Внеклассное чтение про Черного лорда

Сразу, как она успокоилась, в ней проснулось любопытство.
– Скажите, лорд Кетим, – искренне заинтересованно спросила она, – как часто, скажем, за последний месяц люди испытывали к вам ненависть?
– Хм, дайте подумать, – кивнул темный, приосанившись и всем видом давая понять, что услышал хороший, интересный вопрос. – Не считая праздников – пару сотен раз, но вы знаете, моя дорогая, этот месяц не показателен. Я могу лучше.
Их взгляды снова встретились – его глаза смеялись. Интента хотела остаться безразличной, но она еще не была достаточно просветленной для этого, а потому ей ничего не оставалось, кроме как рассмеяться, поддаваясь этому порочному, но почти неотразимому обаянию.
 
Глава 5
 
Если бы полная волнения и страхов Интента, стоявшая в день приезда на корабельной станции, каким-то чудом могла бы взглянуть на другую Интенту, которая устроилась на работу в Академию, жила там и преподавала вот уже две недели, она была бы просто потрясена тем, насколько выглядела спокойной и счастливой. Все устроилось так легко, быстро и хорошо, как она и мечтать не могла, ожидая на новом месте трудностей и испытаний.
С той минуты, как ее туфелька впервые коснулась вымощенной гранитом дорожки, ведущей от парковки самоходных карет к восточному крылу замка, каждый ее шаг был окружен неусыпной заботой лорда Кетима. Он буквально за руку водил ее по всем кабинетам, лично проследил за ее устройством в первый вечер и организовал подробную экскурсию по замку на следующее утро.
Она и подумать не могла, что преподаватели в Академии Затемнения пользуются таким вниманием и расположением руководства, и первый день даже нервничала, подозревая, что за этим кроется нечто неприятное.
Однако очень скоро Интента убедилась, что лорд Кетим ведет себя таким образом со всеми преподавателями. Об этом ей поведали и коллеги с факультета немагических наук, и его декан Мелиция Лизергейн, ее непосредственный куратор и преподаватель истории Волшебного Королевства. Пожилая темная леди-маг, о которой Интента раньше только слышала и чьи книги читала, понравилась ей сразу, несмотря на то, что выглядела магиня очень строгой и постоянно ворчала на молодых учителей.
Позже выяснилось, что Мелиция – гроза всей академии, которую принято бояться всем, включая проректора. Интента не стала нарушать традицию и старательно делала вид, что тоже боится – и в то же время обожала ее с первого взгляда.
Своим взором созерцателя Интента могла проникать сквозь многое наносное и ясно видела, что леди Лизергейн – добрая, искренняя женщина, которой выпала судьба родиться темной, но не стать ею. Она, конечно, подпитывалась негативом, как все представители ее рода, но лишь по необходимости – если бы не это, Мелиция вряд ли когда-либо стала бы запугивать и стращать подчиненных и студентов.
В их первую встречу, однако, она выглядела такой суровой, что Интента невольно опустила глаза, едва их взгляды пересеклись.
– Миледи, – негромко поприветствовала она, сделав почтительный книксен. Лорд Кетим, который привел ее в кабинет декана, мгновенно испарился, но Мелиция еще долго держала паузу, разглядывая новенькую с головы до ног строгим взглядом поверх очков:
– Созерцающая ищет место преподавателя в академии темных. Воистину, мир перевернулся, – наконец произнесла она скрипучим голосом и поджала губы. По ее тону было ясно: Интенте следовало бы немедленно покраснеть, провалиться сквозь землю, извиниться за свое появление и тут же убраться восвояси. Но созерцающая, заворожено изучая теплую ауру своей новой начальницы, вместо этого блаженно улыбнулась:
– Я очень рада познакомиться с вами, миледи.
– Еще бы, – без малейшего признака доброжелательности ответила Мелиция. – Я все-таки пару молодых учителей в своей жизни кое-чему научила, глядишь, и из вас толк выйдет. Если вы трудолюбивы, конечно, деточка.
– Я люблю свою работу, миледи, и я буду счастлива учиться у вас, – по-прежнему улыбаясь, подтвердила Интента.
– Что ж, прекрасно. Вот расписание – и поглядим на ваш пыл, сударыня.
  
Последнюю фразу Мелиция произнесла уже без особого скрипа в голосе и жесткости в тоне – почувствовав, что Интента не испугана, хоть и ведет себя очень скромно, темная леди прекратила разыгрывать спектакль. Впрочем, обращение к невидимому зрителю, видимо, составляло часть ее натуры: например, упоминание о «паре учителей», которых натренировала в жизни леди Лизергейн, отдавало качественной иронией на публику.
Ведь Мелиция действительно была очень известным преподавателем и историком, автором лучших современных учебников в своей области и еще десятка интереснейших книг, а также непревзойденным ментором, вырастившим целую плеяду молодых учителей за годы своей работы. Интента училась у нее задолго до их встречи – заочно, по ее книгам, и не поверила своему счастью, когда узнала от лорда Кетима, что ей предстоит работать под ее началом.
В ее расписании оказалось не так уж много лекций – на самом деле совсем мало, так что она даже растерялась, и те начинались лишь через две недели – а на ближайшие дни не запланировано совсем ничего. Но Мелиция сразу пояснила, что академия работает не как обычное учебное заведение – план занятий не фиксирован на год. Они проходят курсами, которые набирают едва ли не каждый месяц: на квартал, полугодие, год – у каждой группы свой срок, свои условия, свой размер оплаты. Кроме того, на некоторых курсах студенты могли выбирать и менять предметы, и тогда они перекочевывали от преподавателя к преподавателю, формируя новые небольшие группы.
А пока никаких курсов, групп и студентов не появилось, Интента тратила избыток свободного времени на прогулки, осторожные попытки познакомиться с другими учителями и их жизненным укладом и на обустройство своего нового жилья. Иногда она сидела на лекциях леди Лизергейн – но ходить на все подряд занятия по истории было неловко, а к другим учителям напрашиваться она пока не осмеливалась, поэтому и сосредоточилась на хозяйственных делах.
Ее комната в замке заметно превосходила по размерам ту, в которой она жила в родительском доме. И мебель выглядела гораздо богаче – все новое, все сияет и блестит. Все очень современное и комфортное: широкая удобная кровать из голубого северного дерева, изящный книжный шкаф, оборудованный магической полкой, на которой по заказу появлялась любая нужная литература из библиотеки замка – даже дух захватывало от такого удобства.
А еще в ее комнате был настоящий камин – не магический, а реальный, который можно топить дровами. Глядя на него, Интента, всегда не любившая зиму, буквально дождаться не могла наступления холодов. Обстановка напоминала сказку, иномирные романы о жизни людей в прошлом, среди рукодельных немагических вещей, каминов, камня и дерева, огня и воды, в согласии с природой и ее дарами – жизни, наполненной размеренным простым ручным трудом и сплошным умиротворением, которое он приносит.
Вот только ее наряды не вписывались, будучи недостаточно модными даже по сравнению с тем, что носила леди Лизергейн, не говоря уже о молодых учителях. Кроме того, одежды было удручающе мало – пока Интента не приехала в вотчину темных, она даже не вполне осознавала, насколько аскетичный образ жизни ведет. Как и любая девушка, идущая по пути созерцания в ее родной вотчине, Интента имела всего три будничных платья.
Еще одно хранилось в ее шкафу для особых случаев. По сути, половина всей ее одежды в путешествии была на ней – новая мантия, перчатки, шляпка, одно из трех будничных платьев и единственная пара летних туфель. Зимние ботильоны у нее износились, и на следующий сезон следовало купить новую пару. Не считая буквально нескольких мелочей и небольшого запаса белья, это был весь ее гардероб, который она без труда поместила в просторный чемодан, благодаря встроенному волшебству утягивающийся в три раза.
Не то, чтобы у нее не хватало денег на большее количество платьев и обуви – просто в вотчине созерцающих люди не покупали одежды сверх минимально необходимого. Другое дело – книги. По книгам, как и многие другие созерцатели, Интента буквально сходила с ума. Дома у них была огромная библиотека с милыми сердцу редкими изданиями, которые она с детства знала наперечет и любовно перечитывала длинными осенними и зимними вечерами. Но и новинки не переводились. И мама, и папа, и Интента, и все их родственники и друзья постоянно посещали городской книжный магазин и без конца пополняли запас фолиантов, достраивая книжные полки вдоль стен.