Последняя надежда (ЛП)

Его хватка ослабляется.
– Он говорил что-нибудь о сумке? Хотел купить?
– Нет.
– Ты уверена?
Он думает, я получила какой-то тайный сигнал? Единственное, что он сделал, это подталкивал ко мне нож.
– Я рассказала тебе все.
Он снова сужает свои бледные глаза. Фуке наносит еще один звонкий удар по моему лицу. Он бьет меня, а я чувствую, как что-то трескает внутри и появляется вкус крови во рту.
– Если я буду плохо выглядеть, люди заметят, – предупреждаю я его.
Он прищуривает глаза, хватая меня за подбородок, сжимает мне щеки, как бурундуку, и говорит.
– Тогда тебе лучше привести себя в порядок, – и он отпускает меня, сползая с кровати.
Я сажусь на кровати и двигаюсь к спинке, игнорируя ноющее запястье и пульсирующее лицо.
– Что теперь?
Фуке поправляет пиджак.
– Теперь я должен пойти и извиниться перед турецким покупателем. Постараюсь убедить его, что все хорошо, – он оглядывается на меня, – ты увидишь меня снова, когда решение будет принято.
Я ползу в угол кровати.
– Можешь прислать мне еду, я голодна. И медикаменты для моего лица?
– Позже, – пренебрежительно говорит он, и уходит, закрыв за собой дверь.
Я снова остаюсь в комнате одна.
С облегчением выдыхаю и прикасаюсь к пульсирующей губе. Чем дольше я здесь, тем больше Фуке меня бьет. К тому времени, как встречусь с настоящими покупателями, буду похожа на кровавое мясо. Это напоминает мне, как стоит относиться к таким мужчинам. Мне нужно быть осторожнее.
Я встаю с кровати и начинаю обычную проверку на наличие жучков и подслушивающих устройств, проводя рукой под подоконником и абажурами. Думаю о том, как Раф подталкивал ко мне нож. Был ли это сигнал, который я пропустила?
Он на моей стороне? Или просто использует меня, как инструмент, который нужно использовать.
В любом случае, он может быть моей единственной надеждой.
 
Глава 4
Рафаэль
 
По пути в отель я захожу и покупаю немного мягкого хлеба, сыра и нарезку салями. Скорее всего, у нее в комнате нет ножа. Я оставлю это за дверью. Она может подумать, что это от Фуке или другого жителя гостиницы. Мне все равно. Просто хочу, чтобы она поела до того, как упадет в обморок от голода. Еще я добавляю коробку миндального печенья. Она разглядывала его в кафе на соседнем с нами столике.
Подойдя к отелю, вижу, как Фуке садится в свою черную «Ауди». Поэтому обхожу по аллее к входу для сотрудников, где некоторые здороваются со мной, и исчезаю на лестничной клетке.
Выжидаю в проходе несколько минут. Я не волнуюсь, что меня поймают. Фуке ушел. За пределами ее номера нет охраны, но я знаю, что за ней все время следят. Жду, стараясь взять себя в руки. Огромная глупая часть меня хочет пройти по коридору, выбить дверь и ворваться в ее номер. И она, конечно, захочет меня. Сорвет с меня одежду и упадет передо мной на колени. В порно женщины делают именно так. Они встают на колени, вытаскивают большой член и заглатывают его целиком, все время глядя на камеру, будто сосать член лучше, чем трахаться.
Ох, сколько неверного многие мужчины выучили из порно.
Никто никогда не смотрел на меня с членом во рту, и никто никогда не смотрел на меня с желанием. Со страхом, да. С гневом. С адской болью, но не с желанием.
Это глупая бессмысленная игра, в которую я играю сам с собой.
Черт возьми, мне не нужно, чтобы она сосала мой член. Я бы предпочел утопить свое лицо в ее киске, вдыхая мускус ее соков. Поэтому вместо того, чтобы позволить ей упасть предо мной на колени, я бы толкнул ее на кровать, сорвал бы с нее штаны и зарылся бы в нее языком, пока она молилась бы Богу или Будде или кому-то, приносящему благословение, в кого она верит.
И это буду я. Раф Мендоза. Я смеюсь, и этот горький звук отскакивает от стен в пустом коридоре так, что слышу эхо моей усмешки.
Резкий звук, как удар приносит в голову ясность. Я никогда не приносил женщинам нежность, только боль. Без сомнений то же самое будет и с Авой. У снега в Амазонии больше шансов выжить, чем то, что я когда-либо позволю себе прикоснуться к Аве. Моя мать говорила, что я был проклят еще в утробе. Я жил так, чтобы доказать, что она не права, но каждый год моей жизни лишь доказывал ее правоту.
 
Я причиняю боль тем, кого касаюсь. Убиваю тех, кого люблю.
Воздержание не так уж и плохо, когда альтернативой является причинение вреда невинной женщине.
Я прижимаю подбородок к груди и вхожу в коридор. Дверь рядом с комнатой Авы открывается, и из нее выходит вооруженный мужчина ростом около метр восемьдесят. Он встает в проеме и внимательно наблюдает за мной. Фуке не единственный, кто приближен к Аве. Боковым зрением я заглядываю в номер, внутри еще один мужчина сидит на кровати с длинным пистолетом на коленях. Я могу свалить их обоих, вытащить Аву и укатить ее на остров за полчаса.
Но если я сделаю это, то подпишу смертный приговор Дэвидсону, а он слишком хороший человек, чтобы оставить его на обочине. Кроме того, чтобы я стал делать с Авой, если бы оказался с ней наедине? Смотреть, как она получает оргазм? Гладить ее по руке, пока она не затонет от удовольствия?
«Глупец», – ругаю я себя, но остаюсь, как осел, со своим жалким подношением еды.
Я прохожу мимо с пакетом в руках, останавливаясь в дальнем конце холла. Там номер, в котором тихо, а из остальных слышны звуки телевизора. Подношу к замку телефон и захожу в специальное приложение. В считанные секунды открывается замок. Открыв дверь в номер, громила заходит обратно в свою комнату. Я считаю до десяти и иду обратно к лифту, сбросив пакет у ее двери. Просто я обычный турист, который что-то забыл.
Вернувшись на базу, Беннито выдает мне свежие новости.
– Фуке возвращался. Он ударил ее пару раз, и я думаю, что она рассказала ему о тебе.
– Он ударил ее? – рычу я.
– Да, мужик, на этот раз по лицу.
Я кладу руку на дверную ручку, прежде чем прихожу в себя от того, что сжимаю ее так сильно, и металлический шарик ранит мне кожу. Нужно успокоиться.
– Позвони в ее комнату и скажи, что за дверью ее ждет еда.
– Не покормил ее? Так ты представляешь свидание? – шутит он, нажимая несколько клавиш на своем компьютере.
– Дерьмовая шутка.
Я заставляю себя посмотреть на мониторы. Мы наблюдаем, как она прерывает обыск лампы, с подозрением глядя на телефон, и поднимает трубку.
Беннито говорит с перуанским акцентом, хотя сам он из Западного Техаса.
– Сеньора, за дверью вас ждет посылка.
– О, хорошо. Могу я спросить, от кого она?
– От вашего белого рыцаря.
Я отвешиваю ему подзатыльник, и он вешает трубку.
– Что? Ты ведь хороший парень в этой ситуации. Я прокладываю тебе дорожку на всякий случай. Вижу, как ты смотришь на нее.
Представляю, как сую кулак в его зубастую улыбку.
– Не трахайся на деле. Это не игра.
– Да, да, – он поднимает руки, будто сдается. – Никаких шуток. Но знаешь, я бы подумал, тебе стоит сплавать в эту киску. Если бы у меня был свой частный остров, лодка и куча налички, я стал бы чертовым Лео Ди Каприо с личным гаремом из дюжины супермоделей, которые кормили бы меня виноградом и делали бы мне массаж ног. Но ты, я никогда не видел тебя с девушкой. Никогда. На острове куча горячих девочек, которые в одно мгновение раздвинули бы перед тобой ноги, но ты даже не смотришь на них дважды.
– Массаж ног, Беннито? – сзади подкрадывается Грасия. – У тебя дюжина супермоделей, а ты думаешь только о еде и ногах?
Мягкая насмешка Гарсии достигает желаемого эффекта. Беннито краснеет, но не возвращается к теме моего монашеского житья. Он меняет тему.
 
– На днях я видел свежее фото Лео. Что, черт возьми, женщины находят в нем?
– Деньги. Славу. Силу, – подмечаю я.
– Все вышеперечисленное, – добавляет Гарсия.
– У тебя все это есть, – фыркает Беннито.
Предупреждающий взгляд Гарсии закрывает ему рот, но мне все равно, что Беннито считает меня соблюдающим целибат. Для него это хороший урок – обходится без следования стереотипам. Чем дольше ты обходишься без секса, тем быстрее забываешь, что тебе его не хватает. По крайней мере, эту ложь, я говорю себе.