не стал. Анастас прав, от нервов я шучу, причём иногда резковато.
Закончив разговор, я встал, щёлкнул суставами и поплёлся к «козлику», сел на место водителя, завёл.
— Ты куда? — окликнул меня бдительный Фёдор.
— К атаману, скажу, чтобы привёл казаков в полную боевую готовность.
— Они же и так, в полной… Ещё полнее?
— Ага. Вы тоже готовьтесь, через четыре часа прибудут наши столичные гости.
— Я встречать их не буду. Что я, москвичей не видел? В диспетчерской пересижу.
— Могу дать парадный костюм.
— Не надо, суета это всё. Суета.
…
Доехал до казачьего форта, заглушил «козлика», кивнул посту охраны и прошёл внутрь.
Обстановка после активных боевых действий и промежуточной победы улеглась, но нервозность от приезда москвичей, хотя они и не комиссия из Генштаба, чувствовалась.
Атаман курил у входа.
— Здорово дневали.
— И тебе не хворать, — мы обменялись крепкими рукопожатиями.
— Ну что, позвонили, через четыре часа будут.
— Я тогда своих по казармам не отпускаю, — Дмитрий достал ещё одну сигарету, между прочим, курил он подаренный мной контрабандный кубинский табак в сигаретах, ароматный и убийственно крепкий. — Посты стоят на всех воротах.
Он предложил мне, но это скорее по привычке и от некоторой усталости, так-то он знал, что я сам не курю.
Я отрицательно мотнул головой.
Элементаль снял каменные запоры со всех ворот, но сами ворота ещё не изготовлены, кроме частично готовых северных.
— Боеспособные «козлики» станут в боевое охранение. Гости будут садиться с севера на юг по полосе или наоборот, с юга на север? Ну то есть, куда перегонять взвод встречающих?
— Фёдор, как диспетчер, будет сажать их с юга на север, потому что груз и здание под проверку у нас возле здания диспетчерской, а это север и ближе к форту.
— Мои люди расставлены будут все. Расставлю я их за час до прибытия, чтобы они не разбрелись и не уснули на постах.
— Лады. А знаешь, Дмитрий, что всё может пойти не по плану?
— Не пугай меня, Аркадий.
— А я и не пугаю. Это ж грёбанные коммандос, целая рота прямо внутри города. Им ничего не стоит меня арестовать, а золото забрать просто так. Ты только представь, какая экономия бюджета!
— Император не такой, — недоверчиво буркнул Дмитрий, но тут же умолк. Реальность войны в степи и службы сделала его более трезвым и циничным.
— Я говорю это только тебе и для твоих ушей. Мне может, не так много лет, но я вижу в глазах людей то, на что они способны. Его и его подчинённых, а среди них наверняка будут те, которые предложили такой сценарий, останавливает только то, что я озвучил существование золота перед иностранцами. И теперь, если он заберёт его просто так, силой… Не будем называть это ограблением, хотя это именно оно… То всё мировое сообщество будет знать, что дела с ним иметь опасно.
— Думаешь, они могут нас всех того? — шёпотом спросил атаман. — Ты поэтому при иностранцах про золотишко соловьём разливался? Хотя у нас в городе до сих пор казаки ни черта не знают, все думают, что просто делегация пребывает.
— Да, я специально это дело раструбил.
— То есть, не доверял?
— Нет, братан, не доверял. И больше тебе скажу. Ты, к примеру, формально государев человек.
— Я прежде всего офицер и человек чести.
— Димас, я в твоей честности и том, что ты твёрдый как вольфрамовый гвоздь, не сомневаюсь ни секунды. И что после того, как я огнём гнал степняков, дипломатией решал с ними, не говоря уже про то, что эти самые мобильные пулемёты — вообще моё детище, ты меня уважаешь и считаешь боевым товарищем?
— Мы тебе, когда дым рассеется, медаль за отвагу дадим. Есть конкретные критерии, та вылазка и захват артиллерии им соответствует. Надеюсь, что доживу до вручения медали. И ты доживёшь.
— Так вот. Ты ещё и агент секретной службы.
— Как и ты.
— Да. Поэтому, если ты получишь приказ меня арестовать…
— И предать дела каганата? Дело всех этих моих парней?
— Здорово, что ты их перестал стадом каторжников называть.
— Мы с ними уже два пуда соли вместе съели. Да и они теперь далеко не те придурки, что вшей гоняли под местными берёзками и соснами некоторое время назад. Люди меняются под влиянием обстоятельств.
— Так вот, Дмитрий, мы отвлеклись. Если получишь приказ, то ты парней не предашь, ты обернёшь их против меня, не более того. Я тебя прошу такой приказ… Выполнить.
— Хе…
Чуй достал ещё одну сигарету.
— Не ожидал от тебя такой жертвенности. Ты серьёзно?
— Да, я всё посчитал, вероятности, модели событий, за последние пару дней время было. Легче пожертвовать мной и золотом, чем казаками и всеми жителями города… И в итоге лишиться золота и опять-таки всех жителей города.
— Принял. Это ты меня так сейчас хочешь избавить от моральных страданий?
— Проговариваю варианты.
— То есть получается, что сейчас мы с тобой, и все жители города, включая волков, которых мои ребята из второго взвода прикормили и понемногу одомашнивают, все зависим только от честности людей, в которую ты сам не больно веришь? И то, что ты человек умный и дальновидный, доказывает тот странный факт, что этот город вообще существует, как и мы в нём?
— Ну да, в честность не верю. Верю, что они тоже всё просчитали и решили, что им будет выгоднее нас не кидать, не обманывать, а просто провести сделку и похлопать по плечу. Тем более что ярд… То есть миллиард, в масштабах империи — это не так уж и существенно.
— У королей и императоров есть мораль.
— Знаешь, не так давно британский король дал приказ убить полмиллиона ирландцев, а ещё миллион вывезти в Новый свет как белых рабов, а ирландок скрещивать с неграми, чтобы вывести идеальную рабочую расу. И ничего, все считают британских королей джентльменами.
  
— Так-то британский… Ладно, эти слова мне неприятно слышать. Несущественно… Миллиард — несущественно, наши жизни и мы — несущественны. Ладно. Закончили этот разговор. Ты парадный костюм наденешь? А то выглядишь, как будто уголь грузил.