Девочка Эмина

Воробышек злится.
И тогда я отпускаю. Отпускаю так резко, что задеваю вовремя спутавшуюся прядь волос, и мои пальцы упираются в одной точке.
– Подожди, я распутаю волосы…
Я не жду. Резко опускаю руку вниз, выдирая вместе с этим с десяток ее волос. Мне еще тогда сказали, как нужно правильно собрать биоматериал, но лететь в Сибирь снова и столь часто не представлялось возможным.
  
– Ты делаешь мне больно!
Диана вскрикивает, хватаясь за голову. Я отвожу руки за спину, сжимая двумя пальцами ее волосы.
Тебе не избежать участи стать моей, Диана. Все остальное – лишь формальности. Лишь время, данное для успокоения души.
Потому что я знаю ответ. Ты не дочка Шаха.
На следующий день делаю лишь один звонок. В ту же лабораторию, куда обращался много лет назад, только теперь для большей достоверности результата я взял материал отца. Это оказалось менее сложно.
Теперь остается лишь ждать. И по возможности почти не находиться дома.
Чтобы уберечь Диану от себя. От своего безумия.
– Эмин слушает.
Поднимаю трубку. Звонят из лаборатории. Сжимаю телефон крепче, я за рулем и направляясь в свой офис на проспекте.
– Эмин Булатович, добрый день. Результаты теста ДНК готовы. Вы можете подъехать сегодня до шести вечера.
Сердце стучит слишком быстро. И громко – так, что его стуки отдаются в ушах. Они даже заглушают рев мотора. Кажется, я превышаю скорость.
– Буду сегодня. Сейчас, – сжимаю челюсти от напряжения.
– Мы вас ждем.
Разворачиваю машину и вместо офиса мчу в лабораторию. К черту офис. Все равно только делаю вид, что работаю, чтобы потянуть время для отца.
На проведение анализа потребовалось значительно больше дней, потому что биоматериал был нестандартный. Куда быстрее было бы открыть Диане рот, взять материал ватной палочкой и за один день получить результат.
Да, Эмин. А когда она обо всем догадается, то влепит тебе пощечину, если чего не посерьезнее, назовет тебя сыном убийцы и до конца дней своих тебе придется силой удерживать ее рядом с собой.
От такой перспективы становится хреново. Нет уж. Волосы тоже хороший материал, если они взяты правильно. Кажется, я уже в этом спец.
Еще и отец не дает покоя. Я тяну время разными предлогами, он злится.
И, кажется, начинает что-то подозревать. Новость о возможном отцовстве сильно подкосила его. Да и меня тоже.
Сжимаю руль крепче. Анна принесла мне большие проблемы, но с другой стороны… что, если ее слова – правда? В прошлый раз результат мог быть недостоверным. Документы подделать легко. Отец Дианы постоянно твердил, что у них уходит много денег на бегство. Вместе с тем мою финансовую помощь он категорически отказывался принимать.
«– Эмин, когда ты разберешься со своим отцом? – Альберт тяжело вздыхает.
– С моим отцом не каждому под силу разобраться. Для этого нужно время. Возможно, годы.
– Эмин, вся надежда на тебя. Только ты способен остановить безумца отца! Нет, деньги нам не нужны. Забери их…»
Я быстро добираюсь до лаборатории.
– Эмин Булатович, мы не ждали вас столь быстро…
– Результат готов? – жестко перебиваю женщину в халате, бесцеремонно заходя в кабинет.
Доктор закивала как китайский болванчик и попросила следовать за ней. Вскоре я получил на руки конверт.
– Это ваше специальное заключение на фирменном бланке с голограммой и живой печатью, а также подписью эксперта-генетика…
Хочу, чтобы она заткнулась. Но даже ее лепет с вежливой улыбкой перебивается конвертом в моих руках. Сухо благодарю, ухожу на ватных ногах.
Все полетит в бездну, если процент родства будет зашкаливать. В черную тягучую бездну.
В машине я пытаюсь перевести дух. Хватаю руль руками. Сжимаю пальцы до посинения.
Что я буду делать, если мое безумие окажется моей сестрой?
Сдохну.
Другого не дано.
Сестра – это хорошо, но не тогда, когда уже много лет она есть твое наваждение. Твое безумие и желание.
Легче будет убить себя. Или ее.
Потому что наблюдать за жизнью Дианы, в которой нет места моей любви, я не собираюсь. И жить счастливо без меня она тоже не будет.
Либо она со мной и жива, либо она моя сестра… и мертва.
С этой мыслью я решительно открыл конверт.
 
Глава 12
 
 Диана 
Стояла глубокая ночь, но мне не спалось.
Эмин почти не появлялся дома, но если раньше он приезжал хотя бы переночевать, то сегодня его появления я уже не ждала.
Я чувствовала себя домашним питомцем. Эмин заказывал еду, привозил продукты, гладил меня по волосам, трепал за щеку и снова уходил, не докладывая ни о чем. Я уже усвоила: такие мужчины, как Эмин, никогда не делятся своими проблемами.
А тем временем в душе сгущались краски. И у меня, и у Эмина.
Близилось что-то тяжелое. Эта ночь не давала мне заснуть.
Я затаила дыхание. В замке послышался скрежет. В доме моментально сгустился воздух, атмосфера стала до невозможности плотной.
Я быстро перевернулась на бок, к окну.
Натянула одеяло до подбородка. В глазах отчего-то защипало, словно за мной пришла сама смерть.
Я тысячу раз прокручивала в своей голове нашу ночь. Ту ночь, в которую ему позвонили и сообщили нечто важное. А что, если бы у нас с Эмином все произошло? Этот мужчина стал бы мягче ко мне? В его глазах растаял бы лед? Мне было бы страшно, как страшно сейчас?
Слышу шаги. Медленные, тяжелые. Делаю вдох, будто он последний. Натягиваю одеяло до глаз – хочется укрыться им, спрятаться от головы до ног.
А затем выдыхаю – шаги ведут не ко мне.
На кухне гремит посуда. Зажигается плита. Эмин ставит чайник.
А затем все выключает, и наступает тишина.
Передумал?
На часах второй час ночи, кто пьет чай в это время? Разве что тот, кто страдает бессонницей.
– Мама…
Облизываю пересохшие губы, думая о ней. Нас разделили те, кто имеет власть в этом мире. Ей, наверное, не менее страшно, чем мне.
А затем по квартире вновь слышатся шаги. Тело наливается свинцом – Эмин идет ко мне.
Дверь бесшумно открывается, но я чувствую каждое дуновение несуществующего ветра. И его дыхание чувствую.
Эмин.
Закрываю глаза. Делаю вид, что сплю, хотя тело лихорадит так, что даже одеяло не спасает.
Сама смерть пришла ко мне. Я чувствую.
Эмин вкрадчиво ступает по моей комнате. Встает у балкона и смотрит в окно, а из его кармана выпирает тяжелый предмет. Рукоять ножа или…
– Диана?
Я вздрагиваю. Его фигура стоит вполоборота. Эмин украл мой взгляд и теперь смотрит прямо мне в глаза.
– Почему ты не спишь?
Я опускаю одеяло чуть ниже, оголяя шею. Становится очень жарко.
– Не спится…
Голос хрипит. Нервно откашливаюсь.
– Жаль.
Эмин разворачивается ко мне, положив одну руку в карман, откуда торчала рукоять чего-то… болезненного.
Я поднимаюсь следом. Сажусь, отползаю к спинке кровати и подтягиваю колени.
– Я давно тебя не видела, – пытаюсь улыбнуться.
– Для твоего же блага.
Но сегодня мы встретились. Значит, благо закончилось?
Эмин садится на самый край, не спуская с меня мрачного тяжелого взгляда. Его полноватые губы растянулись в печальной усмешке. Так хорошо спальня освещалась ночными огнями, находя свое отражение в серых глазах Эмина.
А еще Эмин прямолинейный человек.
И его слова ударили меня хлеще пощечины. Хлеще ножа. Хлеще пистолета, или что лежит у него в кармане?
– Диана, я пришел тебя убить.
Дыхание спирает, а сердце заходится в дикой агонии. Руки сами сжимаются в кулаки, захватывая простыню. Я сильнее прижимаюсь к спинке кровати, отдаляясь от Эмина.
  
Он не в себе.
Его зрачки расширены – то ли от боли, то ли от…
– Ты боишься, – констатирует он.
Эмин придвигается ближе. Склоняется надо мной так, что каждый его теплый выдох касается моих губ.