Солнышко (СИ)

– Пойдем, Райнэ, – позвал он так, как будто ничего и не произошло. – Отведу тебя в каюту, тебе нужно отдохнуть.
Не в состоянии возражать, не в силах вообще что-либо говорить, Нир только кивнул. Он хотел было подняться, но вдруг заметил, что Нарэш протягивает ему руку, чтобы помочь. В любой другой ситуации Нир бы отверг помощь, но сейчас ему хотелось только одного – не прерывать с танком физического контакта. Пусть хотя бы так – за руку, но чтобы чувствовать его горячую кожу.
Нарэш, правда, за руку его держать не стал. Подхватил под локоть, фиксируя так, что упасть не получилось бы при всем желании, и повел к выходу из медицинского отсека.
В коридоре их ждал главврач, который не понравился Райнэ почти сразу же, как только он его увидел. Его раздражало в нем все – слишком яркая внешность, слишком вкрадчивый бархатистый голос и такие же вкрадчивые взгляды, что он бросал на его танка.
– Все в порядке, капитан? – уточнил аманди*, многозначительно вскидывая брови.
Нир не преминул осторожно нырнуть в чужое сознание, чтобы подтвердить свои догадки, и почти сразу же пожалел об этом. Да эта гадина разве что слюни на Кэйла не пускала! В его мыслях было столько вожделения, обожания и похоти, что Ниру в очередной раз стало дурно. Тошнота подкатила к горлу, а пол под ногами снова закачался. Но он не мог перестать считывать медика, даже несмотря на собственное отвращение.
Каким-то образом тому стало известно, что Нир не ночевал сегодня в своей каюте.
…выбил себе место через начальство, а теперь еще и в постель к Кэйлу залезть решил? Как он смеет вешаться на капитана?! Почему Кэйл вообще позволяет ему такие вольности, как нарушение субординации? Он ведь никогда и ни с кем…
Лихорадочные обрывочные мысли главврача разлетались в разные стороны, и словно мухи, настойчиво жужжа, не давали псионику покоя все то время, пока Кэйл с ним разговаривал.
…все перепробовал, не понимает! Ни намеков, ни заигрываний, а этому замарашке позволяет так фамильярно виснуть на нем…
– В порядке, ваша помощь не требуется, Сейли, – ответил Нарэш. – Я должен отвести офицера Райнэ в его каюту, ему плохо.
– Да, конечно, но может быть я мог бы…
– Вряд ли, – покачал головой капитан. – Это не в вашей компетенции, к сожалению.
– Почему вы так считаете? – в голосе главного штабного медика послышалась обида. – Хотите сказать, я недостаточно опытен, чтобы определить причину недомогания?
– Вовсе нет, Сейли, – Нарэш оставался удивительно терпелив, но не остановился, продолжая идти. – Просто вы вряд ли встречали таких, как Райнэ. Здесь нужен другой специалист. А теперь, с вашего позволения.
Сейли отстал. В его эмоциях теперь ярко отслеживалась обида и изумление. Но Нир не стал вчитываться в него дальше, с облегчением спрятавшись за созданными танком щитами.
– Через неделю тебе придется вернуться к употреблению пищи, – предупредил Кэйл, когда они уже почти дошли до его каюты. – Пока что есть ты все равно не сможешь, но я постараюсь как можно скорее восстановить нормальное функционирование твоего организма.
Псионик лишь отрывисто кивнул в ответ. Оказавшись в каюте Нарэша, он испытал невольное облегчение. Как будто эти стены действительно могли отгородить его от чужих мыслей.
Закутавшись в одеяло по самый нос, Нир наблюдал за тем, как Кэйл направляется обратно к двери. Не сказав больше ни слова.
Его все еще мелко потряхивало после произошедшего в медкабинете, но уже не так сильно. Запоздалый стыд за то, что дал слабину и позволил Нарэшу увидеть это, нахлынул мучительной волной. Стало еще противнее от самого себя.
Еще и этот омерзительно навязчивый и приторный медик, порно-актер, блять, с которым они столкнулись в коридоре. Раньше Нир бы и внимания на него не обратил, но сейчас при одной только мысли о том, как тот жадно смотрел на его танка, внутри все переворачивалось и ухало куда-то в пустоту. Райнэ прекрасно понимал, что в таком разваливающемся состоянии он этому смеску не соперник. Настроение, и без того не очень радужное, опустилось ниже некуда.
  
– Я ведь говорил, что ничем хорошим это не закончится, – мрачно буркнул Нир в спину танка.
Нарэш остановился возле двери, помедлил и обернулся. Непроницаемый взгляд васильковых глаз и полное отсутствие возможности прочесть его мысли жутко раздражали псионика, но он почувствовал, что должен как-то объяснить происходящее. Кэйл молчал, и это еще больше нервировало его.
– Извини, я… Мне сложно находиться в таких местах как медотсек, среди всех этих… Приборов, – Нир невольно вздрогнул и поежившись, попытался еще плотнее замотаться в одеяло. – Из-за травмы мой контроль не идеален, и когда на меня накатывает паника, я не могу справиться с ней сам.
– Травмы?
Райнэ пожал плечами. Говорить и даже вспоминать о причине его настоящего плачевного состояния не хотелось. Но если он собирался построить с Кэйлом нормальную связь, он обязан быть откровенным, хочет того или нет.
– В момент смерти Рэва, меня шибануло по связи откатом.
– Понимаю, – неожиданно кивнул Кэйл, и сказал это так, словно действительно мог понять.
Нир вдруг впервые задумался о том, почему он вообще здесь. То есть, он здесь, потому что у Нарэша нет псионика. Значит, Кэйл тоже потерял его при не очень-то радужных обстоятельствах и…
Он правда мог понять его.
Нир вздохнул и зарылся лицом в одеяло. Неожиданно заболела голова, и это было очень плохим признаком для псионика, хотя за последние три года стало для него уже обыденностью.
– Я тоже должен извиниться, – сказал вдруг Нарэш. – Я должен был догадаться еще там, почему ты так упрямишься и не хочешь проходить меданализ. Прости. Обещаю, что без острой необходимости больше не подвергну тебя этим процедурам. Зато я узнал, как совмещать пропорции пищи и моей энергии для твоего быстрого выздоровления.
– Ты просто хотел как лучше, я прекрасно понимаю, – невнятно произнес псионик, одеяло заглушало звуки. – Но давай будем честными, я не в состоянии усваивать пищу и даже через неделю это вряд ли изменится.
Нарэш все еще стоял возле дверей, явно собираясь уходить, и этот факт внезапно задел Нира настолько, что он не смог совладать со своими эмоциями. Конечно, Кэйл постарается как можно скорее поставить его на ноги, ему ведь совсем не хочется возиться с внезапно свалившимся ему на голову разваливающимся никчемным псиоником!
Нир помрачнел. Думать об этом совсем не хотелось. И продолжать разговор тоже.
– Ты вроде идти куда-то хотел? – напомнил он, заметив, что капитан все еще стоит и смотрит на него.
Но Кэйл, вместо того, чтобы выйти наконец из каюты, сделал прямо противоположное – подошел к креслу возле кровати и сел. Несколько секунд он просто рассматривал псионика так, как будто только что увидел, и от этого взгляда Ниру становилось как-то не по себе.
– Знаешь, Райнэ, – понизившимся голосом с чуть рокочущими нотками, протянул капитан. – Тогда в коридоре на слете, и буквально вчера в моем кабинете, когда ты отчаянно цеплялся за меня, мне вовсе не показалось, что ты разваливаешься.
Он выразительно приподнял одну бровь, замолчав и продолжая смотреть на псионика. В воздухе повисло напряжение. Нир прекрасно понимал, что Кэйл имел в виду скорее «лапал», чем гуманное «цеплялся».
Нир молчал, не зная, что сказать – такая резкая перемена темы выбила его из колеи. Он внезапно понял, что Кэйл читает его. Тысяча зеленых холисов! Он совершенно забыл о том, что связь работает в обе стороны и, похоже, танк уже достаточно приноровился, чтобы считывать его эмоции и даже некоторые мысли. Тот щит, что он же и создал, вряд ли мог стать ему помехой.
– Ты был кем угодно… Но только не развалиной. Разве нет? – меж тем продолжил капитан. – В конце концов, Райнэ, будь со мной честен, если бы ты не питал надежды на поправку, тебя бы сейчас здесь не было. Но ты явился на борт моего крейсера, забрался в мою постель и в голову, а теперь хочешь сказать, что идёшь на попятную?