Внеклассное чтение про Черного лорда

А темные вот так же сходили с ума по одежде. Заметив, что некоторые учителя и, что гораздо хуже, студентки, посмеиваются над ней, она немного расстроилась. Новая мантия не помогла и как наряд не воспринималась – на нее никто и не взглянул. Чтобы не выделяться, здесь требовалось менять по два-три платья в день и едва ли не под каждое платье надевать разные туфли, не говоря уж об украшениях и аксессуарах… на третий день у Интенты сдали нервы, и она отправилась в город, потратив все деньги до последней монетки на два новых платья, две пары перчаток, шляпку и дополнительную пару туфель.
И все равно это было лишь временным решением – она понимала, что после первого же жалования придется заняться гардеробом более серьезно и скрупулезно, так что прощай мечта о новых книгах, которые она планировала купить. А если подумать, сколько всего еще предстояло купить на зиму, то жалование в Академии Затемнения переставало казаться таким уж нереально огромным, превращаясь в сумму, вполне адекватную расходам.
Но все это были мелочи по сравнению с тем, как уютно и комфортно она себя чувствовала. Интента и не представляла, как ее глазам не хватало красоты в родной вотчине – и речь шла не только о великолепных интерьерах недавно отреставрированного замка Мерсье, но и о том, что его окружало.
Окрестности замка идеально подходили для прогулок. Запахи цветов и травы кружили голову, почти одуряли, стоило лишь выйти в открытое поле. Лето входило в разгар, природа пировала. В деревне Интента обязательно покупала кувшинчик свежего молока, краюшку хлеба, кусочек сыра, заботливо завернутый в холщовую тряпицу. На пути туда она собирала полевые цветы и успевала смастерить себе веночек, попутно упражняя пальцы магическими плетениями. А на обратной дороге она, наоборот, почти не глядела под ноги, созерцая лишь причудливые формы сливочных облаков в неправдоподобно голубом небе. И дышала, дышала – надышаться не могла здешним ароматным воздухом.
Она много ходила одна, не привыкшая к постоянному общению, наслаждалась деревенской тишиной, и в голову даже стали закрадываться мысли о том, чтобы со временем переехать из города в сельскую местность – настолько спокойно и уютно ей было здесь. Не в темной вотчине, конечно, в родной – но почему ей раньше не приходило в голову пожить на природе вместо того, чтобы проводить всю жизнь в каменных городских джунглях? Ведь именно здесь, в поле, ощущение счастья накрывает вместе с лучами солнца и просветление кажется гораздо ближе – только рукой подать.
Про свою настоящую цель Интента не забывала ни на день. Помимо просветляющих прогулок она практиковала медитации и ежедневное чтение литературы по созерцанию. Она продолжала следить за своими эмоциями, неустанно стараясь их гармонизировать. И, кажется, в последние дни все шло хорошо – и даже лорд Кетим, так испугавший ее поначалу, теперь казался вполне безобидным.
Разумеется, клубок чернейшей тьмы внутри него, который Интента видела вполне отчетливо, не позволял ей расслабляться полностью. Но и пребывать в постоянном напряжении смысла она не находила – лорд Кетим выглядел вполне уравновешенным существом, с которым, очевидно, можно найти общий язык и некий баланс мирного сосуществования.
Она всерьез рассчитывала, что темный маг успокоился после подробного допроса в карете и не планирует впредь оттачивать на ней гипнотизирующие заклятия. Со своей стороны, Интента старалась больше не показывать ему своих слабостей, одной из которых был искренний страх перед тьмой – безжалостной, кровожадной, только и ждущей, чтобы броситься на подходящую жертву.
Единственным, что настораживало, была не его возможная агрессия, а ее собственное любопытство. Интента хорошо знала свою склонность ввязываться в неприятности ради призрачной возможности разведать какие-то тайны мироздания, а клубок тьмы внутри Ульриса Кетима, безусловно, относился к одной из них. А еще над ней, словно родовое проклятье, нависло предсказание Лилайта о помолвке.
И единственным темным лордом, о котором она могла подумать в связи с этим, пока оставался лорд Кетим, что вызывало еще большее любопытство с ее стороны. Отговаривала она себя лишь тем, что это мог быть кто угодно – академия полна темных магов-преподавателей, с которыми она пока просто не знакома, но может познакомиться в любой день. В столовой для учителей к ней многие присматривались, но заводить большое число друзей она пока не спешила – ей бывало трудно разобраться в людях, если круг общения чрезмерно расширялся.
  
Кетим попадался на глаза очень часто – казалось, он был везде, опровергая ее представления о знаменитом гедонизме темных. Раньше Интента представляла это как сплошную праздность – или пусть не сплошную, но доминирующую. Кто же знал, что они находят столько удовольствия в работе и отдаются этому с такой неиссякаемой энергией. Сухощавая фигура мага постоянно мелькала в коридорах, аудиториях, в учительских и во дворе – он умудрялся наблюдать и за чужими занятиями, и вести кучу своих, следить за распорядком студентов и гонять хулиганов, помогать учителям и деканам, утверждать расписание и набирать новые курсы.
Интента видела, как за ним бежали по холлу маркетологи, чтобы утвердить новые макеты рекламы, в то время как Ульрис обсуждал с бухгалтером смету по возведению нового кампуса для студентов. В другой день он устраивал совещание с учителями их факультета, чтобы выслушать все жалобы и предложения, и на ходу разрешал все вопросы точными короткими замечаниями и внезапными решениями, которые чудесным образом вдруг устраивали всех, кто до этого спорил часами.
И между всеми этими делами лорд Кетим умудрялся на каждом углу со смаком шутить, издеваться, дразнить и подначивать окружающих, а также флиртовать буквально со всеми женщинами, не исключая даже леди Лизергейн. Впрочем, с последней он облекал это в предусмотрительно тактичную и исключительно приятную форму, явно не желая мериться силами с опытной магиней, которая могла дать ему вполне чувствительный отпор.
Интенте не пришлось долго приглядываться, чтобы понять: лорд Кетим был женским любимчиком. Многие студентки теряли голову от его комплиментов, и даже злые шутки не отталкивали их, поскольку очень ловко чередовались с неожиданными нежностями. Сама она с тревогой иногда замечала, как тоже откликается на его брошенные вскользь комплименты – настолько приятными, неожиданными и справедливыми они были.
Например, темный маг никогда не хвалил то, что похвалы не заслуживало. Если девушка была умна – он мог это подметить, но глупеньким говорил только о красивых волосах или изящных запястьях. Опять же, если запястья были не столь тонки, он предпочитал отметить что-то другое. Конечно, это всех подкупало. Единственное, что спасало Интенту от позорного влечения к темному – это обиженные взгляды некоторых студенток в его сторону.
Она не сразу поняла, что они означают и почему так походят друг на друга. А когда осознала – похолодела. Все эти девушки, счет которым был десятки, побывали в его спальне, сообразила она. И теперь, отправленные в отставку, они старались держаться незаметно в стороне, словно побитые собачки – потому что каждый нежный взгляд лорда Кетима больше не заставлял их чувствовать себя польщенными, а болезненно напоминал об однажды сделанной глупости.
А еще студентки много шептались о ректоре – Черном лорде – и о тех, кто, по слухам, был с ним. Чтобы потренировать созерцательность, Интента попыталась присмотреться к этим девушкам – и, действительно, нашла в некоторых из них некую частицу общего, какую-то грустную тень, которая давала ей знать о том, что как минимум однажды они сбились с пути с одним и тем же мужчиной.
– Как в борделе, верно? – спросил кто-то позади нее одним погожим днем, когда она сидела на скамье во дворике между двумя лекциями, и погрузилась в полумедитацию, разглядывая студенток. На мгновение плотно зажмурив глаза, чтобы прийти в себя, Интента широко открыла их и увидела рядом Амалию Делиор, белого мага и преподавательницу зельеварения. С этой преподавательницей она сама хотела познакомиться, но все никак не подворачивалось удобного момента.