Навеки твой
Высокий, широкоплечий, темноволосый, как большинство Маклейнов, Хью имел особую примету в виде белой пряди волос на правом виске и отличался игривым нравом. Если затевалось какое-то озорство, заводилой непременно оказывался он. Однако сегодня настроение у него было явно не игривое, а скорее даже мрачное. Он обратился к Дугалу:
– Мы беспокоимся о Грегоре.
Александер кивнул в знак согласия и произнес:
– О нем пошли пересуды. Мне это не нравится.
Дугал поднял брови, но не сказал ни слова. Александер – самый рослый из его братьев. Дугал, при шести футах роста, был ниже всех потомков своих родителей, за исключением единственной сестры, Фионы. Он унаследовал от матери светлые волосы и покладистый характер. Имея столь крупных братцев, он по достоинству оценил умение нападать первым и быстро атаковать.
Одно время Дугала огорчало, что он так сильно отличается от братьев и сестры, но теперь он скорее радовался этому. Будь он таким же великаном, как братья, на каждую пару сапог, которую он заказывал, уходила бы целая телячья шкура.
Дугал пожал плечами и наконец прервал воцарившееся в комнате молчание:
– Не беспокойтесь о Грегоре. Он вполне способен сам о себе позаботиться.
– А ты знаешь, где он?
– Он отправился на помощь Венеции Оугилви. Он должен быть где-то на Северной дороге. Скорее всего его задержала непогода. Ну и что?
Александер и Хью обменялись взглядами, прежде чем Александер сказал:
– Я получил письмо от мистера Оугилви.
Дугал поморщился. Грегор попросил его присмотpеть за пожилым джентльменом, а это оказалось куда более сложной задачей, чем можно было предположить. Оугилви был до крайности неуравновешенным типом, он то рыдал в отчаянии, то начинал угрожать Рейвенскрофту мучительной казнью. Хуже всего было то, что он отказывался сидеть дома, метался по городу туда-сюда, и уследить за ним стоило Дугалу немалых усилий.
Дугал очень обрадовался, когда Оугилви все-таки решился уехать на несколько дней из города вместе со своим старым другом.
– О чем говорится в этом письме?
– Он написал о Венеции. Он опасается, что с Грегором что-то случилось.
Дугал снова поморщился.
– Оугилви глупец. Александер, ты же знаешь Грегора. Неужели ты думаешь, что кто-то может помешать ему связаться с одним из нас, если он сочтет это необходимым?
– А что, если он не в состоянии это сделать? – спросил Хью. – Что, если он заболел, ранен или еще хуже того?
– Что может быть хуже ранения?
– Женитьба, – заявил Александер.
Дугал расхохотался:
– Грегор никогда ни на ком не женится, тем более на Венеции. Она ему все равно что сестра.
– Ошибаешься, – возразил Хью. – Ты же видел, как Грегор разговаривает с Фионой. С Венецией Оугилви он разговаривает совсем по-другому.
Александер насупился и кивнул:
– Грегор заботится о Венеции.
– Так же как и она о нем, но они не интересуют друг друга в любовном смысле.
Хью переступил с ноги на ногу.
– Дугал, это ничего не значит. Поскольку Грегор заботится о Венеции, его рыцарские чувства могут побудить его к чрезвычайным действиям.
Главным недостатком Грегора была несколько старомодная шкала ценностей, и Дугал вдруг ощутил нечто вроде тревоги за него.
– Вы говорили с мистером Оугилви?
– Мы не могли его найти.
– Он у виконта Ферта. Я сам отвез его вчера.
Александер кивнул:
– Мы должны с ним поговорить, – сказал он. – Сегодня вечером Спенсерам придется обойтись без тебя.
Дугал нахмурился:
– Я съезжу за ним, но не понимаю, с какой стати я…
– Дугал, вот уже четыре дня, как от Грегора нет известий. – Александер сцепил кончики длинных пальцев и посмотрел поверх них на брата. – Полагаю, это означает, что Грегор не преуспел в своей главной миссии вернуть мисс Оугилви в Лондон с незапятнанной репутацией. Все уже знают о ее исчезновении и о том, что, видимо, произошло нечто предосудительное.
– Это вина мистера Оугилви, – мрачно произнес Дугал. – Я пытался его сдерживать, но мне это не удалось.
– Он просто глупец, – процедил Александер сквозь зубы. – В результате Грегор попал в очень сложное положение, даже двусмысленное. Он привязан к Венеции и сочтет делом чести защитить ее.
Дугал вздохнул. Ему было тошно, что он попал в такую историю.
– Ладно. Я съезжу сегодня за мистером Оугилви. Привезти его сюда?
– Нет, – сказал Александер. – Мы будем ждать тебя в городском доме Грегора.
– А потом? – спросил Дугал.
– Отправимся на помощь к Грегору, – с горящими глазами произнес старший брат.
– Ему это не понравится.
– Мне наплевать, понравится ему это или нет! – возразил Александер. – Если бы он хотел, чтобы мы оставались дома, ему следовало уведомить нас о своих обстоятельствах.
– Или по меньшей мере связаться с нами, если произошло что-то экстраординарное, – добавил Хью.
Дугал покачал головой:
– Вы оба слишком торопитесь с выводами. Грегор вполне способен найти выход из любой ситуации. Нам это хорошо известно.
– Тебе с нами ехать не обязательно, справимся и без твоей помощи, – процедил Александер.
Дугал поднялся и ответил с улыбкой:
– Я тоже поеду, хотя бы ради того, чтобы увидеть выражение лица Грегора, когда мы явимся его спасать.
Глава 14
Жаль, что мы не можем видеть себя так, как видят нас другие. Если бы мы это могли, то вели бы себя хоть немножко по-иному. Порою требуется посмотреть как бы издали на то, что близко нашему сердцу.
– Хватит! – рявкнул Грегор. Он ухватил беснующегося Рейвенскрофта за галстук и оттащил подальше от двери. – Перестань орать, ты, дурак! Тебя могут услышать.
– Я…
Грегор усилил хватку и приподнял Рейвенскрофта таким образом, что тот едва касался пола носками башмаков. Рейвенскрофт задыхался, лицо у него побагровело. Грегор встряхнул его.
– Тут замешана леди. Не смей произносить ее имя, понял?
Рейвенскрофт вцепился в запястья Грегора, ноги его скользили по полу в поисках точки опоры. Изо рта у него вырвалось какое-то невнятное междометие, ничего другого он произнести не мог.
Венеция подбежала и дернула Грегора за руку:
– Отпусти! Ты его задушишь!
– Он это вполне заслужил!
Грегор еще раз встряхнул Рейвенскрофта и отпустил. Тот грохнулся на пол и остался лежать, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.
– Что здесь происходит? – спросил сквайр, входя, в комнату.
Позади него Венеция увидела миссис Блум и мисс Платт, а по лестнице спускалась Элизабет. Лицо у Венеции горело; она быстро повернулась и направилась к окну, прижав ладонь ко лбу. Как нелепо все получилось!
– Ничего особенного, сквайр, – угрюмо произнес Грегор. – Небольшое недоразумение между мистером Уэстом и мной.
Рейвенскрофт что-то пробормотал.
– О, дорогой мой мистер Уэст! – воскликнула мисс Платт, опускаясь на колени рядом с Рейвенскрофтом.
Элизабет и миссис Блум подошли к Венеции.
– Дорогая моя, в чем дело? – Миссис Блум переводила недоуменный взгляд с Грегора на Рейвенскрофта и обратно. – Что мог сказать мистер Уэст, чтобы вывести лорда Маклейна из себя?
Венеция потерла рукой лоб и попыталась ответить:
– Право, не понимаю, они о чем-то говорили между собой… и вот…
– Боже мой! – воскликнула Элизабет. – У мистера Уэста в руках жилет лорда Маклейна! Как он мог его потерять?
Грегор выдернул жилет у Рейвенскрофта.
– Я был в сарае. От моего жилета оторвалась пуговица. Мисс Уэст по доброте сердечной взялась ее пришить. Когда она занималась этим, в комнату вошел ее брат и по ошибке решил, что происходит нечто неприличное. Он выразил свой протест в такой форме, что мне пришлось обороняться.
– Драка! – со вкусом произнес сквайр. – Хотел бы я на нее посмотреть!