Внеклассное чтение про Черного лорда
– Простите, миледи? – уточнила Интента, не сразу уловив смысл фразы.
– Вы ведь созерцаете этих девушек сейчас, верно? – уверенно осведомилась маг, присаживаясь на скамью рядом. – Не возражаете?
– Конечно, присаживайтесь, – кивнула Интента, – Амалия, если я не ошибаюсь?
– Она самая. Со дня вашего приезда хотела познакомиться, да все никак повода не найду. Кстати, я такая же леди, как и вы, – с кривой улыбкой сообщила Делиор. – Даже хуже: незаконнорожденная.
– Я созерцающая, для меня это неважно, – мягко ответила Интента.
– Так вы созерцаете их? – с жадным любопытством повторила вопрос Амалия.
– Да, и… я поняла, о чем вы. С этим трудно не согласиться, – негромко добавила она.
– Вы их осуждаете?
– Нет. Это раздражает, но они просто девочки. Я сама могла бы совершить такую же ошибку в их возрасте, – пожала плечами Интента.
– А сейчас, думаете, не можете? – брови Амалии насмешливо поползли вверх, и тут Интента приоткрыла рот, заметив на ауре преподавательницы знакомое темное пятно. Она идентифицировала его как ясный след близости с лордом Кетимом.
Оценив паузу и выражение ее лица, Делиор снова криво усмехнулась:
– Да, и я тоже. Никто здесь не застрахован. Но я не жалею, – словно защищаясь, быстро сообщила она.
– Я и не думала вас жалеть, – ровным голосом сообщила Интента. – И я не думаю, что мой нынешний возраст и опыт страхуют меня от любых ошибок. Хотя сейчас мне легче, конечно, противостоять некоторым искушениям, чем в мои восемнадцать.
– Конечно, – кивнула Амалия и вздохнула, – Простите меня, Интента. Я не об этом хотела поговорить.
– Я понимаю.
Иногда рядом с такими людьми, как Амалия, Интента вдруг осознавала, какой длинный путь уже прошла – ведь они были ровесницами, плюс-минус пару лет, а она контролировала свои эмоции гораздо лучше. Но тут же раздражалась на себя: сама мысль о каких-либо сравнениях с другими людьми, которые не шли по сходному пути, свидетельствовала о непомерной гордыне. А значит, об успехах даже и думать стыдно.
– Меня очень интересует созерцание, – продолжала тем временем белый маг, – и я хотела спросить, если вам, конечно, это в принципе может быть интересно, то я могла бы…
– Вы предлагаете обменяться навыками? – просияла Интента. Амалия словно читала ее мысли: буквально пару дней назад она думала о том, чтобы устроить такой обмен с несколькими учителями: позаниматься с ними созерцанием в обмен на другие умения.
– Ну да. Если вам это интересно. Понимаю, конечно, магов здесь полно, а созерцающая – вы одна, значит, можете найти кого-то опытнее…
– Мне интересно, – перебила Интента смущенную речь белого мага. – И я буду рада брать уроки у вас, Амалия.
Они начали сразу же, и это внесло приятное разнообразие в те несколько дней, которые оставались до начала работы. Интента уже начинала изнывать от безделья, и занятия с Амалией полностью захватили ее. Белый маг начала обучать ее с магических плетений, поскольку кое-какие из них Интента уже выучила сама по книгам – Амалия внесла небольшие коррективы в ее практику, а затем постепенно стала показывать более сложные узоры.
Они тренировались поочередно то на нитках, то на растениях, и всего за пару дней Интента вполне сносно обучилась плести нитяной браслет, предупреждающий об опасности и травяной узелок, предотвращающий легкие пищевые отравления, если держать его при себе во время обеда.
Это было захватывающе, и она сожалела лишь о том, что не может предложить Амалии взамен ничего столь же эффектного и быстрого – созерцание требовало долгого кропотливого обучения прежде, чем появлялись заметные результаты. Но белый маг это понимала и получала такое же удовольствие от теоретических занятий, как ее ученица от своей практики с нитками.
Кое-что она уже даже знала по самостоятельным занятиям с книгами, но правильно погрузиться в медитацию, даже с помощью Интенты, пока не могла. Ее взгляд прыгал, мысли скакали, тело то чесалось, то болело, то затекало. Вспоминая себя в начале обучения, созерцающая улыбалась и терпеливо объясняла, в чем тут дело:
– Тебе всегда будет неудобно, как ни сядь, пока ты не отключишь разум. Он так устроен, что ему нравится только скакать – это словно трехлетний ребенок внутри тебя. Усыпи его – и сможешь сидеть спокойно часами, не уставая от этого.
Но тому, чей разум еще никогда в жизни не спал наяву, понять это было не так-то просто. И Амалия пока только тренировалась, терпеливо ожидая результата.
Девушки быстро подружились. После занятий они вместе гуляли или пили кофе в своих комнатах, беседы становились все более доверительными, и очень скоро Амалия рассказала Интенте о своем коротком романе с лордом Кетимом, который случился двумя годами раньше, едва белая магиня прибыла в академию. Темный лорд ухаживал за ней три недели, проходу не давал, возил в город и кормил обедами в лучших кафе, покупал сладости, развлекал невероятными историями из своей жизни – словом, всячески заинтересовывал.
Но стоило Амалии согласиться переночевать у него один раз, как наутро он полностью потерял интерес – словно она мгновенно превратилась в пустое место. В ответ на робкие попытки молодой учительницы снова привлечь его внимание он осадил ее довольно жестокими шутками на виду у студентов, публично намекнув на их близость, и Амалии оставалось только сглатывать слезы и баюкать свое разбитое сердце с израненной гордостью.
– Понимаешь, это как будто ты на свете одна, как будто ты особенная. Стоило ему начать за мной ухаживать, как я потеряла всякое соображение. Это мастерство, в котором ему нет равных, – ровным голосом прибавила Делиор, но Интенту это не обмануло – в ее словах ощущалась остаточная боль.
– Он гипнотизировал тебя? – уточнила она, опустив глаза на свои ученические плетения.
– Нет, нет, что ты, я бы сразу почувствовала – темная магия вступает с белой в слишком жесткий конфликт. Конечно, он бы пробил мою защиту, если бы хотел, но зачем? Нет, – повторила она и покачала головой, – его мастерство не в этом. Он просто усыпляет внимание и все время удивляет… с ним очень интересно, знаешь, и весело – никогда не понятно, чего ждать. Это раздражает, но и притягивает одновременно.
– Знаю, – эхом отозвалась не сильно впечатленная Интента. – Мне кажется, он использует навыки созерцания. Настоящие Просветленные тоже всегда ведут себя неожиданно и притягивают так, что сопротивляться просто невозможно.
К слову она рассказала Амалии, как не раз получала по лбу от Лилайта, пытаясь в трансе задушить его в объятиях, и белый маг расхохоталась до слез:
– Я понятия не имела, что такое бывает!
– Конечно, бывает. Но ни один Просветленный не стал бы этим пользоваться, – с улыбкой сказала Интента.
– Это правда, что им совсем не нужны женщины? – с интересом осведомилась белая магиня, с удовольствием переключаясь на другую тему со своих скорбных воспоминаний.
– Я не знаю. Лилайт мало рассказывает о своей жизни, а когда ты с ним общаешься, даже в голову не приходит спрашивать – он говорит с людьми только о них самих.
– Говорят, просветление – это абсолютное счастье, может, поэтому больше ничего не нужно?
– В трактате Просветленного Мануэля есть ответ на этот вопрос, – улыбнулась Интента. – Он пишет, что счастье в понимании обычного человека – это такое же эмоциональное искривление, как несчастье. А в состоянии просветления оно перестает быть нужным. Как и все на свете, впрочем.
Округлив глаза, Амалия вздохнула:
– Пожалуй, это пока слишком сложно для меня.
Но тут же девушка прыснула и засмеялась, словно внезапно вспомнив что-то. И покрутила головой под вопросительным взглядом Интенты:
– Я не над созерцающими смеюсь. Это Черный лорд… Он однажды сцепился с каким-то эльфом-учителем с факультета иномирных наук. Тот проспал собственную лекцию, и вместо того, чтобы извиниться, придумал, будто созерцал у себя в комнате и погрузился в слишком глубокий транс, из которого не мог выйти. А ректор ему и говорит так серьезно: какой ты молодец, мол, что так далеко зашел по пути созерцания. А что тебе важнее, спрашивает: просветление или работа? Парень возьми да и скажи: «Работа важна, да после просветления, ваша светлость, ничего уже не нужно». Тогда его светлость кивнул, подозвал слуг и велел все его вещи вышвырнуть из окна – и бьющиеся, и не бьющиеся. Слуги тут же убежали, эльф остолбенел, а ректор и говорит ему: «Поздравляю с просветлением, вот тебе от меня по случаю уборка комнаты бесплатно. Хорошо, что тебе больше ничего уже не нужно».