Когда просыпается сердце

И в углу страницы – логотип. Та же змея.
У меня подкашиваются колени. Я сажусь, визитку все еще сжимаю пальцами. Он… связан с галереей? Или это просто совпадение?
– Да уж, Инга. Вот это ты устроила себе первую ночь вне своей зоны комфорта, – вслух бормочу я. Собственный голос кажется немного хриплым, немного… сексуальным?
Телефон вибрирует. Приходит сообщение от Риты.
  
Рита: Жива? Или все-таки тебя унесли на бархатной кушетке в ад греха и страсти?
Я почти роняю телефон. Заливаюсь смехом и одновременно краснею.
Вот коза же.
Рит, черт. Я не знаю, КУДА он меня унес. Но да, было, только не кушетка, а диван. А потом еще шкура у камина.
Рита: !!!!!!
Рита: Так. Все. С тебя кофе и отчет с деталями. Ты же понимаешь, я тебя туда затащила и теперь морально обязана все знать.
Я: Это был НЕ просто секс. Это… была как будто сцена из фильма. Он знал, куда идти. Вел меня. Все делал как будто заранее придумал. И оставил визитку.
Рита: Визитку?
Тут же прыгает большой удивленный смайлик.
Я: На ней – змея. Уруборос. Прямо, как в галерее, куда я собираюсь устраиваться на работу.
Рита: Погоди. Ты думаешь, он связан с выставкой?
Я: Думаю, да. Он может быть куратором. Или… даже владельцем. Он знал мое имя, но не назвал своего. А потом ушел. Без прощания. Только символ.
Рита: Господи, Инга. Это или гениальный любовник, или псих с фетишем на искусство.
Я: Что, если оба?
Я откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза. Мы с Ритой переписываемся еще минут десять: она шутит, я оправдываюсь, но внутри все дрожит. Не от страха, а от предвкушения. Хоть и сама не понимаю, что именно ожидаю.
Получается, он знал мое имя? Оставил знак и исчез. Но я чувствую – это не конец.
Мои пальцы касаются визитки. И вдруг понимаю: он не хочет, чтобы я просто вспоминала. Он хочет, чтобы я искала.
Змея, кусающая свой хвост. Бесконечность. Игра.
Уголки губ поднимаются сами собой.
– Хорошо, – шепчу я в пустоту. – Если это игра, то я сыграю.
Но на моих условиях. Или… почти на моих.
Телефон пиликает снова. Почему-то чувствую, что это не уведомление от банковского приложения, не сообщение от Риты с эмодзи в двадцать строк.
Просто одно сообщение от неизвестного номера.
«Ты проснулась, Инга?»
Мои пальцы сжимаются на телефоне. Горячо. Ладони взмокают. Неужели это… он?
Я всматриваюсь в цифры. Ноль информации. Только этот текст. Ни приветствия, ни подписи.
Он знает, что я проснулась?
Я машинально смотрю на окно. Оно закрыто, занавески дрожат от ветра, но все равно кажется, будто кто-то наблюдает. Правда, я живу на четвертом этаже. Кто туда может заглянуть, кроме мойщика окон?
Я долго не отвечаю. Просто сижу и смотрю на экран. Сердце бьется в ушах.
Снова вибрация. Приходит второе сообщение:
«Ты часто думаешь о незнакомцах, которых впустила в себя, не узнав имени? Или я – исключение?»
Я вдыхаю резко. Так, что перехватывает горло. Губы мгновенно сохнут. Внизу живота становится жарко. Это звучит одновременно пошло и… волнующе.
Он… пишет мне то, что я прячу даже от себя. То, что я еще не успела сформулировать словами. Он знает, что это не просто интрижка. Не просто вожделение. Я набираю ответ:
«Кто вы?»
Больше ничего не могу выжать из себя. Чувствую себя школьницей, впервые сунувшей записку в дневник любимому учителю. Ненавижу это чувство! Ненавижу уязвимость, но дрожу от предвкушения.
Ответ приходит почти сразу, как будто он смотрит, как я печатаю.
«Тот, кого ты почувствовала кожей. Тот, кто никогда не назовет тебе свое имя, пока ты не научишься узнавать без слов».
У меня подкашиваются колени. Точнее, подкосились бы, если б не сидела. Держу телефон двумя руками, как чашу. Он издевается надо мной? Или… учит?
Я подношу визитку к свету. Вижу, как блестит тиснение. В центре – змей. Символ бесконечности, но и что-то древнее, темное и алхимическое. Кажется, включилось воображение.
– Уруборос, – шепчу я. – Змея, что кусает свой хвост.
Может, это все и есть часть игры? Какой-то элитный эксперимент, перформанс на грани сексуального и художественного?
Или… я впуталась во что-то большее, чем просто секс на маскараде? Я коротко выдыхаю. Пишу коротко и с вызовом:
«Значит, игра? Какие правила?»
Он не отвечает сразу. Проходит минута. Другая. Решит потянуть время?
Я уже начинаю думать, что он не напишет и вдруг:
«Ты уже внутри. Девяносто девять шагов. Девяносто девять ночей. Первый – пройден».
Я закрываю глаза. Голова кружится. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Я хочу знать – кто ты?
И… боюсь узнать.
Звонит Рита. Я резко смахиваю экран, отвечаю:
– Алло?
– Я знала! – тараторит она. – По твоей тишине, по твоим сообщениями. Ты уже зависла по уши, да?
– Рит, я… Он только что мне написал. Он знает мой номер. И… говорит о каких-то девяносто девяти ночах.
– Стоп. Подожди. Он написал тебе? Прямо сейчас?
– У него нет имени. Он просто… пишет.
– Господи. Это любовный роман, а не реальность! У него случайно не белый перчатки и кошка на плече?
– Рита…
– Ладно, шучу. Но, блин, Инга. Это уже серьезно. Если он связан с галереей, если он один из куратора или, не дай бог, спонсоров…
– Я знаю. Но я не могу остановиться. Это… как падение, но… боже, во что я вляпалась? Ты когда-нибудь чувствовала, что ты впервые живая?
– Ну, на втором бокале пино гриджио, например. Но ты сейчас не шутишь, да?
Я не отвечаю.
– Инга, ты сильная и умная. Но я умоляю, будь осторожна. Такие мужики приходят с цветами, а уходят, оставляя пепел.
Я улыбаюсь, но в голосе скользит металл:
– Если он уйдет, я сделаю из пепла тушь. Напишу ей картину и продам за большие деньги.
Рита хихикает:
– Не сомневалась в тебе, подруга. Тогда живи. Но знай: я рядом. И если он вдруг вздумает себя плохо вести, я устрою ему кастрацию любимой ложкой.
– Да подожди ты, – бормочу я.
Неудивительно, что с ней долго мужчины не задерживаются. Мало того, что кровожадная, так еще и методы вредительства такие креативные.
Мы смеемся. И чувствую, как по спине ползет то самое чувство. Щекочущее. Предвкушающее и очень жадное.
Я хочу знать, кто он.
Но еще больше я хочу узнать себя в этих девяносто девяти ночах.
 
Глава 3
 
После этого я собираюсь на собеседование. Надеваю черное платье-рубашку, не слишком вызывающее, но подчеркивающее талию. Волосы собираю в пучок, серьги в виде аккуратных жемчужин. Я стою перед зеркалом и говорю себе:
– Ты – профессионал. Ты – специалист по искусству. Ты идешь за работой. Ты не ищешь незнакомца в черной маске. Сейчас не до этого, Инга.
Вру, конечно. Но если не врать себе – не выживешь.
Маршрут до галереи занимает двадцать минут. По пути я пролистываю на телефоне сайт выставки. Название проекта: «Обнаженная власть. Девяносто девять теней желания».
Я замираю. Девяносто девять. Случайность?
Описание туманное, будто специально оставляющее место домыслить: инсталляции, исследующие психологию власти, маскулинность, контроль, подчинение, а также ритуальные формы соблазнения в современной культуре.
Здание галереи поражает. Не классический выставочный зал, а старая реконструированная городская усадьба. Витражи, мрамор и темное дерево. Все дышит стариной, деньгами и изысканным вкусом. Внутри царит полумрак и тихая музыка. Электронная и едва различимая. Неожиданно.
На ресепшене женщина лет сорока в строгом черном костюме с блестящими черными ногтями. Она смотрит на меня, будто знает, кто я. Будто тоже знает про маскарад.
  
– Инга Смирнова? – уточняет она.
Я киваю.
– Вас ждут. Пройдите, пожалуйста, в малый зал. Куратор сам пожелал провести собеседование.