Солнышко (СИ)

– Ничего я не иду, – буркнул Нир, смущенный тем, что танку ведомы его мысли и эмоции. Это здорово напрягало. Оказывается, он совсем отвык от такого.
– Не ты ли только что наматывал сопли на кулак? – поинтересовался Нарэш насмешливо. Откинувшись на спинку кресла и сцепив пальцы на животе, он сверлил псионика ироничным взглядом.
– Между прочим, это нечестно, – пробормотал Нир. – Ты можешь читать меня, а я тебя все еще нет.
– Да ладно? – усмехнулся Нарэш и поднялся с кресла, приблизившись к кровати. Отчего-то у псионика на спине мурашки выстроились в ровные шеренги и замаршировали вдоль позвоночника.
Нависнув над ним так, что Ниру пришлось откинуться назад, на подушки, Кэйл уперся руками в постель по обе стороны от его головы, и тихо, но отчетливо произнес:
– Когда ты придешь в себя, то сможешь сам преодолеть мои щиты.
А затем резко отстранился и вышел из каюты, оставив псионика подавленным и сокрушенным.
Преодолеть щиты Кэйла самостоятельно он мог только двумя способами – применив свои пси-векторы, как разрезающий луч, чего ни в коем случае делать не собирался, потому что не хотел получить танка с кашей вместо мозгов. Или установив с ним прочную психофизическую связь во время секса.
Блять, оказывается, Кэйл умеет охуенно мотивировать! Это даже лучше, чем пинок под зад или менторская занудная лекция, что куда больше в его стиле, чем вот это…
Он так и остался сидеть и смотреть капитану вслед с таким лицом, словно его только что стукнули кирпичом по голове.
После того, как Нарэш ушел, Ниру ничего не оставалось кроме как задремать.
Пережитые за короткое утро эмоции настолько вымотали его, что он и сам не заметил, как провалился в сон. Зато вечером, когда проснулся, чувствовал себя гораздо лучше.
– Дубль номер два, – весело сказал Нир своему отражению в зеркале, когда зашел в купальный отсек, чтобы умыться.
Для начала он решил поискать свои вещи – в самом деле, не расхаживать же целый день в майке капитана. Сегодня утром никто не заметил, хотя…
У Сейли уже есть кое-какие подозрения. Но откуда ему было знать, что новоприбывший офицер не ночевал в предоставленной ему каюте? Вот ведь проныра. Собиратель сплетен, блин. Надо пошарить сегодня по крейсеру и послушать, что думают остальные члены экипажа. Иначе откуда бы еще порно-медику знать такие подробности личной жизни Райнэ?
Кэйл его убьет, если узнает, что все на корабле уже в курсе того, где ночует Нир. Хотя…
Нир вспомнил тот поцелуй в медотсеке и вздохнул. Может, убьет, но совсем чуть-чуть? Конечно, понятно, для чего капитан это сделал – псионика можно вывести из такого непредвиденного состояния только двумя способами: либо переключить эмоции на что-то другое, либо причинить ему сильную физическую боль. Поцелуй со стороны Нарэша был настоящим актом гуманности, а ведь мог просто сломать руку.
Нир даже умилился такому благородству. А что это такое было сегодня в каюте? Капитан-скала, само воплощение невозмутимости, лично намекнул ему на то, что не против установить с ним физическую связь? Да быть такого не может! Где-то в космосе точно открылось новое измерение.
Нет, он что, действительно признал его, как своего напарника? Ему ведь не послышалось?
О, Нир просто обязан сейчас же найти Нарэша и лично спросить его об этом!
Ему и в голову прийти не могло, что Кэйл умеет быть таким… Разным. Властным, заботливым, вредным, дразнящим… Интересно, что еще прячется под его вечно хмурой мордой? Жутко захотелось узнать.
От былого уныния не осталось и следа, настроение незаметно, но стремительно поползло вверх. Чего бы своей провокацией танк ни добивался, а одно у него получилось точно: Нир взбодрился.
Отведенные ему «апартаменты» находились чуть дальше по коридору и Ниру не понравились абсолютно. Каюта оказалась слишком маленькой, серой и холодной, купальный отсек тесным, а больше там ничего и не было, кроме сиротливо стоящей у входа сумки с одеждой. Псионик торопливо переоделся, невольно радуясь, что ему не придется жить в этой каморке и больше не задерживаясь, отправился искать Нарэша. Примерная схема крейсера, автоматически сложившаяся у него в голове еще тогда, когда вчера утром старпом вел его в кабинет капитана, помогла Ниру сориентироваться.
  
Крейсер оказался огромным – исследовать его самостоятельно было куда интереснее, чем тащиться следом за неуклюжим старпомом Кэйла, из-за которого утром у него случилось свидание и страстный поцелуй с полом. До этого Ниру еще не доводилось бывать на таких огромных боевых звездолетах.
К счастью, на этот раз ему удалось войти в матрицу. Видимо в прошлый раз он просто сильно переволновался, вот и произошел некий сбой в настройках.
Корабль мгновенно превратился в цифровое пространство. Коридор убегал вперед сияющей голубоватой платформой, стены исчезли. Псионик посмотрел себе под ноги и увидел несколькими ярусами ниже огромный пылающий сгусток – главный альтронный реактор, вырабатывавший энергию для полета и работы крейсера. Эта энергия была точно такой же, как и та, что генерировали танки. Мощь реактора восхищала, поражала, приводила в трепет. Псионик, точно какой-то ночной мотылек, потянулся к ней, желая урвать хоть кусочек, но вовремя опомнился. Сожжет ведь нахуй, это же не танк, а целый, мать его, реактор.
Нир продолжил свое изучение корабля в матричном пространстве. Заметив зеленые нити, прошивавшие весь звездолет, потянулся и к ним, и сразу же окунулся в сознание бортового компьютера. Навигационная система, все засекреченные архивы и файлы – вся сеть лежала перед ним теперь как на ладони, аккуратно «разложенная по полочкам».
Райнэ ощутил такой восторг и эйфорию, нырнув в свою любимую стихию, что у него будто второе дыхание открылось. Он чувствовал, как мелко подрагивает пол под его ногами, словно живой. Зеленые нити сознания, принадлежавшего бортовому компьютеру, пульсировали как главные артерии, через которые проходит кровь. Альтронный реактор же, точно сердце огромного существа, распространял по всему кораблю свою дремлющую мощь.
Да, для Нира крейсер был живой, и это заставляло его едва ли не визжать от восторга. Увлекшись одной из зеленых ветвей, он пошел за ней и в итоге оказался в техническом отделе. Его не остановили двери, реагирующие только на генетический ключ, и уж тем более не остановила табличка, гласившая «ТОЛЬКО ДЛЯ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА».
«Уговорив» тяжелые титанаровые шлюзы пропустить его просто так, по доброте душевной, псионик спустился по лестнице на нижний ярус и забрел в какой-то отсек, к его огромному сожалению оказавшийся одним из тридцати двух вспомогательных, а не главным. В таких отсеках обычно располагались топливные баки и выходы второстепенных систем, например вентиляционной, водопроводной и всего остального в том же духе. Ничего интересного.
Немного расстроившись, Нир собрался уходить. Если его кто-то застукает, то пиздюлей он отхватит немалых, ведь доступ в технический отдел есть только у инженеров и механиков, не считая капитана.
Внезапно периферийным зрением он уловил какое-то движение в глубине помещения. Райнэ обернулся и увидел пульт управления топливным баком. Кнопка тревоги призывно мигала, и это означало, что в системе обеспечения топливом произошел какой-то сбой.
Нир никогда не был инженером, но способности псионика позволяли ему глубоко проникать в суть многих вещей, недоступных другим, а потому он решил чисто из любопытства попытаться разобраться сам. В конце концов, трогать он ничего не собирался, лишь попробует выяснить причину сбоя, а если не получится, то сообщит Кэйлу, если только тот уже не в курсе и сюда не спешит бригада техников.
Во вспомогательных отсеках обычно все было автоматизировано по общепринятым стандартам, поэтому ничего сложного псионик для себя не видел. Приблизившись к пульту управления, он нырнул в его матрицу – так найти сбой было гораздо легче. Цифровая стихия, родная и ласковая, окружила его. Спутанные линии проводов и кодов представляли для псионика глубокий интерес, так что он настолько увлекся процессом, что не заметил, как позади него мелькнуло что-то угрожающее, а в следующий миг затылок взорвался ослепляющей болью. Нир задохнулся и безвольно сполз на пол, ощущая, как ломается энергетический щит Кэйла. Перед глазами все смазалось и свет, исходящий от матричных кодов и шифров, угас.