Две недели на соблазнение

— Правильно подумала. Но я начинаю понимать, что ты была права. Чересчур много ткани. — Он потянул за край ее декольте, обнажая заострившийся, отвердевший сосок одной из грудей. — Ты такая прекрасная… — Он приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза. — Да или нет?
И было ясно, что означал этот вопрос. Речь шла вовсе не о ее красоте или отсутствии таковой. Он предлагал ей в данный момент решить, чего она хочет.
  
И Джулиана тихо прошептала:
— Да, Саймон.
«Да, Саймон», — звучало у него в ушах. Но он пытался взять себя в руки. Он говорил себе, что прекрасно владеет собой, однако же…
Он коснулся языком ее соска, и она со стоном выгнула спину, как бы предлагая себя.
— О, Джулиана… — прошептал он.
И тотчас же раздался голос маркиза:
— Джулиана, ты здесь?!
Если бы конюшню объяло пламя, то и тогда она не была бы так потрясена, как сейчас, услышав голос брата.
Герцог выпрямился и, подтянув вверх ее платье, вернул его на место. А она пулей вылетела из угла, дрожащими пальцами оправляя юбки. Развернувшись, отозвалась:
— Я… я здесь, Гейбриел.
Джулиана подняла с пола скребок с жесткой щетиной и уже громче добавила:
— Ей особенно нравится, когда я вот так глажу ее бока.
— Я везде искал тебя. Но что ты делаешь одна в конюшне среди но… — Ралстон шагнул в стойло и замер, увидев герцога.
Однако маркизу не понадобилось много времени, чтобы понять, что произошло.
Он стремительно шагнул к Саймону и, не обращая внимания на вскрик сестры, схватил герцога за ворот и оттащил от стены, к которой тот прислонился, силясь выглядеть невозмутимым.
— Гейбриел! — закричала Джулиана, выбежав за мужчинами как раз в тот момент, когда брат одной рукой ухватился за жилет Саймона, а другой нанес ему удар в челюсть.
— Я двадцать лет мечтал сделать это, надменный ты ублюдок! — прорычал Ралстон.
«Но почему Саймон не сопротивляется?» — подумала Джулиана.
— Гейбриел, остановись! — закричала она.
Но брат ее не слушал.
— Поднимайся! — заорал он.
Саймон встал, одной рукой потирая челюсть, на которой быстро проступал синяк. Потом тихо сказал:
— Первый удар обошелся тебе бесплатно, Ралстон.
— С удовольствием заплачу за остальное, — ответил маркиз. И тут же нанес Лейтону еще один удар.
Джулиана поморщилась и снова закричала:
— Нет! Никто никому ничего не будет платить! Остановитесь. — Она протиснулась между ними, вскинув обе руки, словно рефери в боксерском поединке.
— Джулиана, отойди, — сказал герцог.
— Еще раз заговоришь с ней с такой фамильярностью — и увидимся с тобой на рассвете, — пригрозил взбешенный Ралстон. — В сущности, назови мне хоть одну причину, чтобы не вызвать тебя прямо сейчас.
— Хватит с нас скандалов для одного вечера, Гейбриел, — снова вмешалась Джулиана. — Даже я это понимаю.
Мужчины промолчали, и она добавила:
— Давайте сделаем вид, что ничего не было.
Тут маркиз усмехнулся и проговорил:
— Ты забыла, что я не всегда был женатым человеком, сестричка. Я знаю, как бывает, когда «ничего не было». Женщины не выглядят в таких случаях, как ты сейчас. К тому же такие, как Лейтон, не принимают с готовностью удары, когда «ничего не было».
Она почувствовала, как краска заливает щеки, но все же стояла на своем.
— Ты ошибаешься. Действительно ничего не было.
«За исключением того, что кое-что все же было, — прошептал тихий голосок в потайном уголке ее сознания. — Кое-что… замечательное, чудесное».
Оставив без внимания слова сестры, маркиз проговорил:
— А если бы это была твоя сестра, Лейтон? То и тогда ничего бы не было?
Что-то вспыхнуло во взгляде Саймона, и Джулиана в ту же секунду поняла, что он собирался сказать. И поняла, что следовало его остановить, пока не поздно.
— Нет! — закричала она. — Я не…
Но она опоздала.
— Я женюсь на ней, — отчетливо проговорил герцог. Но она скорее увидела эти его слова, чем услышала их; и эхо этих слов ревом звучало у нее в ушах. Повернувшись к брату, она заявила:
— Нет, он не женится на мне.
Воцарилась долгая тишина, напряженная и тягостная. И все это время брат не смотрел на нее — не отрывал взгляда от Лейтона. Джулиана тоже взглянула на герцога, и он, перехватив ее взгляд, коротко кивнул. Она тотчас повернулась к Гейбриелу и проговорила:
— Послушай меня, брат. Я не пойду за него. Я…
— Конечно, не пойдешь, — мгновенно ответил маркиз.
Она уставилась на брата в изумлении.
— Не пойду? Ты действительно…
— Герцог, похоже, забыл, что уже помолвлен, — снова перебил Гейбриел.
Джулиана раскрыла рот. «Этого не может быть», — промелькнуло у нее.
— Помолвлен? — пробормотала она наконец.
— Лейтон, скажи ей, что это правда! — в ярости прорычал Ралстон. — Скажи ей, что ты не такое уж совершенство, в конце-то концов…
Гнев вспыхнул в глазах Саймона.
— Я еще не делал предложения этой леди, — ответил он.
— Только ее отцу, да? — осведомился Ралстон. Джулиана затаила дыхание. Она хотела, чтобы Саймон опроверг слова брата, но увидела в глазах герцога правду. Он действительно был помолвлен. И при этом целовал ее. В конюшне. Словно она какая-нибудь потаскушка. Словно она не лучше, чем ее мать. Хотя он и говорил ей, что она не такая.
Перехватив ее взгляд, герцог проговорил:
— Джулиана, я…
— Нам не о чем говорить, — перебила она.
И тут же ее брат заявил:
— Если ты еще раз подойдешь к моей сестре, Лейтон, можешь подыскивать себе секундантов.
Последовала долгая напряженная пауза. Наконец герцог ответил:
— Держаться от нее подальше будет несложно. Но было бы еще легче, если бы ты получше присматривал за ней, Ралстон. — С этими словами герцог Лейтон покинул конюшню.
Ее мать вернулась. И одному Богу известно зачем. Впрочем, она и сама, без матери, чуть не погубила свою репутацию в конюшне с герцогом Лейтоном. Конечно, сначала ей это нравилось. Нравилось не то, что мать вернулась, а другое… То, что было совершенно бесподобно, чудесно. Нравилось до тех пор, пока не выяснилось, что он помолвлен. И пока он не отвернулся от нее и не ушел из ее жизни. Оставив ее разбираться с матерью… которая вернулась.
Джулиана тяжко вздохнула. Конечно же, не было ничего удивительного в том, что она не могла уснуть. Прошедший вечер был не из легких. Уже хотя бы потому, что он ушел.
Но вначале он предложил жениться на ней. А до этого подарил ей чудесные мгновения. Но, увы, он сделал это после того, как решил жениться на другой женщине.
Она закрыла глаза, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль в груди, и тихо прошептала:
— Я ухожу, ты уходишь, он…
Нет, спряжение глаголов не помогало!
И Джулиана, соскочив с кровати, распахнула дверь и зашагала по широкому темному коридору Ралстон-Хауса. Добравшись до центральной лестницы, она спустилась по ступенькам и заметила тусклый свет, сочившийся из кабинета брата.
Стучать она не стала.
Ралстон стоял у огромных окон кабинета, одной рукой лениво поигрывая стеклянным шаром, который она как-то купила ему, стоял, устремив взгляд в темноту за стеклом. Его черные волосы были взъерошены, и он снял с себя фрак, жилет и шейный платок.
Джулиана поморщилась, заметив синяк на челюсти брата от удара Саймона. Значит, герцог все-таки ударил его…
Ох, от нее, Джулианы, одни неприятности.
На месте Гейбриела она уже давно бы прогнала такую сестру.
Он оглянулся, когда Джулиана вошла, но не упрекнул ее за вторжение. Она села возле стола и спрятала голые ступни под халат, когда брат снова отвернулся к окну.
Они долго молчали, но тишина в комнате была для обоих уютной и умиротворяющей. Сделав глубокий вдох, Джулиана наконец проговорила:
  
— Я бы хотела проредить атмосферу.
Ралстон хмыкнул.
— Разрядить атмосферу.
— Да, это действительно точнее. — Она прищурилась. — Но я-то собираюсь поговорить, а ты… насмехаешься надо мной?