Бойфренд для Цесаревны (СИ)

— Атаман??? — Спросил удивлённо хозяин корчмы.
— Здравствуй, Данила.
Вся троица поздоровалась с усатым хозяином корчмы, но тут же уставились на нас. Самый старший из троицы, подошёл к нам. Обвёл всех глазами, остановился на Цесаревне. Его физиономия расплылась в счастливой улыбке.
— Ваше Императорское Высочество. Цесаревна Ольга Николаевна, радость то какая!
Я увидел, как весёлое до этого выражение её лица, моментально перешло в разряд страдальческих. Остальные с любопытством смотрели на представителей казацкой старшины. Я тоже тяжко вздохнул и поднялся. Вся троица скользнула взглядами по моей кобуре скрытого ношения. Я её уже не скрывал. Тем более, сидел в одной футболке. Куртку снял.
  
— Простите? — Смотрел на мужчину.
— Местный атаман, Ерофей Гаврилович Ерохин. — Он чуть поклонился. Я тоже, чуть поклонился.
— Самарин, Андрей Ярославович. Лейтенант Отдельного Корпуса Жандармов и просто байкер. — Мы поджали руки с атаманом. У Ольги печальный и страдальческий образ на лице сменился заинтересованным. Я продолжал в том же духе. Познакомился и пожал руки остальным двум сопровождающим атамана. Возле корчмы стал кучковаться народ. — Ерофей Гаврилович. Мы заехали пообедать. Потом продолжим путь.
— Как продолжите путь? И даже не останетесь? — Разочарованно и я даже как бы обиженно спросил атаман.
— А что не надо дальше ехать? — Спросил я его. — Вообще то мы планировали на море съездить. Искупаться там.
— Но, господин Самарин, разве нельзя остаться у нас, на какое-то время? Поверьте, у нас не хуже, чем на море.
— Вы сейчас серьёзно, господин атаман? Я насчёт черноморского побережья?
— Вполне. — Атаман понял, что проехался куда-то не туда. Но решил не терять лицо.
— Однако! — Проговорил я, глядя заинтересованно на главу станицы. Посмотрел на Ольгу. Она пожала плечами, как бы говоря мне, решай сам. — Хорошо, господин атаман. Мы остановимся на пару-тройку дней. Но давайте договоримся сразу, что не надо устраивать народных гуляний по поводу приезда Её Высочества. Пусть все занимаются своими делами. Тем более, как я понял, началась страда. Сено косят, так ведь?
— Да. Уже начался сенокос.
— Вот видите. А как говорится на Руси, в это время один день год кормит. У вас есть что-то типа гостевой избы? Мотель? Гостиница? — Я смотрел на него вопросительно.
— Зачем мотель? Гостиница? Мы можем вас всех разместить у себя. Поверьте, господин Самарин, места у нас хватит.
— Прямо всю нашу шестёрку? Не хотелось бы стеснять хозяев, поверьте.
— Прошу прощения, господин Самарин. — Вступил в разговор ещё один из казацкой старшины, который при знакомстве представился Кошевым, Иваном Петровичем. — Кого-то возьмёт к себе атаман, кого-то могу взять к себе я. Вот Трофим Степанович Яровой может взять на постой.
— Прошу прощения, атаман. Можно у меня остановится. У меня большой дом. — Тут же вклинился в разговор хозяин корчмы. Я взглянул на него. Увидел, как за его спиной стояла дочка, что брала у нас заказ и подавала блюда. Она улыбалась глядя на меня и кивала. Блин, вот засада-то. Перевёл взгляд на Ольгу. Цесаревна просекла сразу это безобразие, поджала свои губки и её глаза потемнели. Этого мне ещё не хватало!
— Так, Оля, успокойся.
— Я спокойна, Андрей.
В корчме наступила тишина. Казаки молча смотрели то на меня, то на Ольгу. Зоя, Настя, Пашка и Фридрих тоже молчали. При этом Зоя и Настя с Пашкой усмехнулись. Посмотрел на атамана.
— Давайте так. Девушек Вы, господин атаман, поселите у себя. А мы с парнями, поселимся у кого другого, но по соседству.
Ольга недовольно нахмурила бровки. Хотела что-то возразить, как я её опередил.
— Оля, давай чуть позже, переговорим на эту тему.
— Хорошо.
В итоге, Ольга, Настя и Зоя расположились у атамана. Я, Фридрих и Павел у Ярового. Его дом стоял по соседству с домом атамана. Перед тем как заселится, взял Цесаревну под локоток и отвёл в сторонку. Ольга недовольно сопела.
— Итак, душа моя. Давай всё же придерживаться приличий.
— Андрей, скажи, после этой ночи, ты…
— Я уже понял, о чём ты хочешь сказать. Я тебя не разлюбил. Я не стараюсь от тебя отделаться, получив то, что хотел. Ты это хотела спросить?
— Я…
— Оля. Всё же, если мы с тобой начнём спать чуть ли не на глазах у всех, это перебор. Ты это понимаешь? — Она молчала, опустив голову. — Оль, это в гостинице мы могли себе позволить, и то, все кому надо догадались. Но сейчас стоит сделать паузу. Тем более, мы с тобой договорились, что как минимум два дня, у нас в плане постельной любви ничего не будет. Мы же договорились?
Она кивнула. Глаза стали влажными. Не хватало мне, чтобы она ещё расплакалась. Что-то её колбасит совсем.
— Оль, посмотри мне в глаза? — Она подняла голову и посмотрела. — У меня такое ощущение, что ты готова на всё наплевать и ни на что не обращать внимания, кинуться в омут любовной страсти?
Она отвернулась. Некоторое время молчала. Потом посмотрела на меня.
— Да. Я готова на всё наплевать. Мне всё равно, что обо мне будут говорить. Я очень сильно тебя люблю. Хочу видеть тебя каждую минуту, каждое мгновение. Чувствовать тепло твоих рук. Чувствовать жар твоего тела. Хочу любить тебя. Хочу, чтобы ты любил меня.
— Я тебя и так люблю. Поверь. И я никуда от тебя не денусь. Но пока мы с тобой не венчаны, как супруги, всё же, Оль, давай придерживаться хоть немного приличия. В конце концов, мы сможем уединяться, ну, например, в лесу. Или в поле, в высокой траве. Это я так, импровизирую. То есть там, где народ за нами наблюдать в сто тысяч пар глаз не будет.
— Обещаешь?
— Что именно?
— Что мы будем с тобой уединяться?
— Обещаю.
— Хорошо. Пусть хоть так, чем вообще никак.
— А ты обещай мне, что будешь вести себя хорошо⁈
— Обещаю.
— Не ревновать, не устраивать нервы, скандалы и разборки, если какая-либо девица будет строить мне глазки?
Ольга посопела, но кивнула.
— Обещаю. Хотя мне это будет не легко. Я тебя уже ревную ко всем девицам, женщинам, которые тебя окружают.
— Оля, давай не будем скатываться в паранойю. Мы должны друг другу в этих вопросах доверять. Доверять абсолютно. Иначе смысла в нашем с тобой союзе, как двух любящих людей, а в будущем супругов, не будет.
— Обещаю.
— И я тебе тоже обещаю. И больше мы с тобой к этому вопросу не возвращаемся. Хорошо?
— Хорошо. Я буду слушать тебя. Ты мужчина и ты старше меня.
— Вот и молодец. Конечно, слушай, но только в делах, которые касаются нас с тобой. В остальном, особенно, когда станешь Её Величеством слушать не обязательно. И тем более, не обязательно делать то, что я буду советовать или указывать тебе на что-то в вопросах управления государством. Поверь, но в этом деле я ни в зуб ногой. Поэтому, могу наворотить чёрт знает что.
Ольга улыбнулась, глядя мне в глаза. Потом засмеялась. Я тоже. Взяла меня за руку.
— Смотри, ты сам это сказал, Андрей. Я это запомню.
— А я и не отказываюсь от своих слов.
Как только мы устроились, Яровой спросил нас:
— Ну как, господа принцы и промышленники, в баньку не хотите?
Я почесал затылок, взглянул на парней.
— Кто что думает? Фридрих, ты первый.
— А почему я? — Тут же попытался возмутится саксонец. Я если честно, даже удивился.
— А кто? Ты принц. По статусу нас как бы выше!
— Я тебя умоляю, Андрей. Выше, ниже. Завязывай лажу гнать.
— Это ты у кого сленгу научился? Почему язык засоряешь? — Я был возмущён. Ещё не хватало, чтобы меня обвинили, что цеЛЬный прЫнц вдруг стал чуть ли не по фене разговаривать.
— У вас в России говорят, с кем поведёшься, от того и наберёшься. — Смотрел на меня с высока, выдвинув нижнюю челюсть. Пашка заржал.
  
— М-да, Федя. Не ожидал такого от высококультурного и высокодуховного по классике принца! Ты же Твоё Высочество. — Попытался надавить ему на гнилуху. Принц скривился, чем-то напомнив мне Ольгу, когда ту начинали именовать полным титулом. На гнилуху надавить не получилось. Принц не желал брать на себя ответственность.