Любовь викинга (ЛП)

Есть вещи, которые Бранд не простит — достаточно вспомнить, как он обошелся с Хререком. Он воспринимал мир в черно-белых тонах. Таким же был и ее отец. Однажды определившись, он останется верен своим убеждениям навсегда. Бесполезно просить его пощадить Этельстана.
Но вопреки приказам короля она не могла отвернуться от человека, всю жизнь служившего ее семье. Их семьи издавна были связаны. Она хорошо помнила отца Этельстана и его деда. Когда на Эгберта нападал приступ бешенства, он нередко вмешивался в ситуацию, пытаясь его утихомирить. И если бы она лично не попросила его присоединиться к войску мужа, чтобы он присмотрел за ее людьми, Этельстан остался бы дома, тем более что Мэри в те дни только-только разродилась девочкой.
Нет. Не сможет она хладнокровно отказать в помощи человеку просто потому, что ему выпало несчастье оказаться на стороне проигравших.
— Этельстан хороший человек и преданный слуга. — Она сосредоточила взгляд на гобелене и заметила несколько кривых стежков. Этельстан часто подшучивал над ее стремлением к тому, чтобы все было идеально. — Он выживет?
— Его серьезно ранили в плечо и в левую ногу, но Мэри клянется, что сможет его выходить. Ты же ее знаешь. — Хильда криво усмехнулась. — А уж как Годвин счастлив, что отец сбежал от плохих людей и вернулся.
— Отведи меня к нему. — Эдит решительно взяла шаль. Виски
пронзила резкая, ослепляющая боль, и, чтобы не упасть, она ухватилась за столбик кровати.
Утреннее счастье, словно его никогда не было, растворилось без следа перед неотвратимостью долга. Жаль только, что едва ли получится изыскать способ, чтобы эта ситуация разрешилась благополучно для всех — и для Этельстана, и для нее самой. Сомнительно, что Бранд простит ее, если обо всем узнает. Сделав глубокий вдох, Эдит расправила плечи. Никто не обещал, что нести ответственность будет легко.
— Прямо сейчас?
— Да, немедленно. — Она прикрыла веки, стараясь мыслить логически. — Чем скорее Этельстан поймет, какой опасности он нас подвергает, тем лучше.
— Но мы не успеем вернуться к вечерней трапезе, а ведь сегодня финал песенного состязания. И победителя выбираешь ты. Кстати, Бранд Бьернсон обещал после этого спеть. Старкад уверяет, что у него потрясающий голос.
Эдит опустилась на скамью. Хильда права. Если она пропустит ужин, Бранд что-нибудь заподозрит. Лучше на один вечер забыть об Этельстане, просто выбросить из головы все неприятные мысли, как она часто делала раньше. Ее охватила печаль. Как же так… Буквально только что она представляла, как радостно будет делиться своими мыслями с Брандом, а теперь у нее появились от него секреты.
— Ты права. Мне заняться этим делом самой, или ты тоже хочешь помочь?
— Конечно, хочу. — Хильда встала и расправила юбки. — Мне очень стыдно за то, как я вела себя до прибытия норманнов. Ты всегда защищала меня, даже когда я от зависти вела себя глупо и устраивала всякие пакости. Любая другая на твоем месте выставила бы меня вон. Теперь моя очередь помогать тебе. Ты не одна, Эдит.
— Погоди, сперва надо придумать план. Наверное, начнем с того, что незаметно соберем для него провизию. Завтра с утра, пока Бранд со своими воинами будет на тренировочном поле.
— Ты отдаешь себе отчет в том, что собираешься сделать? — подозрительно спросила Хильда. — Ты подумала о последствиях? Какая провизия, Эдит? Прикажи ему немедленно уехать, иначе мы пропали. Здесь у него нет будущего. Если он останется хоть ненадолго, то неминуемо навлечет беды на наши головы.
— Он верно служил нам. Я обязана протянуть ему руку помощи. Если что, всю вину я возьму на себя. Никто больше не пострадает. — Она обхватила себя за талию, чувствуя чудовищное опустошение. Бранд не поймет ее. Просто не сможет. И потому надо постараться сохранить все в тайне.
— А вдруг его обнаружат? По-твоему, норманны станут разбираться, зачем мы ему помогали? Что будет с Мэри, Годвином и малышкой? Ты понимаешь, что они тоже окажутся причастны? Чем дольше я думаю, тем ужаснее мне все это кажется.
  
— Чего ты от меня хочешь? Чтобы я притворилась, будто ничего не случилось? Чтобы бросила его в беде? Он пролил кровь за меня и мою семью. Если для тебя риск слишком велик, оставайся в стороне, я не против.
— Я этого не говорила! — возмутилась Хильда.
— Ты никому не расскажешь?
— Я умею хранить секреты, — вспыхнула Хильда. — Мэри сама пришла ко мне. Она-то, в отличие от тебя, мне доверяет. Может, меня и мало заботит, что в итоге станется с Этельстаном, но Мэри… Она сшила мне такое красивое платье, что ради нее я согласна ему помочь.
Эдит улыбнулась. Хорошо иметь союзника, пусть даже такого непутевого.
— Так. Провизию я соберу на кухне, и еще какие-нибудь снадобья для лечения. Пока норманны тренируются, никто меня не заметит и не задаст лишних вопросов.
— Я пойду с тобой. — Эдит взглянула на нее, и Хильда пожала плечами. — В конце концов, надо расспросить его, не выжил ли кто-то еще. И я нужна тебе. Поэтому… Я помогу.
Эдит принялась мерять шагами комнату. Необходимость ждать, пока Этельстан поправится, подавляла ее. Но как только ему станет лучше, она настоит на том, чтобы он уехал. Продав кое-что из своего серебра, она снабдит его средствами на дорогу в Уэссекс. У него умелые руки, так что он нигде не пропадет. Родители одобрили бы ее план. Но вот Бранд… Бранду лучше ни о чем не знать — пока. Или вообще никогда.
Боль в висках немного утихла.
— Чем ты хочешь помочь, Хильда?
— Я могу собрать хлеба на кухне. Один из поварят с меня глаз не сводит. — Она взмахнула волосами.
— Еще нужны лечебные снадобья. — Эдит умолкла. Достаточно и того, что Хильда вызвалась раздобыть хлеб.
— Я все принесу. Мы же родственницы. И больше никаких глупых разговоров о том, чтобы провернуть это все в одиночку.
Эдит благодарно пожала ее ладонь.
— Спасибо тебе.
— Но что я вижу… У тебя на шее синяк от поцелуя?
Эдит торопливо закуталась в шаль, прикрывая шею. Сколько еще человек его заметили и не решились сказать?
— Это не твое дело.
— Ты переспала с ним.
— Даже если и так, то что? — Она расправила плечи. — Мне нечего стыдиться. Я согласилась стать его наложницей и просто держу свое слово.
— Вот и хорошо, а то Старкад жаловался, что Бранд совсем загонял их на тренировочном поле. — В ее глазах заплясали огоньки. — И знаешь, на самом деле ничего там нет.
— Чего нет?
— Синяка. Я просто хотела проверить твою реакцию и не ошиблась. Кузина, я так за тебя счастлива. Правда. Ты вся сияешь. Он подходит тебе и ко всему прочему холост. Есть все шансы, что он возьмет тебя в жены.
— Хильда! Не говори ерунды. Я даже не уверена, что снова хочу выходить замуж.
— Но он прекрасная партия, да и люди перестанут о тебе судачить и называть всякими нехорошими именами.
— А кто так делает?
Хильда пожала плечами.
— Отец Уилфрид не перестает занудствовать о легкомыслии и слабоволии женщин.
— Как же ему нравится создавать проблемы!
— Неважно. Главное, что Бранд Бьернсон доволен и пребывает в хорошем настроении. Теперь, когда Этельстан вернулся, это нам очень на руку.
Эдит закусила губу. Это сейчас он в хорошем настроении, но что будет, когда он узнает, что она презрела его прямые приказы?
* * *
— Тебя что-то отвлекает, Эдит? — спросил Бранд, когда Старкад закончил петь, и накрыл ее ладонь своей.
Она вздрогнула от этого ласкового прикосновения и заставила себя вернуться в настоящее.
— Просто запоминаю красоту момента.
— Вот как? — Он поднес ее пальцы к губам таким естественным и непринужденным движением, словно они долгие годы сидели рядом за этим столом.
Уныние нахлынуло на нее. Как же хочется, чтобы это новообретенное счастье никогда не заканчивалось! Но от обязанности помочь Этельстану никуда не деться. Кто знает, может быть, выжил не он один. Но что плохого, если она продлит свое счастье еще на одну ночь? А утром во всем признается Бранду.