Бесстрашный (СИ)
Сегодня длящееся несколько сотен лет равновесие было разрушено. Лично мной.
Хорошо это или плохо, мы, я надеюсь, узнаем, когда доберёмся до Арладара и спросим об этом прячущегося там императора…
В лагерь около Прошт мы прибыли следующим утром. Всю ночь провели в дороге. Местные лошади отличались зави́дной выносливостью, не спать могли целые сутки, так что какая-то часть бойцов попросту дрыхла в седле, давая своим скакунам возможность самим выбирать, куда и за кем идти. Ещё лучше чувствовали себя те, что ехали в «вагенбурге». Там бодрствовали только возницы, да и те менялись практически каждый час.
Пользуясь положением «большого начальника», я мог бы без всяких затей затребовать для себя место в одной из повозок, но сон нифига не шёл, и от идеи поспать в относительно комфортных условиях пришлось отказаться. До самого лагеря, чтобы убить время, я раз за разом мусолил в мыслях беседу с Аршафом, да прислушивался к собственным ощущениям: а вдруг я тоже чего-то почувствую? Что-то такое, что происходит в разлитом по всей Империи магическом поле и что повлияет и на меня.
Единственное, что удалось почувствовать к концу путешествия — это усталость. Физическую и моральную. Так что когда мы добрались до лагеря и я вошёл в свой шатёр, то понял: желание надавить на массу минут эдак на шестьсот, слава богу, пришло. А поскольку Рейны поблизости не обнаружилось, я завалился спать с совершенно спокойной совестью…
Объятья Морфея приняли меня как родного. Я будто плыл по волнам беспробудного сна, ничего не видя, не слыша, не ощущая… до той поры, пока вдруг не выплыл в знакомую белёсую муть, ту самую, в которую провалился с вершины Пустой горы и где общался с «погонщиком».
Тогда он предстал предо мной в виде бесплотного духа, голоса, идущего отовсюду, звучащего в моей голове, словно бы я говорил сам с собой.
Сегодня могущественная сущность предпочла показаться мне в виде серого клочковатого облака, висящего над уходящим в земную твердь чёрным колодцем.
«Хочешь спросить, сон это или явь?» — предвосхитил он уже вертящийся на языке резонный вопрос.
«Хочу», — не стал я отнекиваться.
«Вопрос философский, дуалистический, — усмехнулся погонщик. — Явь, если ты в это веришь. И сон, если нет. Понятно?»
«Хитро́, но понятно. Принцип неопределённости в чистом виде. Хочешь — верь, хочешь — нет, но пока сапогом по морде не треснешь, нихрена не определишь… Зачем, кстати, притащил сюда? Не можешь исполнить обещанное? Новые вводные появились?»
Сказанное мной «погонщику», сто пудов, не понравилось. Серое Облако на мгновение потемнело, раздулось, как будто решило закрыть колодец, над которым висело, но уже через миг, опомнившись, вернулось к обычному состоянию и размеру.
«Я никого сюда не притаскивал. Ты сам пришёл».
«Я?»
«Ты. Поскольку мир изменился, и ты это ощутил. Ощутил, но не понял».
«Чего я не понял?»
«Не понял, чем это может помешать твоей мести. Поэтому забеспокоился».
«А это и впрямь может помешать?»
«Может. Поэтому я и позволил тебе опять появиться здесь, под горой. Я обязался исполнить твоё желание, а свои обещания я всегда выполняю».
Я мысленно хмыкнул, но спорить не стал. Фиг знает, какие ограничения накладывает мироздание на существа, обладающие такими силами, какие не снились ни людям, ни магам, ни, может быть, даже драконам. Последних я, правда, вживую и в натуральном виде ни разу не видел, но — чем чёрт не шутит…
«Драконицу, что ты выпустил из шаонарского камня, звали Ти’ану, — сообщил погонщик. — Она умерла много веков назад. Её предал тот, кому она доверяла».
«Зачем ты мне это говоришь? Это сейчас так важно?»
«Да. Это важно. Пока её дух находился внутри артефактов, они удерживали от необдуманных действий очень и очень многих. Ведь твоя месть, она только твоя, я должен помогать в ней только тебе и никому больше, а твои спутники… Да, они тоже хотят отомстить Империи, императору и Конклаву. Но их желания отличаются от твоих. Поэтому я обязан предупредить тебя».
«Предупредить? О чём?»
«О том, что ты слишком им веришь. О том, что считаешь, что цели у вас одинаковые. До того, что сделал в храме, всё так и было. Благодаря незримому влиянию Ти’ану (а она не терпела предательство), они себя ограничивали. Но, едва ты освободил томящуюся в артефактах драконицу, ограничения пали. Теперь каждый сам за себя. Объективно. Пусть даже этот каждый ещё не понял, не осознал, что волен теперь поступать так, как захочет, лишь к своей собственной выгоде. В своей мести ты желаешь уничтожить Империю до самых основ, до тех устоев, на которых она держалась, до магии, какая её цементировала. Тебе всё равно, что будет потом. Это не твой мир, не твоя судьба, не твоя жизнь, не твоя традиция. Я знаю, тебя тяготит этот мир, ты хочешь вернуться домой…»
«Почему ты считаешь, что я хочу?» — перебил я погонщика.
«Потому что ты сам это говорил. А ещё, потому что это нормально. Нормально для всякого мыслящего существа. Но твои спутники так не считают. У них на тебя особые планы. У каждого, без исключений. Поэтому я говорю тебе: будь осторожен и не позволяй своим чувствам взять верх над разумом. Ну, если конечно ты, в самом деле, желаешь довести свою месть до конца…»
«Мне будут мешать мои спутники?»
«Сознательно нет. Не будут. Им это не выгодно. Но после того, что ты сделал вчера с камнями Баат, они могут не совладать с собой. Они могут поддаться своим желаниям раньше срока. Своим настоящим желаниям, истинным, в которых их до вчерашнего дня ограничивала Ти’ану…»
Проснулся я ближе к вечеру, невыспавшийся и совершенно разбитый, как будто вообще не спал. Разговор с сущностью, пусть и во сне, мне нифига не понравился.
Складывалось ощущение, что «погонщик» (если конечно он не был плодом больной фантазии) хотел оправдаться. За что? Наверно, боялся за результат. За то, что не сможет исполнить моё желание так как надо, и мироздание (или кто там вместо него?) по голове его за этот прокол не погладит.
Ну, да и фиг с ним. Если понадобится, управлюсь и без него.
На старте помог, и спасибо. Дальше, как говорится, сам…
Выбравшись из шатра, ополоснулся по-быстрому, оправился, раздал охране ЦУ и пошёл искать Рейну. Очень хотелось поделиться с ней мыслями по поводу Шаонара и сомнениями, которыми меня заразил во сне сволочь-погонщик…
Рей в лагере не оказалось.
«Светлейшая отправилась проверять посты и секреты», — сообщил встреченный по дороге Рушпун.
Делать нечего, пришлось снова седлать гнедую и выезжать за ворота.
В местах, где располагались передовые посты, я своей женщины не нашёл. Мало того, дежурившие там бойцы отрапортовали, что светлейшая там не появлялась. Странно.
Обеспокоенный, я двинулся дальше, расширив круг поиска.
Минут через тридцать на дороге попался лесок. Или, скорее, рощица. С виду, хорошее место для тайных встреч или, к примеру, засады. Про него ещё Тур говорил, что здесь обязательно надо поставить магическую сигналку.
Спрыгнув с седла, я привязал лошадь к одному из деревьев и медленно двинулся вглубь лесочка.
Сигналка тут и вправду имелась. Причём, со знакомыми нотками.
Снимать её я не стал. Просто проник за «ленточку», не обнаружив себя — иммунность это вполне позволяла.
Шёл я недолго. Но с каждым пройденным шагом на душе становилось всё тревожнее и тревожнее. Рей здесь была, это точно. Её магический след я ни с каким другим бы не перепутал. Но — вот незадача — вёл он лишь в одну сторону, к виднеющейся за кустами поляне. И если верить руне «познание», на этой поляне и обрывался…
В кустах имелся проход. Извилистый и достаточно узкий, сходу и не заметишь. В нём тоже стояла сигналка. Но на меня она, ясен пень, не подействовала. Пройдя проход до конца, я осторожно раздвинул ветки последнего кустика.
Да, Рей здесь и вправду присутствовала.
Но не одна.
До такой степени не одна, что я застыл изваянием, не веря глазам, надеясь, что это просто иллюзия.