Девочка Эмина

– Не сопротивляйся, ладно? Не вздумай бежать.
Не понимаю, о чем он говорит, пока Эмин не задирает мою сорочку вверх.
А через несколько секунд на своем животе я чувствую холодный металл.
Опускаю лицо вниз, пока слезы не начинают застилать глаза. Страх смерти присущ каждому человеку.
Его крепкая загорелая рука сильно контрастирует с моей белой кожей. Не совсем белой, но по сравнению с Эмином на моем теле точно угадывается слово Сибирь.
  
А между нашими телами – холодный серый пистолет.
– Эмин?
Я поднимаю глаза.
– За что, Эмин?
– За то, что ты не будешь со мной. За то, что выйдешь за другого. За детей от другого, Диана.
Эмин сжимает челюсти. Он злится.
Это сумасшествие. Что он несет?
– За то, что принадлежать другому будешь, – сильнее вжимает пистолет в мое тело.
Становится больно. И холодно.
Отчаянно качаю головой. Смахиваю слезы резким движением, за это пистолет упирается в кожу еще отчаяннее.
– Будешь. Другого любить будешь, – зло отвечает Эмин.
– Эмин, я буду с тобой, – обещаю.
Но Эмин только мрачно улыбается.
– Это невозможно, Диана.
– Я добровольно буду с тобой, слышишь?
Кладу руку на пистолет, немного оттесняя его от своей обнаженной кожи. Эмин не сопротивляется. Он сильнее. Я все равно не помешаю ему осуществить задуманное.
Забываю про смятую сорочку и тянусь к Эмину. Обнимаю его за талию. Льну к нему как слепой котенок, который просто хочет жить.
– У тебя сердце так сильно бьется… – шепчу в полной тишине, – тук, тук, тук.
Эмин тяжело дышит. Он крепко сжимает в руке пистолет, и я накрываю эту руку. Поглаживаю его сильные пальцы, в которых он сжимает мою шею – мою жизнь.
– Я ведь не бежала от тебя, потому что знала: кроме тебя нам с мамой никто не поможет. Никто не защитит. Я могла бы бить в двери сутки напролет, кто-то бы да заметил. Но я повзрослела, я ждала тебя. А теперь ты хочешь меня убить? Так, Эмин?
Прижимаюсь к его груди сильнее. Его рубашка намокла – то ли от моих слез, то ли от пота. Эмину тяжело давалось решение.
– Разденься.
Я замираю, и тогда рука Эмина сама тянет вверх мою сорочку. Я глотаю слезы, пытаясь не сопротивляться, но если он хочет поиздеваться надо мной перед смертью, то этому не бывать.
– Не буду.
– Раздевайся!
Его крик действует хлеще пощечины.
Я отшатываюсь от мужского тела, и это срабатывает спусковым механизмом. Эмин накидывается на меня, когда я пытаюсь соскочить с кровати.
– Делай, как я говорю!
Эмин хватает меня за сорочку, и та с треском рвется. Никакой одежды, никаких улик. Многих людей убивают обнаженными.
– Скажи за что!
Я вскрикиваю, и тогда Эмин заставляет меня замолчать.
Приставив пистолет – к виску.
– Самая быстрая смерть, Диана. В знак моей любви к тебе.
Меня раздирает от страха. Сердце однозначно вылетит раньше, чем он нажмет на курок.
Так сильно оно колотится. Словно ему осталось жить пару секунд.
Так оно и есть.
Эмин опускает пистолет к груди. К месту, где порвалась сорочка. Холодный металл упирается в кожу.
Он опускает взгляд, исследуя тело.
– Ты красивая. Прости меня, маленькая. Я бы не смог смотреть на то, как ты счастлива с другим.
Я отчаянно качаю головой. Зажмуриваюсь.
– Анархист сразу бы выдал тебя замуж. За нужного человека.
Глотаю воздух, стараясь не смотреть Эмину в глаза – в них написана моя смерть.
Если бы я знала, что мой спаситель станет моим убийцей, я бы давно сбежала. Даже если ради этого мне пришлось бы лезть вниз с 13 этажа.
Эмин тяжело дышит. Его рука касается моей шеи. Щеки. Губ. А в его глазах такая дикая тоска и боль… вперемешку с моим приговором.
– Тебе не девятнадцать лет, Диана. Всю жизнь тебе лгали.
– Эмин…
– Не произноси мое имя. Не нужно, Диана, – он цедит сквозь зубы.
Эмин больше не смотрит на мое тело. Он перемещает пистолет обратно к виску, и тогда все происходит в считанные секунды.
Прямо здесь и сейчас. В два часа ночи весенний южный город Волгоград становится моей погибелью.
Глаза Эмина приобретают прежний холод.
Большой палец снимает оружие с предохранителя.
Указательный давит на курок.
И эта спальня слышит выстрелы. Один за другим. Прямо в сердце, которое заходится в дикой агонии.
К счастью, агония быстро проходит. И тогда сердце замедляется, а в глазах наступает блаженная темнота.
 
Глава 13
 
 Эмин 
– Самая быстрая смерть, Диана. В знак моей любви к тебе.
Я скользил по ее телу пистолетом, но не понимал, как тяжело будет нажать на курок.
Скользил по ее телу взглядом и желал, чтобы оно было создано для меня.
И проклинал все на свете, потому что оно создано для другого.
Не для меня.
И эта мысль разрушала все хорошее во мне, если оно и было.
Я выстрелил.
Первый раз.
Второй.
И больше я не мог остановиться.
Третий, четвертый. Как безумец, я выплескивал свою ярость, заглушая выстрелами ее крики.
– Я бы не смог иначе, маленькая.
Упираюсь носом в ее влажную щеку. Волосы разметались по ее дрожащему телу. Диана спит уже час. Рассветало.
Я перенес ее тело к себе. В ее спальне все окна пробиты пулями. Теперь под замену. В последнюю секунду я отвел ствол от ее виска и прострелил все окна. Вдребезги.
– Мама…
Диана бредит во сне который час. Ее тело дрожит, не помогают даже одеяла. Нужно разбудить, но пока не представляю, что ей сказать.
И как она себя поведет.
– Я что-нибудь придумаю. Я избавлюсь от Анархиста, у нас наладится жизнь.
Хотелось бы мне верить в свой бредовый шепот.
Час назад я шел убивать собственную сестру. Я приставил пистолет к ее голове и готов был выстрелить.
Лгу.
Готовности не было. Заведомо понимал, что палец не нажмет на курок.
Сжимаю и разжимаю кулаки. Открываю глаза. Бездумно смотрю в потолок. Из ее комнаты завывает ветер. Стоило закрыть дверь. Утром вызову замерщиков.
– Мы будем жить вместе. До глубокой старости. Рядом. Пусть не будет детей, зато мы просто будем рядом. Согласна, моя девочка?
Нет. Она не согласна.
Она дочка Шаха, у нее в крови стоять на своем. Как и у меня.
Дрожь в ее теле уменьшалась. Дыхание приходило в норму.
Скоро проснется.
– Меня разрывает на части, маленькая. На части. Я представить не могу, как отдам тебя другому.
Она спит. Это меня разрывает.
Ей все равно.
Наконец, раздается звонок. Резко поднимаюсь с постели.
– Я выполнил твою просьбу, друг. Интересное дело получается.
Оставляю Диану. Устало потираю глаза, закрываюсь в третьей комнате.
– Не тяни резину. Добивай.
В камине находится сейф, достаю оттуда некоторые фотографии. На одной из них отец, Анна и маленький я. Даже такое есть.
Теперь правда известна, и схожесть Дианы с Булатом на лицо. Раньше не видел. Или не хотел видеть схожесть между отцом и дочерью.
– Слушай, я тут ночью приехал в лабораторию ради тебя. Не груби, Эмин.
За это я был благодарен другу.
– Она дочка Булата, Эмин. 99,9 процентов против тебя.
– Я в курсе, – сжимаю челюсти, – новое что будет?
– Не злись. Я скажу занимательную вещь. То, что ты тоже сын Булата – подтверждают какие-то десять с небольшим процентов.
– В смысле?
Прищуриваюсь. Сминаю в руках фотографию, поднося ее ближе.
Что за?..
– В смысле отцовство Булата не установлено. Вы с Дианой не родные. Я вышлю на почту. Посмотри сам. За результат ручаюсь головой, Эмин.
– Спасибо.
Скидываю трубку. Открываю документ.
Под ним еще один. Из другой лаборатории. Пришел сегодня вечером. Я перестраховался, и не зря. Оба документа подтверждают слова друга.
  
Вот почему еще много лет назад тест показал отсутствие родства между мной и Дианой, но я и представить не мог другого сюжета.