Все наши цвета

Дойдя до гостиной, она, обернувшись, смотрит на меня. Я останавливаюсь у двери, и, когда Логан обходит меня, наши руки на мгновение соприкасаются, и сердце начинает колотиться. Так, нужно расслабиться. Я нервничаю еще больше, чем утром. И это нехорошо.
Я смотрю на его широкую, крепкую спину, пока он не исчезает на кухне.
– Эти уроки для меня, – продолжает Мэнди, и я полностью сосредотачиваю внимание на ней. – Мне хотелось бы более бегло читать. Как думаешь, у тебя получится помочь?
  
Я застигнута врасплох. Еще как.
– А вы не думали записаться в школу для взрослых?
Она отмахивается от моего предложения:
– Не люблю людей.
– И это взаимно, – добавляет Логан, который только что вернулся в гостиную. Он прислоняется к дверному косяку с открытой бутылкой воды в руке и смотрит на меня. На его лице – смесь раздражения и любопытства, что вызывает у меня нехорошее предчувствие.
– Пожалуйста, Лия, не слушай моего внука. Порой он забывает, кто его содержит.
– Бабушка, не начинай.
– Так вот, тебе интересна эта работа? Как ты думаешь, ты могла бы… научить меня читать?
Мой первый порыв – ответить «нет». Это совсем не то, чего я ожидала; я привыкла учить детей, а не пожилых. Но тут янтарные глаза Мэнди встречаются с моими, и я в них вижу нечто такое, от чего мое сердце сжимается. Надежду. Она очень хочет найти того, кто научит ее. Что, если другие тоже неправильно истолковали объявление? Возможно, она уже получала отказы.
– Да, конечно. – Мой голос неожиданно для меня самой звучит уверенно. – Это в моих силах. Никаких проблем.
Просияв, она выглядит так, будто ей не терпится подойти и обнять меня.
– Здорово! Какие у тебя часы работы и какие цены?
Я уже собираюсь ответить, как в разговор вмешивается другой голос:
– У тебя есть опыт? – Это Логан. Судя по его тону, убедить его будет непросто.
Я поворачиваюсь к нему. Его темные глаза встречаются с моими.
– Да, – отвечаю я.
– И ты можешь его подтвердить?
– Я хорошо справляюсь со своей работой.
– Не тебе об этом судить.
– Люди довольны мной.
– Какой сюрприз. Пай-девочка.
Последнее замечание он произносит с презрением. Судя по всему, на моем лице отражается желание ввязаться в спор, потому что он подносит бутылку к губам, скрывая улыбку. Играть в его игры я не собираюсь. Я здесь, чтобы получить работу, а не тратить время на споры.
Я поворачиваюсь к Мэнди.
– Я буду приходить три-четыре дня в неделю. И сама буду приносить вам книги, по которым мы будем заниматься. Я настойчива и терпелива, и у меня хорошо получается учить. Все, что нам нужно, – это время и тихое место, где никто не будет нас отвлекать, – добавляю я, намекая на ее внука-засранца. – Что касается цены, то меня вполне устраивает та, которую вы указали в объявлении.
– Ну все, пошутили и хватит. – Логан поворачивается к бабушке: – Я подыщу тебе кого-нибудь. У меня есть контакты.
– Со мной вы добьетесь хороших результатов, – возражаю я.
– Ей нельзя доверять, – продолжает он, равнодушно кивая в мою сторону. – Она новенькая в университете. Едва ли у нее много опыта. От шестилетнего ребенка было бы больше толку.
Это уже слишком. Я поворачиваюсь к Логану, едва сдерживая желание ударить его.
– У тебя не найдется лестницы, к которой можно приковать тебя наручниками?
– А у тебя нет другой подруги, которую можно предать?
Что за полнейший?..
– В студии меня ждут клиенты. Я ухожу, – объявляет он. Закрыв бутылку, он оставляет ее на столе. – Я поговорю с Кенни, и мы найдем хорошего учителя. А ты, мелкая, сделай одолжение и перестань тратить время. Где выход, ты уже знаешь.
Я раздраженно смотрю ему вслед. А затем понимаю, что, собственно, только что случилось, и смотрю на его бабушку, которая молча наблюдала за нашей перепалкой. Ну вот, я только что упустила шанс на лучшую работу, которая мне когда-либо подворачивалась.
– Значит, вы уже знакомы, – констатирует она, бросая на меня многозначительный взгляд.
«Я поцеловала его прошлой ночью».
«Я поцеловала его прошлой ночью».
«Я поцеловала его прошлой ночью».
«Я поцеловала его прошлой ночью и ненавижу себя за то, что мне это понравилось».
– Мы учились в одной школе, – отвечаю я без лишних уточнений.
Молчание. Я жду, пока она вежливо попросит меня уйти. И тут происходит то, чего я никак не ожидала. Она улыбается.
– Мой внук. Логан. Нужно преподать ему урок, согласна? – говорит она, заметив мое замешательство. – Ну, и когда мы начинаем?
 
3
 
Безнадежный случай
 
Логан
На следующее утро в семь часов звонит будильник. Я поднимаю руку, чтобы выключить его, и вновь сосредотачиваю внимание на графическом планшете. Увеличиваю масштаб, настраиваю штриховку и снова отдаляю картинку, чтобы проанализировать дизайн. Клиент передал мне готовый рисунок, который он нашел на пинтересте. Поскольку ни один уважающий себя художник не крадет у другого, я сделал свою собственную версию классического ревущего льва, добавив на задний план цветы и изменив шрифт. На мой взгляд, это все равно выглядит простовато. Не думаю, что набил бы себе такую татуировку. А может, и набил бы. Я говорил то же самое о половине моих работ – и вуаля.
Свою первую татуировку я сделал в шестнадцать лет. Это был необдуманный шаг. Я по пьяни проиграл спор другу и в итоге оказался на кушетке с иглой, пронзившей мою руку. Это была фраза «Пошел ты». Спустя годы я дополнил ее цветком в солнечных очках, который курит в своем горшке. И, в отличие от большинства людей, жалеющих о своем первом тату, в моем случае оно стало одним из любимых.
Тогда я впервые оказался в студии. И там я встретил Пич, женщину, которая нашла эскизы в моих блокнотах и открыла для меня этот мир. Вместе с Тейлором, ее парнем, они научили меня всему, что я знаю. Через неделю после переезда в Портленд к бабушке я отправил резюме в студию «Отвязные мастера», которая только что открылась в городе, – а вдруг повезет? И мне повезло. С тех пор прошло три года, и татуировки уже стали для меня привычкой.
Через час начнутся занятия, поэтому я выключаю планшет и встаю с кровати. Я всю ночь рисовал эскиз – не мог уснуть. В бессоннице для меня нет ничего нового, и я всегда стараюсь использовать время с пользой. Сняв пижаму, я бросаю ее на кровать, а затем открываю комод в поисках одежды. В зеркале на стене отражается подтянутый черноволосый парень, чьи плечи, руки и торс покрыты татуировками. В итоге я хватаю пару джинсов, футболку и одну из моих вечных толстовок. Конкретно эта обнажает розу на шее. Надев кроссовки, я оглядываюсь в поисках чего-то, чего мне не хватает.
А вот и моя шапка.
Захватив смартфон, ключи и бумажник, я выхожу из комнаты.
– Доброе утро, – приветствую я бабушку, входя в гостиную.
Как обычно, она сидит в кресле-качалке и пьет кофе. Моя кружка уже ждет меня на столе. Времени позавтракать как следует нет, поэтому я беру кофе и делаю глоток стоя.
– Куда-то спешишь? – бабушка приподнимает бровь.
– Нужно пораньше прийти на занятия. Есть пара вопросов к преподу.
Хотя в школе никто не назвал бы меня прилежным учеником, я всегда понимал, что ради будущего мне необходимо продолжать учебу. И знал, что направление должно быть связано с искусством. В Хейлинг-Коуве особых возможностей для этого нет, и я переехал к бабушке в Портленд, чтобы поступить на графический дизайн. У меня неплохо получается.
– Ты сегодня до скольки?
– Не знаю. У меня несколько клиентов, а потом надо убраться. Вернусь только вечером.
– Вот и хорошо. – Она отпивает глоток.
  
Я хмурюсь.
– С какой стати?
– Лия придет около шести. Не хочу, чтобы ты нам мешал.
Опять это проклятое имя! Судьба словно смеется надо мной.
– Поверить не могу, что ты дала ей работу.
Поставив кружку на стол, я открываю рюкзак, проверяя, взял ли бумажник и зарядку для планшета. Моя явная угрюмость привлекает внимание бабушки, и она качает головой, словно говоря: «Не смейте разговаривать со мной в таком тоне, молодой человек».