Девочка Эмина

Осталось разобраться в том, где мой отец. И что со всем этим дерьмом делать.
Потираю глаза. За окном рассвет, в душе темень.
Булату нужно тело собственной дочери. Если Анархист узнает, что Диана жива, я могу забыть о привилегиях сына. И убрать его станет еще сложнее.
Он зазнается. Выдаст Диану замуж за другого, объединившись с другими главами. А меня откинет так далеко, что не дотянуться будет.
  
Сминаю фотографию в кулаке. Рву на части. Огонь в камине съедает бумажку за секунды.
Раз Булат хочет тело, Булат получит тело. А Диану я оставлю себе.
В спальне меня ждет мое безумие. Сонное, заплаканное, испуганное. Истощенное от нервов. Диана не привыкла к этому миру, но она будет вынуждена его принять.
Это мой мир. Нам в нем жить.
Я оказываюсь в спальне, но вместо спящей Дианы мои глаза находят дуло пистолета.
Твою мать.
Резко бью себя по карманам. Выпал, когда я переносил Диану в свою спальню.
– Не это ищешь?
Это, твою мать!
Хриплый голосок пытается казаться храбрым. Девочка проснулась.
– Ты в руках его еле держишь. Не глупи.
Прищуриваюсь. Диана храбрится, цепляется второй рукой за массивную рукоятку. Пытается целиться в меня своими воспаленными глазами.
Делаю шаг. Ее пальчик усиливает напор. Курок сдвигается с места.
Твою ж…
– Тихо, маленькая. Все хорошо.
Ее тело пробивает дрожь, отсюда вижу. Надо бы ее переодеть. Из-под рваной сорочки проглядывается напряженная грудь.
И у меня встает.
Чувствую, как в штанах становится тесно.
Я осознаю, что вновь имею право на ее тело. Что не родные.
И плевать я хотел на то, что она дочка Шаха. Сейчас она моя.
– Не подходи!
Диана сильнее сжимает пистолет и вздрагивает, когда замечает мой взгляд. Он гуляет по ее телу, касается обнаженной груди, ее стройных ног и тонкой шеи.
Она замечает, с какой силой я сжимаю кулаки, чтобы сдержаться и не подойти.
А очень хочется.
И не только подойти.
Кажется, пришло твое время, девочка. Этой ночью все будет иначе.
Хоть разум и твердит, что надо оставить ее в покое, накачать успокоительными и не трогать ее. Хоть и помню, как планировал ее убить.
Но ждать больше не имею сил. И желания.
– Ты хотел меня убить.
А сейчас хочу тебя взять.
– Ты больной. Ты психопат!
Наконец, она замечает мое состояние. Опускает взгляд ниже. Ее глаза расширяются, в них плещется голубой невинный океан.
– Маленькая, опусти пистолет.
Голос хрипит. Пытаюсь откашляться, незаметно делая еще один шаг.
Диана шарахается в сторону, сползая с кровати.
Перехватывает пистолет, который держать-то толком не умеет.
– Ты не тронешь меня.
Трону. Не сейчас так потом.
Но лучше сейчас.
Маленькая читает мой взгляд и испуганно распахивает губы.
– Ты в своем уме? Ты хотел меня убить! Я выстрелю в тебя, если ты меня тронешь!
– Это было ошибкой. Ты успокоишься, и я расскажу тебе правду.
Чертов хрип подводит меня. Я уже у шкафа. До кровати осталось всего ничего. Постараюсь не сломать ей руку, когда буду перехватывать пистолет.
Всего два метра. Можно кинуться в прыжке, но она же не в себе. Выстрелит, а дуракам везет – может и попасть.
– Иди к черту со своей правдой, понял ты?!
Диана всхлипывает. Секундное помешательство позволяет мне приблизиться. Всего на шаг.
Она отчаянно качает головой.
– Не хочу тебя слушать. Не хочу верить.
– Я расскажу тебе правду.
Она вновь опускает взгляд ниже.
Ничего не могу поделать с этим состоянием. Ее сорочка постоянно сползает, оголяя все выпуклые участки тела.
И еще больше возбуждая меня.
Плевать, что дочка Шаха. Главное, мне не родная. С остальным разберусь позже.
– По-моему, ты хочешь меня изнасиловать. Только прикоснешься – и я тебя убью!
Нормальная реакция, если этой ночью к ее виску приставляли пистолет.
Я тебе прощу эти угрозы, моя девочка.
И насиловать тебя никто не собирается.
Я буду тебя любить.
– Довольно, Диана. Опусти пистолет!
Она лишь пытается казаться храброй. Выхода из квартиры нет. Булату ее не отдам.
– Твою мать! Опусти!
Я рычу, сжимая кулаки. Диана на миг теряется.
И этого достаточно, чтобы кинуться на кровать и сократить между нами расстояние вдвое.
Не выстрелила – уже хорошо. Но успела улизнуть на мое место, поближе к выходу.
– Я в тебя не стрелял, – пытаюсь вразумить ее, – я бы не смог.
– А я смогу. Я хочу жить. Я хочу на свободу!
Не сможешь. Не выстрелишь.
Но, твою мать, она выстрелила!
Нажала на чертов курок, да еще и зажмурилась.
Успеваю пригнуться – годы тренировок спасают мою голову от этой безумной девчонки.
И пуля пробивает окно. Второе окно в моей квартире за одну гребаную ночь!
Она нажимает на курок снова и снова.
Но бьет уже холостыми.
Все пули остались в окне ее спальни.
Я прихожу в себя быстрее. В считанные секунды оказываюсь перед ее телом.
– Наигралась?!
Хватаю ее за запястье, выхватывая пистолет из ослабевших рук.
Наивно полагал, что они ослабевшие.
До тех пор, пока ее рука не коснулась моей щеки. Резко так. Неожиданно.
И больно, черт возьми. Диана продолжает бить в грудь, кричать, извиваться. Изливаться ненавистью.
А я потираю щеку и мрачнею. С каждой секундой все больше.
Что ж, эмоции лучше, чем трясучка и бред во сне. Истерика пройдет.
Диана вскрикивает. Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся зверь. Подхватываю ее под колени и резко развожу ноги в стороны.
Делаю больно, ударяя ее лопатками об жесткий шкаф.
– Ненавижу тебя!
– Я тебя тоже, – цежу сквозь зубы, до боли сжимая ее хрупкие колени.
Она морщится и замахивается – второй раз.
Вторую пощечину я тебе с рук не спущу, девочка.
С рыком перехватываю ладонь, дергаю вниз. Она морщится от боли.
И замахивается другой рукой.
Ты совсем охренела?!
Также грубо перехватываю вторую ладонь, ее тело остается висеть на моих бедрах.
– Ненормальный! Ты псих!
Она беспомощно дергается, осознавая свое поражение.
А я крепко сжимаю ее запястья. До боли.
– Как и ты. Мы стоим друг друга.
Вжимаю ее в шкаф и припечатываю губами.
Диана глотает воздух, не смирившись с участью. Дергается, извивается, но этим лишь сильнее распаляет меня. Трется своим бедрами об мои.
И с опозданием понимает, что зря.
Ухмыляюсь, не прерывая поцелуй. Раздвигаю ее губы языком.
И там она пытается укусить. Недовольно рычу и делаю сильный толчок. И руку перемещаю на шею, чтобы сжать. Чтобы подавить. Заставить подчиниться.
Это лишает ее дыхания. Диана беспомощно распахивает губы, и я врываюсь в ее рот. Пожираю – грубо, жадно. Чтобы знала свое место.
Ослабляю хватку на ее шее. Пользуюсь заминкой и бросаю ее на кровать.
Ее глаза испуганно расширяются, но слишком поздно.
Я порвал ее сорочку до конца. И схватился за пряжку своего ремня.
– Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.
 
Глава 14
 
 Диана 
– Закончилась свобода. В собственность переходишь. Моей сегодня станешь.
Чувствую его руку на своей шее. Помню, как сильно он ее сжимал, чтобы я потеряла силы.
И как ноги сильно раздвинул, вжимая в шкаф.
И на руках отметины чувствую.
Зверь. Дикий зверь, который распален и зол.
Остановить которого я не в силах.
Пытаюсь царапаться. Извиваюсь как уж на сковороде, пока звенит пряжка его ремня. Толстого и тяжелого. Ремень бьется об голые бедра, наказывая болью.
Пусть Эмин и не хотел стрелять. Я все равно его ненавижу.
– Пусти меня!
Эмин усмехается. Ремень ударяет вновь.
  
Я никогда не встречала таких мужчин. Могучих, горячих, жестких. Беспринципных и беспощадных. Его голодный взгляд шарит по моему телу. Ощупывает. Трогает. Подчиняет и присваивает.