Последняя надежда (ЛП)

Подойдя к двери номера, Ава выглядывает в глазок и открывает дверь. Она оглядывается вокруг, протягивает руку, и быстро схватив сумку, закрывает дверь. Прислонившись к деревянной дверной панели, она заглядывает в сумку и принюхивается к ней.
Пахнет чертовски приятно. Только что из пекарни. Она спешит к столу и все распаковывает.
– Черт, ты что скупил весь магазин? – бормочет Беннито.
Когда еда разложена на столе, кажется, что ее много. Там булочки с маслом, медом, а еще свежий сыр и мясо. Пара фруктов катится к краю стола, еще там есть джем, шоколад и миндальное печенье.
– Она ест недостаточно, – замечаю я.
– Точно. Так то, что продает Дюваль законно?
Она разламывает булочку и сует половину в рот. Откидывает голову, и хотя я не слышу, но точно знаю, что она стонет. Боже, мне хочется услышать этот звук? Он мягкий? Короткий вдох или протяжный низкий выдох, который заставит мой член вздрогнуть в ответ?
– Думаю, да, иначе нас бы не было здесь?
– Что дальше? – Гарсия присаживается на край стола.
– Судя по слежке, она отдала желтую папку покупателю из Северной Кореи. Зеленая папка ушла в Ливию. Как только покупатели разберут все, аукцион будет закрыт. Мы ждем обмена, делаем дело и убираемся с посылкой.
– А что, если мы не получим ее? – спрашивает Беннито. – Что тогда?
– Это не вариант, – Гарсия снова отвешивает Беннито шлепок.
– Что за черт? Я же просто спросил, – ноет Беннито.
Я примирительно вытягиваю руку между ними.
– Ты новичок, но клятва, которую ты дал, когда пришел, заключалась в том, чтобы защищать всех в «Слезах Господа» так, будто они значат для тебя больше, чем собственная мать. Мы никого не оставляем. Неважно, если даже сам Бог будет держать одного из нас в заложниках. Мужчина или женщина из «Слез Господа» знает и ждет, что его семья придет и спасет его. Разве не поэтому ты с нами, Беннито?
У него в глазах смешивается благодарность и стыд, но юношеский максимализм побеждает.
– Ну, это и еще девочки.
Гарсия снова шлепает его по макушке, в этот раз легонько, почти ласково, но голова Беннито сегодня вечером будет болеть от всех ударов. Может быть, это заставит его задуматься. Пока мы смеемся, на мониторах начинается движение.
Дверь в номер Авы распахивается, и на пороге стоит Фуке. Он показывает двум мужчинам позади себя действовать. Вторая половина булочки была на полпути в рот Авы, когда мужчина, которого я видел в коридоре, поднимает ее на ноги. Он выносит ее и захлопывает дверь.
– Черт, – я вскакиваю на ноги. – Должно быть, они хотят перевезти ее.
Гарсия сует мне в руки сумку, которую мы шуткой называем сумкой бойскаута.
– Я сегодня утром дважды проверял аварийный комплект. Иди!
Схватив два своих глока, засовываю их в двойную кобуру на плече, надеваю куртку, которую в меня бросил Гарсия, и бегу. Даже не знаю, собираюсь ли защищать Аву или посылку, но знаю, что не могу упустить ее из виду.
Глава 5
Ава
 
– Куда мы едем? – спрашиваю я уже десятый раз за последние десять минут.
По обе стороны от меня в машине сидят мужчины, а у меня на коленях сумочка. Мои запястья снова в синяках от того, что Фуке хватал меня.
Мне никто не отвечает. Конечно, нет. Я для них не имею значения. Но ответ получила достаточно быстро, когда машина подъехала к аэропорту и остановилась на пожарном проезде.
Аэропорт?
Я хмурюсь от удивления, а мужчина справа от меня, Афонсо, снова хватает меня за руку. Когда он впивается пальцами в мое запястье, я шиплю от боли, а он усмехается.
– Не волнуйся, малышка. Это временно.
Не волноваться? С синяками на руках? Я вырываю свое запястья из его рук.
– Не трогай меня.
– Ты пойдешь со мной, как моя дочь, – говорит Афонсо, доставая свой паспорт.
Там написано Афонсо Уэссекс. Тьфу. Затем он вручает мне мой на имя Люси Уэссекс.
– Отлично, – говорю я, но в голосе мне не хватает энтузиазма.
– Выкинешь что-нибудь, и твоя подруга Роза умрет, – кричит Фуке со своего места. – И эта смерть не будет быстрой и безболезненной.
 
«Вы, ребята, мудаки», – думаю я, но не говорю этого, а просто отвечаю.
– Знаю. Я не собираюсь ничего делать.
Роза зависит от меня, а значит, я буду хорошим послушным мулом. 7
Я смотрю на Афонсо, а он заглядывает в разрез моей блузки. Классный «папочка». Я инстинктивно прикрываюсь.
– Можно мне использовать свои резиновые перчатки и лосьон для рук, пока мы тут?
Они привыкли к моим странностям с руками. Я модель рук, как они знают, и поэтому постоянно мажу руки лосьоном и надеваю резиновые перчатки, чтобы защитить руки от любых неприятностей окружающей среды. Я купила их на следующий день после встречи с первым покупателем. И с тех пор фанатично использую, хотя Фуке смотрит на меня так, будто я что-то замышляю. Я объяснила им, что когда все закончится, мне хочется вернуться к работе, будто ничего не произошло. Они приняли это, хотя не поняли, что резина и лосьон – это комфорт, а не психологическая проблема.
У перчаток есть и вторая цель, они не оставят моих отпечатков на всем этом дерьме. Независимо ни от чего, если информация, которую я продаю, станет известной, а вместе с ней и мое имя, я попаду в тюрьму. Судя по тому, что я знаю, это уровень информации Сноудена8. И эта мысль ужасает меня.
– Сейчас же положи их в сумку, не время заботится о руках, – Фуке бросает в меня коробку одноразовых перчаток.
Я ловлю их, поражаясь темному кольцу вокруг своего запястья на правой руке, там большой синяк, который заставляет меня вздрогнуть. Упаковываю перчатки и лосьон в свой чемодан.
Захожу в аэропорт в окружении Фуке и моего «папы» Афонсо. Мы не выглядим обычными, но никто не обращает на нас внимания. Может быть, потому что мы в Лиме, и всем плевать на чужое дерьмо.
Мы проходим через стойку регистрации, охрану и направляемся в зону ожидания. Все проходит гладко и сдержано, хотя мне хочется кричать на людей, проходящих мимо и погруженных в свои мысли. Разве они не видят, что я не хочу быть здесь с этими двумя мужчинами?
Но все вокруг нормально, и я передаю посадочный талон девушке за несколько минут до полета.
– Приятного пребывания в Пукальпе9, – говорит она мне с улыбкой.
Это место, куда мы летим? Никогда о нем не слышала.
Я улыбаюсь в ответ, а что еще мне остается делать?
 
– Выбери карту, – в сотый раз предлагает Афонсо, наклонившись слишком близко ко мне, – любую карту.
О, Боже, как я ненавижу этот полет. Прямо перед посадкой Фуке позвонили, и он сказал, что мы встретимся в Пукальпе. Так что теперь остаемся только я и мой «папа».
Я разглядываю своего похитителя, который с каждой минутой становится все более пьяным, благодаря стараниям стюардессы. Мне нужно сохранять терпение. Он еще ни разу не ударил меня. А запах виски и лосьона для волос, лучше удара в челюсть.
Но клянусь, если он еще раз посмотрит в мою блузку, я растеряю последние крохи терпения.
– Давай, – говорит Афонсо, размахивая колодой передо мной.
Он продолжает пытаться показывать мне фокусы. Возможно, это эвфемизм для чего-то или глупая игра папы и дочки, но меня это пугает.
Кажется, что уже в миллионный раз подряд, я выбираю карту. В резиновых перчатках тяжело ее вытащить, но я справляюсь. Двойка треф.
Он перетасовывает колоду, преувеличенно подмигивая мне, и хлопает картой по лбу.
– Эта та масть?
Это буби.
– Нет.
Он хмурится, глядя на карту.
– Да?
Я показываю ему свою.
– Может, я приношу несчастье.
Я чертовски невезучая.
– Нет. Мне просто нужно коснуться живой руки, – говорит он, кивая на перчатки. – Они мешают магии. Ведь ей, как и мне, нужно прикосновение настоящей женщины.
 
И он посылает мне подмигивание, слабо напоминающее флирт с женщиной.
Вульгарно. Я вежливо улыбаюсь, шевеля пальцами в перчатках.