Когда просыпается сердце

Я моргаю. Обычно этим занимается менеджер по персоналу.
– Куратор? – переспрашиваю я осторожно.
– Он редко занимается подобным лично, – с улыбкой отвечает она. – Но в данном случае… сделал исключение.
Я ощущаю, как внутри все замирает. Пульс отдается в висках.
Иду по коридору. Здесь коричневые стены. На них черно-белые фотографии людей в масках. Иногда видно только руки. Или рот. Или силуэт в латексе, как у героини фильма «Секретарша». Все это не вызывает пошлости. Скорее… ощущение какого-то обряда.
  
На стеклянной двери зала выгравирована та же змея. Я касаюсь ее пальцами, едва дыша, и вхожу.
Темнота, как за кулисами театра. Подсвечены только экспонаты: кожаная маска, гипсовая скульптура рук, застывших в объятии, зеркало в форме замка. Потолок затянут тканью. И все это пронизано той самой эстетикой, которую я уже чувствовала на себе: на коже, по позвоночнику, в горле. Он здесь. Может быть, не физически. Но это его проект. Его почерк.
Я замираю у одной из инсталляций. В полумраке виднеется диван с бархатной обивкой, перед ним – шкура, а над всей сценой висит маска, почти идентичная той, что была на нем в ту ночь.
Ноги подкашиваются. Я делаю глубокий вдох, но не ухожу. Не убегаю. Держаться, Инга!
Я слышу шаги.
Медленные, уверенные, не торопящиеся. Они звучат так, будто человек, их производящий, не должен представляться. Он уже владеет этим пространством. И мною тоже – хотя бы отчасти.
– Госпожа Смирнова, – слышу я голос за спиной.
Он все тот же. Тот самый голос.
Я поворачиваюсь. Мужчина стоит в полумраке. Без маски. Но в нем есть все, что я узнала той ночью: уверенность, сдержанная сила, обволакивающая тьма. Черные брюки. Рубашка без галстука. Рукава закатаны. На левом запястье – серебряный браслет в виде змеи.
У него черные волосы, невероятные карие глаза, в которых тонешь. Невероятно красивое лицо. Такие вообще разве бывают?
– Здравствуйте, – говорю я. Голос предательски дрожит.
Он делает шаг ближе.
– Меня зовут Ли Ян. Я – куратор этой выставки. И, как вы уже, наверное, догадались… наш с вами разговор не будет обычным собеседованием.
Я стою, как статуя. Только ресницы дрожат.
– Вы подготовились к встрече? – продолжает он. – Прочитали о выставке?
– Да. Название… – сглатываю я. – Перекликается с тем, что вы мне написали.
Он улыбается. Как будто это и поощрение, и опасность.
– Это и не совпадение, и не послание. Это… вызов.
Ли Ян подходит ближе. Я чувствую запах: дерево, кожа и что-то пряное, теплое.
– Если вы согласны участвовать в проекте, – говорит он, – вы должны понимать: эта работа потребует от вас не только компетентности. Но и смелости. Готовности. Жажды. Вас ждет не просто галерея.
Он делает паузу:
– Вас ждет… игра.
Я дышу часто. Но не ухожу. Я готова слушать. И готова… играть.
Он оказывается совсем близко. Дыхание опаляет мою шею:
– Я бы хотел, чтоб вы согласились, Инга.
Когда я возвращаюсь в фойе после разговора с куратором – если это вообще был разговор, а не театральный пролог к чему-то большему, – администратор уже ждет меня у дверей в противоположном крыле.
– Госпожа Смирнова, – говорит она вежливо. – Вас попросили пройти в кабинет архивов. Там передали нечто, что, по словам куратора, «принадлежит вам».
– Мне? – Я едва не сбиваюсь с шага. – Это… ошибка?
– Вряд ли, – отвечает она с таким выражением лица, будто все давно написано по сценарию. – Все уже подготовлено.
Я иду по коридору, на этот раз обитому зеленым бархатом. Шаги почти не слышны, воздух густой и пахнет пыльными полотнами, ладаном и чем-то металлическим. На дверях – надпись латиницей: «Archivum». И ручка в виде львиной головы. Кто-то однозначно выпендривался.
Открываю дверь. Комната пуста. Полки с папками, ящики, подсвеченные только теплыми лампами. На столе в центре стоит коробка.
Такая черная. Матовая, с мягкой текстурой, перевязана тонкой золотой лентой. Подарок? Или капкан?
Я медленно подхожу и смотрю на карточку, вложенную под ленту.
На ней только один символ. Змея-уроборос.
Мое дыхание сбивается. Осторожно распускаю бант. Снимаю крышку.
Внутри лежит маска. Та самая. Господи, это моя? Павлиний глаз, перья, блеск. Черный бархат, подкладка, что хранит ароматом того вечера, свечей, шампанского и его рук. Я едва не роняю коробку. Пальцы слабеют, как будто маска тяжелее, чем есть на самом деле.
Но я ведь не помню, чтобы оставляла ее. Значит… Значит, он сделал точно такую же?
А теперь показывает, что очень внимателен к деталям.
Я провожу пальцами по краю маски. Ощущение, что она дышит. Или это я дышу слишком часто и тяжело? Словно внутри коробки заключен не предмет, а портал. Пропуск обратно в ту ночь. Или в девяносто восемь следующих.
– Госпожа Смирнова? – раздается голос у двери.
Я вздрагиваю. Молодой мужчина в синей униформе галереи стоит на пороге с конвертом в руке. Он невозмутим, почти как лакей из старого романа.
– Это для вас. – Он протягивает конверт. – Сказали, передать лично в руки.
Конверт темно-красный. Восковая печать – все тот же змей. Мое имя написано каллиграфическим почерком. Я открываю чуть дрожащими руками. Бумага плотная, дорогая, пахнет чернилами и чем-то древесным.
Текст напечатан черным на темно-кремовой бумаге. Шрифт… прямо как на театральной афише.
«Девяносто девять ночей. Добро пожаловать, Инга. Ты прошла первую ступень. Впереди – девяносто восемь. Не ищи карту. Не жди инструкции. Твоя маска – это ключ. Твое желание – проводник. Правила будут раскрываться по мере игры. Если ты хочешь выйти – достаточно сказать об этом. Но, если останешься, то узнаешь себя. И, возможно, его…».
Ии рисунок уробороса. Но я уже понимала, что уроборос и есть Ли Ян.
Никакой подписи. Только змей. Опять он. И я.
Сердце бьется так, будто я не письмо читаю, а стою на краю чего-то темного, бездонного. Это не просто роман. Не просто любовная игра. Это… что-то глубже. Я снова касаюсь маски. Та же дрожь, та же искра. Внутри коробки есть еще один предмет. Маленький ключ. Металлический, изогнутый и с крохотной змеиной головой на головке.
– Что это? – спрашиваю у мужчины в синей униформе.
Он лишь вежливо улыбается:
– Инструкция будет позже.
А потом исчезает за дверью.
Я остаюсь одна с письмом, ключом и собственной маской.
На мгновение мне хочется отступить и все бросить. Вернуться домой, сварить кофе и спрятаться под плед.
Но маска лежит в коробке не как вызов, а как обещание. Обещание того, что может мне подарить мужчина, о котором со вчерашней ночи все мои мысли.
 
Глава 4
 
Вечер вползает в квартиру, как кошка: мягко, почти незаметно. За окнами тает свет. Я сижу на диване, завернувшись в плед, с бокалом вина и ноутбуком на коленях. Пытаюсь отвлечься: читаю статьи, прокручиваю выставочные анонсы, обновляю почту. Но мысли все равно текут в одном направлении. К нему. К Ли Яну. И, конечно же, змеям. А еще к этим странным, пьянящим словам в письме.
Игра. Девяносто девять ночей. Это все безумие. И в то же время – магнит.
В дверь звонят. Я резко вскакиваю. Вино плещется на плед и на подлокотник. Шиплю, как кошка, но все потом. Подхожу к двери и открываю.
На пороге стоит курьер. Молодой мужчина в темной форме без логотипов. В руках у него коробка. Опять черная. Матовая. Я не спрашиваю, кто отправитель. Не нужно.
– Госпожа Смирнова?
– Да.
– Это для вас. Подпись не требуется. Желаю вам хорошего вечера.
Он быстро уходит. Я захлопываю дверь и встаю с коробкой посреди прихожей, будто держу не упаковку, а ящик Пандоры.
  
Аккуратно снимаю крышку. Внутри находится папка. Кожаная, гладкая и с вытисненным уроборосом в нижнем углу. А в ней… контракт.
Бумага на ощупь плотная, цвета слоновой кости. Чернила – иссиня-черные. Я почему-то обращаю внимание на всякую ерунду. Все отпечатано типографски, без единой помарки. Как в дорогих юридических соглашениях между музеями. Только здесь – совсем другой предмет договора.