Любовь викинга (ЛП)

Охваченная эмоциями, она долго глядела ему в глаза, а потом отвернулась.
— Я никогда не прощу его. Никогда. Что бы там ни говорил наш священник, — прошептала она.
— И правильно. Мое мнение на его счет ты знаешь.
Обняв себя за талию, она содрогнулась.
— Спасибо, что не осуждаешь меня. Мне стало легче.
Он представил, что она чувствовала, когда ждала его в ту первую ночь в спальне своего ужасного мужа, и его сердце сжалось. Потянувшись к ней, он поцеловал ее в лоб.
— Мы сотворим с тобой новые воспоминания.
Ее глаза затуманились.
— Не понимаю, о чем ты.
— Игры остались в прошлом, Эдит. — Он положил руку ей на плечо. — Теперь ты моя наложница, и отныне мы будем спать вместе… пока я того хочу.
Она выпуталась из его объятий и стала быстро натягивать платье. Голова ее закружилась. Какая же она дура! Отдалась ему, не думая о последствиях и наивно веря, что их глупое соглашение потеряло силу. Но, как выяснилось, Бранд считал иначе.
— Твоя наложница? — повторила она, одевшись. Бранд по-прежнему лежал на плаще, глядя на нее снизу вверх и нисколько не стесняясь своей наготы.
— Ты же не думаешь, что мне хватит одного раза? Мы будем спать в одной постели. Не в моем характере прятаться по углам.
— Но… Но я думала… Разве я доставила тебе удовольствие?
— Ты даже не представляешь, какое.
Она попыталась привести в порядок свои мысли, хаотично крутившиеся в голове, пока они не сложились в одно ясное и четкое озарение — она выдержала испытание. Бранд хотел ее, как мужчина хочет женщину. Эгберт ошибался. Она способна быть женственной и дарить мужчине наслаждение.
Раньше она не могла и помыслить, что такое возможно. Значит, главное правильно выбрать мужчину.
Однако это была лишь плотская связь. Ни о каком браке не шло и речи — ни раньше, ни в особенности сейчас, когда она отдалась ему и стала воистину падшей женщиной.
— Прятаться по углам нет нужды, — медленно проговорила она. — Я буду спать в твоих покоях. Неважно, чьи они были раньше. Важно, кто там сейчас.
Глава 9.
— Куда ты запропастилась, кузина? — с упреком произнесла Хильда, заходя в спальню. Эдит к тому времени успела умыться и сменить платье. — В последние дни тебя не так-то легко застать на месте. Все свое время ты проводишь с ним.
— Мы с Брандом катались верхом, — ответила она, надеясь, что покраснела не слишком заметно. Она бросила последний взгляд на кровать. Подождать или сказать сейчас, что она перебирается в покои Бранда? Ее тело побаливало в таких местах, о которых раньше она не могла даже помыслить, а губы приятно саднило. Она до сих пор чувствовала покалывание на коже после прикосновений его шершавого подбородка.
Воспоминание о времени, проведенном с ним вместе, она будет беречь и лелеять в самом укромном уголке души. На один бесконечно долгий миг они стали единым целым, и вопреки всему это было прекрасно. Она даже не представляла, что такое возможно. Кто знает, может быть однажды он захочет, чтобы она осталась с ним навсегда?
— Только катались?
Скрывая смущение, Эдит отвернулась, открыла ларец, где хранились ее гребни, и принялась бесцельно перекладывать его содержимое.
— Бранду захотелось нанести визит фермерам.
— Я знаю, что вы с Брандом ездили верхом. — Хильда притопнула ногой. — Все только о том и говорят. Норманны спорили на вас, но я сразу сказала Старкаду, что ты сидишь в седле получше многих мужчин. Никогда не ставь против моей кузины, я прямо так ему и сказала. Но вас долго не было. Уже почти вечер.
— Бранду понравилась прогулка, — ответила Эдит, тщательно подбирая слова. — Поэтому мы задержались немного дольше, чем планировали. Наверное, скоро мы повторим ее снова.
Она положила гребень на место, вполуха слушая болтовню Хильды о том, чем повозка лучше лошади, почему она никогда не сядет в седло, как она провела день, и прочую чепуху. Мысленно она погрузилась в мечты. Вот бы они поженились… Они хорошо подходят друг другу. Их дети могли бы унаследовать поместье. Их дети. У нее перехватило дыхание, и она одернула себя. Слишком рано заглядывать в будущее, когда она еще не уверена в том, что именно к нему чувствует. Но благодаря ему она вновь ощутила себя живой, словно вышла на свободу после многолетнего заточения.
  
Хильда помахала руками перед ее лицом.
— Перестань витать в облаках. Ты меня слушаешь?
— Конечно, — ответила она, пытаясь припомнить ее последнюю реплику. — Бранд совсем не похож на моего покойного мужа. Когда я бросаю ему вызов, он не воспринимает это как оскорбление.
— Рада за тебя. — Хильда схватилась за голову. — Ты не представляешь, как я боялась, что с вами что-то случится, и мне придется разбираться со всем этим в одиночку. Не отвлекайся, Эдит. Это очень важно, во много раз важнее всего, что бы там ни произошло во время вашей прогулки.
— Мы оба хорошие наездники. Что с нами могло случиться? Я же вернулась. Замок не сгорел, пока меня не было, — проговорила Эдит, не понимая, почему на лице кузины застыло озадаченное выражение. Какое Хильде дело до того, сколько времени она отсутствовала? Она же не пропала навсегда. Их не было всего несколько часов. — Мы навестили Оуэна Пахаря. Проблема с зерном решена. И кстати, Бранд вовсе не против, когда его женщина с ним спорит.
— Его женщина? Значит, ты принадлежишь ему по-настоящему? — Хильда во все глаза уставилась на нее. — Но я думала, что вы…
— Об этом и так все знают, так что нет смысла выражаться иносказательно. Я его наложница, Хильда. Его женщина.
Ее изумило, как легко у нее вырвалось это слово теперь, когда это наконец стало правдой. Она ненавидела лгать. Скоро люди узнают, что она выполнила свое обещание и отдалась ему. Хотя, наверное, все убеждены, что они разделили ложе в самую первую ночь.
Хильда вцепилась в ее руку. На ее лице проступило непривычно серьезное выражение.
— Оно и к лучшему. Тогда следи за тем, чтобы он пребывал в добром настроении. Помнишь, нам сказали, что во время мятежа погибли все до единого? Так вот, это неправда. Не все.
Мороз пополз по спине Эдит, сковывая холодом внутренности. Случилось что-то страшное. Следовало знать, что за мгновения счастья не миновать расплаты. Зря она согласилась на прогулку с Брандом. И тем более зря целовала его. Она должна была остаться в замке и быть наготове к любым неприятностям.
— О чем ты говоришь, Хильда? Что случилось? С чем, как ты боялась, придется разбираться?
— Отец Годвина вернулся домой. — Кузина взяла ее за локоть. — Этельстан жив, Эдит.
Эдит отвела ее руку и подошла к висевшему на стене гобелену. Сколько счастливых часов провела она за ткацким станком, помогая матери составлять сложный узор, а когда та заболела, ей пришлось завершить работу самой. Когда гобелен был готов, Этельстан и ее отец повесили его на стену, чтобы сохранить тепло в комнате, где лежала больная мать.
И вот Этельстан вернулся домой. Значит ли это, что теперь стоит ждать возвращения Эгберта?
Эдит сделала глубокий вдох, справляясь с внезапным приступом паники. Этого не может быть. Эгберт умер, это совершенно точно. Норманны видели его мертвое тело.
— Я думала, они все погибли, — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Когда мятежники нарушили перемирие, Хальвдан приказал перебить их всех поголовно, что и было сделано. Сын пекаря избежал смерти только потому, что успел отползти в кусты.
— Как видишь, не все. Он вернулся еще вчера ночью. Пробрался через тоннель. Мэри не нашла тебя и потому обратилась ко мне. Говорит, он ранен и спрашивает тебя. Ты сходишь к нему? Скажи, пусть уходит и не возвращается. У нас и без него хватает неприятностей.
Эдит закрыла глаза. Она вспомнила, что сказал Бранд в день, когда разоблачили Хререка: укрывательство мятежников будет расцениваться как измена. Пустив мужа переночевать, Мэри подвергла себя и свою семью страшному риску. Хильда права. Ради общего блага Этельстану лучше покинуть поместье и уйти на юг. Он сильный человек. Он сумеет выжить.