Принцесса и маг зимы, или Переписать судьбу (СИ)

Но вот мама что-то почувствовала. Она напряглась, метнула быстрый взгляд на кольцо, и лоб её пересекли тревожные морщинки. Свет может оказаться намного чувствительнее тьмы.
— Стойте, — прошептала мама, и отец понял. Их руки разомкнулись.
Поздно. Взрыв чуть не оглушил меня и откинул назад. Факелы мигнули и разом погасли. Но я успела увидеть, как с быстротой, непостижимой для любого дракона, мама закрыла отца своим телом. Её фейский свет вспыхнул и исчез. Наступила абсолютная тишина. И мрак.
— Любовь моя? — прозвучал слабый, испуганный голос отца. — Вы… вы живы?
Факелы снова вспыхнули, освещая пещеру. Я увидела, как отец, кривясь от боли, с трудом поднялся на ноги. Его задело взрывом, лицо и кисти рук обожгло, волосы и одежда сильно пострадали, но он смотрел только на маму.
— Мэйя? — Голос его дрогнул и оборвался. А по моим щекам неудержимо потекли слёзы. Я зарыдала в голос.
Слабое сияние куполом окружило неподвижное, изуродованное тело мамы на полу. И в этом сиянии она превратилась в цветок. В золотую розу.
Отец закричал, как смертельно раненый, обезумевший зверь. Бросился к ней и рухнул на колени, словно ноги больше не держали его. Сквозь пелену слёз я видела, как он поднял драгоценный цветок и прижал к груди.
Факелы мигали и гасли один за другим, и вновь по камню стелился туман, скрывая от меня жуткую картину. Но я помнила, что было дальше.
Мы — я, Келли, Кэрхильд и целая толпа фей — так и нашли отца с розой в руках. И он молчал. Не отвечал на вопросы, не обращал внимания на крики и плач. Все мы пытались достучаться до него. Бесполезно. Он словно окаменел от горя.
И лишь тётя Роника, прилетев на отчаянный зов, шепнула моему отцу слова, которые привели его в себя. Он отдал феям золотую розу для похорон, позволил Альтену, прилетевшему вслед за Роникой, исцелить его ожоги, и вышел вместе со всеми из пещеры.
А через несколько лет я узнала, что это Роника предложила организовать портал в прошлое. И повернуть время вспять. Чем бы ни пришлось ради этого пожертвовать…
— Нет! Я не хочу, не хочу, чтобы это опять случилось! — с криком подскочила я на кровати. И тут же замерла, тяжело дыша — тёплые ладони отца успокаивающе накрыли мои руки, и в темноте прозвучал его голос:
— Успокойся, Риатэль. Тебе приснился кошмар, только и всего.
Что-то упало и с глухим стуком покатилось по полу. Яблоко! Оно ведь лежало у меня под подушкой, вспомнила я, одним прыжком ныряя обратно в реальность. Отец, сидевший на кровати, выпустил мои руки, нагнулся и подобрал яблоко. Отдал его мне, и, пока я торопливо прятала артефакт обратно, заговорил всё тем же спокойным, ровным тоном:
— Я вспомнил, как много лет назад твоей двоюродной сестре Кэрхильд тоже снились кошмары. Я успокаивал её, рассказывал всякие истории, дарил волшебные игрушки…
Да, и как я знала, Кэрхильд всегда нежно любила своего дядю. Было за что. Натянув одеяло до подбородка, я глухо пробормотала:
— Хорошо, что я взрослая. И обойдусь без кукол с растущими, как у живых существ, волосами. Меня такие игрушки, честно говоря, всегда пугали. Мало ли что у них вырастет в следующий раз.
Кажется, из-за эмоций он не уделил яблоку должного внимания. Отлично, взволнованно решила я; отец подержал эту штуку в руках, и при надобности я сумею проследить за ним! А то он сильно меня озадачил, отдав альгахри Ниарвену весь эликсир без остатка. Если поведение отца и дальше будет непредсказуемым, как я сумею спасти их с мамой от того ужаса в пещере?
— И сказку о золотом драконе тоже не хочешь? — судя по голосу, отец улыбался. Я потянулась к нему и вдруг, закусив губу, вспомнила детство и Келли, ревновавшую меня к родителям. Ведь я-то росла медленно, в отличие от неё, и мне досталось, по словам сестры, больше заботы и баловства.
— Нет. Всем известно, что золотых драконов не существует, — я сжала руку отца. — Лучше пообещай, что вы с мамой не будете проводить на днях эксперимент с кольцом первой королевы фей. Не спрашивай, откуда я знаю про это. Знаю, и всё. Пообещай мне!
  
Наступила пауза. В темноте я не могла разглядеть выражения его лица, а по голосу уже ничего нельзя было понять:
— Риатэль, почему?
Я глубоко вздохнула. И мне в голову пришла наглая, поистине возмутительная идея: покопаться в мозгах благородного Хэг-Дааля, не спрашивая, ради его же собственного блага! И выяснить все тайные мысли. Наверняка он проделывал что-то подобное с другими! И без малейших колебаний, если считал себя правым.
Вот только… Едва ли я смогу так просто проникнуть в лабиринт его мыслей.
— Знаешь, я боюсь за вас с мамой, — прозвучало это недостаточно убедительно, и я уточнила: — Ты-то, конечно, справишься, как всегда, но мама… Она же фея, пусть и королева. А феи нежные, и что, если…
— Хватит, — мягко, но непреклонно оборвал меня отец. — Можешь не беспокоиться, Риатэль, я тоже размышлял над этим вопросом. Да, не стоит вовлекать твою маму в подобный эксперимент. Она, конечно, будет недовольна, но…
Погладив меня по руке, он закончил беззаботным тоном:
— Я лучше попрошу её наполнить магией три-четыре пирамидки, а всё остальное сделаю сам.
И, услышав это, я потеряла дар речи.
  
VII
 
Утром я проснулась с окончательно созревшим решением забрать и спрятать кольцо. Я знала, где оно находится — в фейской сокровищнице, в запечатанной особыми чарами шкатулочке. Снять печать с помощью волшебства могли только члены королевской семьи.
Думая об этом, я села на кровати и замерла, увидев на столе совершенно восхитительный букет… ледяных цветов. Они стояли в тонкой фарфоровой вазе, и я подошла, чтобы рассмотреть их ближе. Замысловатые узорчатые лепестки искрились, созданные с таким искусством, что напоминали скорее драгоценный камень, чем лёд. Я провела пальцами по стеблю и листочкам каждого цветка, восхищаясь их гладкостью и блеском. Изумительно! Никогда бы и не подумала, что зимняя магия может быть настолько прекрасна! О таких цветах, как говаривал альгахри Ниарвен, можно сложить поэму.
— А где сам Ярвенн? — спросила я Замок-Артефакт, предвкушая встречу. И начала торопливо переодеваться в то же самое платье, которое было на мне вчера.
— В Синей Библиотеке, — последовал ответ. Судя по интонациям Замка, гость пришёлся ему по нраву.
Я хмыкнула, вместо серебряной диадемы украсив волосы сапфировой заколкой. Пожалуй, Библиотека одобрит цвета, в которых я сегодня приду! Ведь и в ней всё было синее, вплоть до подсвечников. Менять их на фейские огоньки она решительно отказалась.
Поднявшись этажом выше и открыв нужную дверь, я увидела Яра за столом. Маг о чём-то говорил моему отцу, а тот, сидя в кресле, занимался обыденным, но оттого не менее любимым делом — чесал Дару. Рядом лежали костяные гребни с редкими и частыми зубьями. Кошка смирно сидела у отца на коленях и урчала, пока вычесанная шерсть то и дело растворялась в воздухе.
— Светлого вам утра, — поздоровалась я сразу со всеми, включая Библиотеку. Она что-то буркнула в ответ — явно была не в духе.
— Принцесса, — улыбаясь, Ярвенн поднялся мне навстречу. Как бы я ни хотела обнять и поцеловать его прямо в губы, не делать же это при отце! Потупившись, я протянула магу руку, которой он немедленно завладел.
— Рада тебя видеть, — щёки у меня так и пылали, когда я бросила на Яра многозначительный взгляд из-под ресниц. — И спасибо за цветы! Очень красиво и необычно.
В серо-голубых глазах заплясали смешинки.
— Только рад услужить Вашему Высочеству, — церемонно облобызав мне руку, Яр отвесил низкий поклон, уже столь явно дурачась, что я не выдержала и захихикала.
— Дети, как есть дети, — отец провёл гребнем по шелковистой шёрстке Дары и посмотрел на нас с понимающей улыбкой. — Садитесь. У нас ещё полчаса до утренней трапезы, так что я и кошку дочесать успею, и предложение Ярвенна выслушать.
Красная, словно мак, я устроилась на стуле слева от Яра. И вопросительно посмотрела в его сторону — дескать, что за предложение? Не медля, он приступил к делу: