Шепот о тебе (ЛП)

— Офицеры будут через пятнадцать минут. Уже в пути.
— Нашел! — крикнул Пол.
Я услышала, как в замке провернулся ключ, задвижка отъехала. Или это просто воображение заставило меня услышать взрыв прямо за спиной.
— Они в доме, — выдохнула я почти беззвучно, когда по лестнице загрохотали шаги. — Не говори.
Эйбел промолчал, только тихий щелчок прозвучал в трубке. Почти незаметное согласие.
  
В коридоре — хаос. Мой шкаф — с треском.
— Где эта зажатая сучка? — прорычал Рэнди. — Любимого рядом нет, защитить некому, да?
Боже, Холт… Часть меня хотела, чтобы он ворвался и вытащил меня отсюда. Другая, чтобы он был как можно дальше.
Перед глазами мелькнуло перекошенное от злости лицо Рэнди, каким оно было после того, как в седьмом классе я отказалась пойти с ним на свидание.
Дыхание сбивалось в панические рывки. Шаги в ванной. Кто-то резко отдернул душевую занавеску.
Выстрел. Звон бьющегося стекла.
— Патроны трать на то, что важно, — сказал Пол.
— Она где-то здесь, — сквозь зубы выдавил Рэнди.
— И мы ее найдем.
Внизу тихо зазвучали шаги. И страх, и надежда ударили одновременно. Холт или полиция? Холт позвонил бы в дверь. Значит, полиция. Должна быть полиция.
Дверцы распахнулись, и Пол радостно взвыл:
— Глянь, Рэн, а вот и пай-девочка, под раковиной прячется.
Улыбка Рэнди превратилась в оскал, когда Пол вытащил меня наружу.
— На колени.
Пол толкнул меня вниз. Я ударилась о плитку так, что позвоночник отозвался болью, а телефон отлетел на коврик.
Рэнди выхватил его, зло уставился в экран. Одним нажатием оборвал звонок:
— Тупая сучка говорила с девять-один-один. Сказала копам, кто здесь был?
— Н-нет.
— Врешь! — Рэнди ударил так, что голова мотнулась, а рот наполнился вкусом крови.
В прихожей — шаги. Я молила, чтобы копы успели.
Пол раздавил телефон каблуком. В глазах застыла мозаика из осколков стекла и фотографии, где мы с Холтом.
— Валим. Копы уже в пути.
— Нет, — в глазах Рэнди мелькнул хищный огонь. — Я сперва повеселюсь.
Вдалеке взвыла сирена. Больше помощи.
Скорее.
Я повторяла про себя это слово, будто оно могло спасти мне жизнь.
— Надо уходить! — рявкнул Пол.
— Тогда помоги затащить ее в машину. С этой я не спешу.
Тошнота подкатила к горлу, вкус металла стал сильнее.
Пол поднял пистолет. Я не могла оторвать взгляд от черного зева ствола. В нем промелькнули воспоминания: смех, когда Холт сбросил меня в озеро; мурашки от первого поцелуя; крепкие объятия, когда я рыдала, забытая родителями в день рождения. Мечты о большом, прекрасном будущем.
Все лучшие моменты — с Холтом. Но их было слишком мало.
Я раскрыла рот, не зная кричать или молить.
Не успела.
Хлопок. Как от одиночной петарды.
В груди вспыхнуло тепло. Потом огонь. Я сползала вниз.
Плитка казалась ледяной — в сравнении с пламенем внутри. Хотелось утонуть в этом холоде, спрятаться от жара. Но больше всего хотелось Холта.
— Какого хрена? — взревел Рэнди.
— Она не стоит отсидки. Валим!
Потолок поплыл, превращаясь в пастельное марево — любимое время суток. Сумерки. Сколько раз я просила Холта сидеть со мной, пока не стемнеет, чтобы небо успокоило душу.
Будто я чувствовала его поцелуй в висок:
— Я буду смотреть с тобой каждый закат. И каждое восходящее над лесом луну.
Тяжелые шаги по лестнице.
— Где Холт? Они нам оба нужны.
Голос… знакомый. Но кто?..
— Не бойся, Сверчок. Я прогоню привидений.
Сумеречное небо померкло. И я была рада, что Холт опоздал.
Но я бы отдала все, чтобы он обнял меня еще раз.
  
1
 
Холт
Настоящее
Десять лет.
Я невольно вертел в голове это число. Три тысячи шестьсот пятьдесят дней. И все же я знал эти горные перевалы, как свои пять пальцев. Те самые, что зимой заваливало снегом так, что они становились непроходимыми. Единственные пути в город и обратно — по воздуху или на пароме к противоположному берегу озера… если, конечно, вода не стояла стеной льда.
Ощущение, что мы почти отрезаны от остального мира, всегда было для меня чем-то вроде тихого счастья. Сидар-Ридж казался местом, куда зло еще не добралось. Но мы-то знали лучше. Зло просто умело прятаться.
Живот сжало, когда я вышел на последний поворот перед въездом в город. Мой Mercedes G63 шел по трассе, как по рельсам. В любой другой день я бы получил удовольствие от этих дорог — проверил бы реакцию, словил адреналин, чтобы еще раз напомнить себе, что жив. Но не сегодня.
Дорога выровнялась, и впереди показалась табличка, которую я проезжал слишком много раз, чтобы считать. «Добро пожаловать в Сидар-Ридж. Население: 2163». На несколько сотен больше, чем десять лет назад. Все мои визиты с тех пор были только по воздуху — влет и вылет как можно скорее.
Ни малейшего шанса нарваться на знакомые лица, кроме семьи. Никакого риска встретить ее.
Воспоминания врезались в стены, которые я выстраивал в голове кирпич за кирпичом. Кровь. Едва ощутимый пульс под пальцами. Ладони, отчаянно пытающиеся вбить жизнь обратно в ее грудь.
Кожа руля жалобно скрипнула, когда я еще сильнее подпер эти стены. Черт. Если я трескаюсь после пары секунд — значит, защита так себе.
Хотя, может, и нет. Может, я просто заслужил каждое болезненное воспоминание, что жгло мне мозг.
Я глянул на часы на приборной доске. 11:13. На запястье — 11:14.
Челюсть свело, когда я перевел взгляд на экран спутникового телефона. 11:14. Пальцы автоматически щелкнули по консоли, выставляя верное время.
Одна минута.
Для кого-то ерунда. Для меня — пропасть. За секунды можно потерять жизнь. А минута — это грань между безопасностью и катастрофой.
Телефон зазвонил через колонки, и на экране высветилось имя Джека. Я ткнул кнопку на руле.
— Все в порядке?
— Если я скажу, что команда без тебя разваливается, ты вернешь сюда свою задницу?
Я помолчал. Она разваливалась и со мной. Не знаю, отцовский ли это сердечный приступ или прошлое решило вернуть долг.
Джек шумно выдохнул:
— Знаю, у нас один тяжелый кейс за другим. Но то, что случилось с Кастиль, не твоя вина.
— Моя миссия, моя ответственность. — Одна секунда и человек у меня на глазах едва не погиб. Месяцы реабилитации помогали, но впереди у него был длинный путь.
— Каждый из нас понимает, что эта работа всегда с риском.
Понимали. Частная охрана по всему миру могла значить что угодно: контракты на Ближнем Востоке, богатые семьи в Европе, звезды в Лос-Анджелесе, топ-менеджеры где угодно… Люди, чьи жизни под угрозой по любым причинам. Жадность. Одержимость. Жажда власти.
Я видел темноту в любых ее формах — и в горячих точках, и в работе. Но ничто не могло сравниться с тем, что я видел в своем тихом городке.
Мой взгляд скользил по витринам, почти не изменившимся за десять лет — бревенчатые магазинчики и кафе с огромными окнами, что тянули тебя внутрь. Между ними мелькала гладь озера. Девочка с косичками, бегущая по улице, смеясь, пока отец догоняет ее.
Можно подумать, что здесь не бывает беды. И ошибиться.
— Холт?
Я вернул внимание к своему заму, брату во всем, кроме крови:
— Ты же знаешь, что я уехал не из-за Кастиль. С виной я бы справился. Мне это не в новинку. — Я выдохнул. — Моя семья нуждается во мне. Пора уже собраться и быть здесь.
— Как старик? — спросил Джек.
— Нэш говорит, ворчит и гоняет маму до белого каления.
Джек хмыкнул:
— Не удивлен. Он и правда не из тех, кто будет сидеть на месте.
— Нет, это точно не его стиль.
В трубке заскрипел стул, и я легко представил Джека в офисе в Портленде, глядящего на мост Хоторн.
  
— Уже видел ее?
Сердце будто сжала стальная хватка:
— Кого?
— Ну, не знаю… Может, ту самую девушку, о которой ты не затыкаешься после пары лишних глотков виски?