Серебро в костях (ЛП)

Сглотнула, переступая через чары назад. Мне казалось, что искры пробегают по моим венам, и даже нежелательный спутник не мог омрачить это ощущение. Теперь лишь смерть могла забрать у меня дар Ясновидения.
— Ну? — подсказал Эмрис.
— Сработало, — сказала я, стараясь, безуспешно, скрыть волнение.
— Великолепно, — сказал он. — Значит, ты сможешь вернуть мой должок.
Я раскрыла рот от удивления.
  
— А как же «эмпатия»?
В нашей гильдии были три основных правила: первый, кто коснётся реликвии, может её забрать; никому не разрешено намеренно калечить или убивать других членов гильдии; долг, полученный в форме услуги, должен быть возвращён на условиях дающего.
Эмрис допил остатки кофе и промыл кружку водой из своей фляги. Протянул руку за моей кружкой, заставив меня допить всё одним залпом, чтобы тоже её помыть.
— Я должен был знать, что ты отвергнешь кодекс, — сказал он. — Нэш ведь никогда его не чтил.
Словно рукой, последние проблески моей радости стерлись.
— Я не Нэш. Чего ты хочешь?
— Когда у тебя был жар, ты бормотала что-то о необходимости проверить руины, — ответил он. — Я хочу пойти с тобой, когда ты будешь искать то, что, как ты считаешь, там может быть.
— Откуда тебе знать, что я не попытаюсь тебя перехитрить? — спросила я, позволяя льду проникнуть в мой голос.
Он только усмехнулся.
— Не волнуйся, Птичка. Как бы быстрая ты ни была, я всегда был быстрее.
— Ты отвратительный маленький гад, — ответила я, забирая его флягу себе.
Эмрис ухмыльнулся.
— Сделай всё, что тебе нужно, чтобы перестать выглядеть как живой мертвец. Нам нужно быть у руин, прежде чем туда придут туристы.
Я дождалась, пока не вернусь в палатку, чтобы с облегчением выдохнуть. Переоделась в другое, чуть более сухое бельё и штаны, поморщившись от холода. Эмрис насвистывал, гася огонь, словно напоминая мне, что он всё ещё там, ждёт.
Лихорадка раскрыла во мне что-то. Воспоминание о провальной миссии в Египте. Вчерашняя прогулка не дала мне ни малейшей зацепки, ведь не было очевидной причины связывать эти два места. Но подсознание толкнуло меня к трюку Нэша с тайниками в дверных проёмах.
Молчаливые руины замка хранили его секрет семь долгих лет. Что-то было закопано там; я чувствовала это до самого костного мозга. Всё, что мне оставалось, — найти это.
***
Мы ждали, пока солнце не взошло над горизонтом, прежде чем свернуть наш лагерь и отправиться к руинам. Пока я не видела, чтобы в деревню прибыл автобус с туристами, но знала, что это вопрос времени. У нас было, может быть, чуть больше часа, пока не придут гиды и не откроют место.
Я глубоко вдохнула холодный воздух, шагая по тропе, а под ногами хрустели камешки. Было начало октября, но утёс всё ещё украшали цветущие растения и вереск, такие манящие остановиться и полюбоваться, несмотря на скрытые шипы. Дикая трава и папоротники снова покрыли землю, стирая следы многих туристов, что прошли по ним. Здесь и там земля казалась мерцающей, намекая на следы древней магии, укрытые среди камней и кустов ежевики.
После шторма, бушевавшего прошлой ночью, утро наградило меня одним из тех болезненно красивых золотых рассветов, которые, казалось, обещали, что этот день останется в памяти как один из лучших. Но я знала, как быстро всё может измениться, и уже готовилась к разочарованию.
— Что мы ищем? — спросил Эмрис.
— Вчера ночью мне кое-что вспомнилось, — ответила я. — Воспоминание, о котором я не думала годами.
Та самая работа в Египте.
Эмрис молчал, ожидая продолжения.
— Порой, — начала я, — Нэш прятал вещи в дверных проёмах ради сохранности. Под плиткой или досками. Места всегда были случайными. Не знаю, как он их все запоминал.
Воспоминание о том, как Нэш объяснял свою логику, возникло в сознании: Люди ищут снаружи и внутри, но никогда между. Там прячется истина, где никто не догадается её искать.
— Ты думаешь, он оставил что-то в одном из дверных проёмов в Тинтагеле? — Эмрис взглянул на меня с явным сомнением. — Охранники будут не в восторге от того, что мы собираемся рыть сотни ям в руинах. Можешь сузить круг поиска?
Не для тебя, подумала я. Было так несправедливо, что он был здесь в этот момент, но гордость не позволяла мне отказаться от своего обещания.
— Возможно.
— Я так и понял, что нет, — сказал Эмрис. — Ты не думаешь, что он мог спрятать что-то в пещере Мерлина? Это ведь там, где, по легенде, Мерлин отнес младенца Артура в безопасное место, верно?
Я покачала головой, оглядывая драматический изгиб берега. Внизу волны шипели, ударяясь о скалы.
— Нет, он бы беспокоился, что прилив откроет то, что он спрятал, и унесёт это в море. Думаю, он бы выбрал место или структуру, использовавшуюся ещё во времена Артура. В эпоху Тёмных веков.
Эмрис, подбоченившись, сказал:
— И, зная его склонность к драматизму, полагаю, он выбрал бы место на внутреннем дворе.
Внутренний двор был «островом» среди руин, отделённым от материка пропастью. Именно там мы проводили больше всего времени во время прошлых визитов с Нэшем.
Осознание пришло, как солнечный свет, пробивающийся сквозь облака.
— Ты знаешь, где это, — сказал Эмрис. — Не утруждайся лгать — это написано на твоём лице.
Я сжала губы, придавая своему выражению кислое выражение.
— Думаю, да.
Если Нэш что-то оставил, то, скорее всего, в том самом месте, куда меня тянуло вчера. Я провела там часы, глядя на море, как вдова моряка. Меня тянуло туда так сильно, что я не могла списать это на яд или галлюцинацию.
Избегая камер наблюдения, мы перелезли через ограду, защищающую руины. Вместо того чтобы пройтись по более заметному и безопасному современному мосту, мы выбрали старый, более опасный мост, а затем взобрались по спиральным лестницам к внутреннему двору. Запах ветра был чистым, солёным и свежим, но его сырость проникала сквозь мой фланелевый плащ, сквозь кожу и мышцы, прямо до костей.
Северные ворота внутреннего двора представляли собой сланцевую стену с арочным проходом, который теперь служил лишь рамкой для вида на море. Это было поразительное зрелище, безусловно, но именно руины большого зала заставили меня затаить дыхание.
Трепет охватил меня, начиная с кончиков пальцев ног, быстро распространяясь по спине, захватывая сердце. Впервые Тинтагель приподнял унылую маску разрухи и открыл мне своё древнее, скрытое лицо.
С помощью Ясновидения оставшиеся стены сооружения внезапно засияли радужными цветами. Чем дольше я смотрела, тем чётче становились зачарованные фрески. Хотя интенсивность красок выцвела, как краска на солнце, я всё же могла различить сцены с драконами, безымянными богами и густыми лесами.
Чуть правее от входа серебристая тропа тянулась через край утёса к морю; было невозможно определить, где она заканчивалась или можно ли пройти по ней до самого горизонта.
Моё восхищение резко контрастировало с равнодушием Эмриса. Он видел это всё и, вероятно, даже более впечатляющие зрелища раньше. Я пыталась не завидовать, наблюдая, как он обходит руины.
Мы направились к арочному проходу в стене. Я присела, разглядывая сланцевые плиты, установленные в основании.
— Нож, пожалуйста, — сказала я, протянув руку за спину.
Он передал его, кивнув на плиту слева от арки, которая была слегка приподнята над другими.
— Эта, кажется, немного сдвинута, правда?
— Это, наверное, просто от шторма, — сказала я, снимая сумки.
— Ты можешь иметь надежду, знаешь ли, — ответил он. — Это тебя не убьёт.
Нет, не убьёт. Но, как все хорошие мучители, надежда продлевает твоё страдание, медленно поднимая твои ожидания, чтобы потом неизбежный обвал разочарования был вдвое болезненнее.
  
— Следи за мостом и другой стороной руин. Гиды скоро прибудут, чтобы открыть место, — сказала я. — И смотри за той, что с короткими волнистыми светлыми волосами — она шустрая, как лиса, и злая, как оса.