Дети Великого Шторма. Трилогия

Двуликая госпожа, пусть и маленькая, внушала почтение. Теперь он не сомневался, что они имеют дело с каким-то забытым божеством, только вот из каких краев пришло это божество?..
– На этом острове никогда не жили люди, – негромко проговорил Джа-Джинни. – Я не увидел ничего похожего на развалины домов. Откуда могли взяться скелеты?
– Как будто их сюда привезли с другого острова и похоронили, – пробормотал Умберто и вздрогнул. – Но кто же она такая? Мне все это не нравится… Там было жутко, честное слово…
– Мне странно это слышать, – заметил Крейн. – Чтобы ты испугался каких-то старых костей?
Умберто пожал плечами. Было заметно, что он скрывает обиду.
– Предпочитаю реальных противников, капитан.
– Я тоже не вижу поводов для страха, – сказал Эрдан, прогоняя сомнения. – Склеп… скелеты… В море мы столкнулись с чем-то по-настоящему жутким, а здесь – так… старые кости, старые камни…
Умберто нахмурился:
– Можете считать меня трусом.
– Никто не считает тебя трусом, – устало возразил магус. – Эрдан, расскажи о тех дверях в Ямаоке… расскажи им легенду, которую мы узнали от градоначальника Нами.
Корабелу пришлось постараться, чтобы не забыть ни одной детали.
– Да-а… – задумчиво протянул Джа-Джинни. – Что же получается? Где-то на юге в незапамятные времена жила некая женщина, которая не имела ничего общего с Основателями, но при этом вполне могла сравниться с некоторыми из них по силе. Когда она умерла, два странных создания оповестили об этом Ямаоку и, наверное, другие окрестные острова, а потом исчезли неизвестно куда. Как там они говорили? Грядет время Великого Шторма! Да… И вот теперь мы находим ее изображение, да не одно, а сразу два… – Крылан почесал затылок. – Кто она такая?
– Если бы не эта легенда, я бы решил – богиня, – глухо проговорил Крейн. Он сидел, уронив голову на руки; лица под рассыпавшимися волосами не было видно. – Какая-нибудь… из древних… Но боги не умирают.
Джа-Джинни сказал:
– Вот уж кто действительно древний, так это Великий Шторм. В него верили задолго до пришествия Основателей… я бы даже сказал, старше его в мире только сам Океан.
– А мерры? – встрял Умберто. – Мерры и их Меррская мать, или Морская царица, или как там ее еще называют. Она ведь тоже древняя, как и Шторм… В некоторых легендах о них вообще говорится как о муже и жене.
– Легенды, легенды… – пробормотал Эрдан. – А вдруг Шторм и Двуликая и впрямь связаны?
Вопрос повис в воздухе. Корабел вдруг понял, что до сих пор держит статуэтку в руке, и торопливо поставил ее на стол, как будто его прикосновения оскорбляли богиню, но он совсем позабыл про крен. Фигурка закачалась и упала бы, не придержи ее Крейн. А потом Эрдан увидел, как золотые ~ленты~ «Невесты» осторожно касаются нового предмета, изучая его. Что ни говори, фрегат был сполна наделен человеческими качествами, не исключая и любопытства.
– Два лица, – сказал магус, пристально глядя на Госпожу. – Прошлое и будущее? Правда и ложь? Нет, это слишком просто.
– Суша и океан, – предположил Эрдан. – В смысле, люди и мерры.
– Почему тогда не люди и крыланы? – фыркнул Джа-Джинни с притворной обидой. – И про гроганов забывать не стоит. Моя версия – земля и небо… Впрочем, нет. Двуликая, скорее всего, не имеет отношения к Основателям.
– Допустим, – произнес Крейн. – Хотя, откровенно говоря, мои сородичи за три тысячи лет внесли немало изменений в историю – что уж говорить о легендах! Но, предположим, она и впрямь не связана с Основателями и с магусами как таковыми. С кем же можно ее связать? С водоглядами? Нет, тогда на Алетейе про нее бы рассказывали хоть что-то.
Эрдану в голову пришла мысль, от которой он похолодел:
– Мы забыли самый очевидный вариант: Эльга и целители.
Джа-Джинни, Умберто и Кристобаль Крейн ошеломленно уставились на мастера-корабела.
За крамольные мысли и тем более слова о том, что богиня-покровительница целителей на самом деле не имела никакого отношения к клану Чайки, даже высокородный магус рисковал поплатиться очень дорого – и все-таки смельчаки находились постоянно. Слишком уж заметным было различие между умениями щупачей и благословением Эльги. Поэтому говорить, что чайки попросту присвоили богиню, не переставали. Хотя немало болтунов замолчали навсегда.
 
Щупачи не могли исцелять, но свободно читали мысли.
Целители умели и то и другое, но клятва Эльги запрещала им проникать в сознание человека глубже, чем необходимо для его излечения. «Не отказывай страждущему, не жалей сил, не читай чужих мыслей».
Первых ненавидели, вторых боготворили…
– Кто такая Эльга? – сказал Крейн. – Приемная дочь Чайки-Основателя? Так говорят щупачи, но мы-то не знаем наверняка. Я не слышал ни одной легенды, в которой говорилось бы о ее происхождении… она просто появилась. Пришла, принесла свое благословение… и стала богиней, равной Великому Шторму, по-настоящему древнему и ужасному. Она стала Заступницей… – Он надолго задумался. – А если так: одно лицо обращено к суше, а другое – к морю? То есть к тем, кто остался, и к тем, кто ушел? Эльга ведь хранит живых, мертвых и тех, кто в пути по волнам.
– Отчего тогда ни в одной часовне нет двуликих статуй? – возразил Умберто. – Я не отрицаю, что это может быть Эльга, но… слишком уж все странно.
Джа-Джинни смущенно кашлянул и сказал:
– Э-э, капитан… в Лейстесе – тот мальчик, Люс… он говорил, что статуя Эльги в портовой часовне очень похожа на Эсме.
– Помню, – магус прищурился. – И что?
– В ночь, когда Умберто был ранен… э-э… когда я провожал Эсме на борт, мы туда зашли…
– Хотя вам было не по дороге, – с усмешкой заметил Крейн. – Я почувствовал. И что, в самом деле похожа?
– Точная копия, – сказал крылан, и Крейн удивленно поднял брови. – Она выглядит немного старше, чем Эсме… лет на пять, я бы сказал. Но сходство просто невероятное…
– Дело становится все интереснее, – проговорил Эрдан, видя, что капитан ошеломленно молчит. – Я бы пригласил Эсме сюда. Вдруг она что-то знает? И, в конце концов, ты дал ей право голоса, помнишь?
– Не сейчас! – торопливо воскликнул магус и скривился от очередного приступа боли; измученное лицо сделалось серым как пепел. Когда стало легче, он повторил уже спокойнее: – Не сегодня. Завтра… вечером. Я должен все обдумать.
Это означало, что разговор окончен. Когда они вышли на палубу, Умберто вдруг спросил невинным тоном:
– Послушайте, а вам не кажется, что капитан стал относиться к Эсме по-другому?
«Еще бы! – подумал мастер-корабел. – Иначе не испугался бы, что она увидит его таким ослабевшим». Вслух он сказал, старательно изображая безразличие:
– Нет, не кажется. Он ею очень дорожит – так оно и понятно.
– Так и я о том же! – воскликнул Умберто, лукаво улыбаясь. – Дорожит! Смекаешь?
– Ты еще сплетничать начни… – Джа-Джинни ткнул друга в бок, перепрыгнул через фальшборт – и миг спустя в темноте уже зашумели большие крылья. Он летал по ночам, когда размышлял над чем-нибудь важным.
– Я серьезно! – продолжал упорствовать моряк. – Ты видел, как он на меня посмотрел в Ямаоке – ну, когда я Эсме на танец пригласил? Я подумал, сейчас как…
Наверное, Умберто хотел сказать «…как полыхнет!» или что-то в этом роде, но не успел – споткнулся и растянулся во весь рост на палубе. Эрдан склонился над ним, даже не пытаясь помочь, и сказал:
– Вот именно, подумал. – Он постучал по виску полусогнутым пальцем. – Ты думай побольше, только головой! А не другим местом!
Умберто проворчал что-то про Меррскую мать и поднялся, кряхтя. Палуба «Невесты» имела любопытное обыкновение становиться то шершавым деревом, то твердым камнем.
И беспричинно на этой палубе никто не спотыкался.
Ни на следующий день, ни потом обещанный Крейном разговор о Двуликой богине с участием Эсме так и не состоялся. Джа-Джинни и Умберто не стали напоминать об этом капитану, но было заметно, что пребывание на странном острове их тяготит. Эрдан разозлился на Кристобаля и решил поговорить с Эсме сам.