Бог Боли (ЛП)

Он возвращается к постукиванию пальцами по моему подбородку, и я так близок к тому, чтобы отправить его на соседнюю планету.
Илай — отстраненный, макиавеллист и настоящий психопат, но с тех пор, как я случайно стал помощником его разрушительной энергии, он, как ни странно, неравнодушен ко мне.
Он сражался в моих битвах, учил меня сражаться самому, несколько раз сбивая меня с ног, и становился психопатом когда кто-то пытался издеваться надо мной.
И под психом я имею в виду не насилие. Но коварность. Он прятал тайники с наркотиками в их шкафу, заставлял их сомневаться в собственном существовании и даже подтолкнул их к смене школы.
Он всегда был незаметным, но очень эффективным.
Эта репутация обеспечила ему статус одинокого волка. Неважно, сколько людей его окружает, я знаю, что в глубине души Илай так же одинок, как и я.
Возможно, даже хуже.
Поэтому я позволяю ему играть с моим подбородком. Может быть, тогда он оставит меня в покое.
— Господи. Ты спишь как мумия, ты знал об этом?
Я не отвечаю, надеясь, что он подумает, что я уже сплю.
— Может, мне стоило пойти с Лэном. У него есть возможность посмотреть, как падут Язычники в их собственном комплексе.
Мои глаза распахиваются и сталкиваются с приглушенными глазами Илая. Он медленно усмехается, пальцы останавливаются на моем подбородке.
— Наконец-то. Я был так близок к тому, чтобы дать тебе по яйцам.
— Элита идет против Язычников?
— Нет, я думаю, Змеи совершают набег на их особняк. Лэн взял попкорн, чтобы посмотреть, как разворачивается внутренняя война после того, как он, вероятно, спровоцировал ее. Правда, сначала он убедился, что Глин в общежитии, а не с Киллианом.
Я сажусь так резко, что Илай вынужден отпустить меня и отойти.
— Да что с тобой такое?
В мгновение ока я встаю, мои босые ноги погружаются в ковер, когда я хватаю свой телефон.
В тот момент, когда я нажимаю на контакт Авы, Илай появляется позади меня, излучая темную энергию Люцифера, его голос снова понижается до предела.
— Вот почему я иногда не люблю Лэна, знаешь ли.
— Заткнись. — Я отгоняю его, но он остается там, ждет, наблюдает, его внимание ничем не отличается от внимания ястреба.
Крейтон: Анника с тобой?
Я мог бы написать Сесилии или Глин, но они не так одержимы своими телефонами, как Ава.
Конечно, ответ последовал незамедлительно.
Ава: ОМГ. Ты только что написал мне? Кто ты такой и почему ты похитил нашего Крей-Крея?
Крейтон: Ответь на вопрос, Анника там?
Ава: Господи. Притормози, нет, привет, как дела? Или, может быть, попытка ответить на дюжину моих предыдущих сообщений, которые ты игнорировал. Я ранена, ты знаешь. Умоляй меня, и я, возможно, подумаю над ответом.
Я чувствую, как за моей спиной напрягается мой брат. Хуже всего то, что Ава серьезно говорила о мольбах. Я не сомневаюсь, что она была бы нахальной просто ради забавы.
Так что я иду на хитрость.
Крейтон: Илай читает этот разговор. Ответь на мой вопрос.
Точки появляются и исчезают несколько раз, прежде чем она отвечает.
Ава: Анни пришлось провести ночь в особняке своего брата.
Моя рука крепко сжимает телефон, а все тело напрягается. Я набираю номер Анники и прикладываю его к уху, слушая длинные, навязчивые гудки.
Нет ответа.
Черт.
Да, она обычно ложится спать рано, чтобы «выспаться» или еще что, но это слишком рано.
Я накидываю толстовку, надеваю первые попавшиеся туфли и выбегаю на улицу.
— Ни за что! — кричит Илай за моей спиной, но я уже бегу по лестнице.
Я снова звоню Аннике, но звонок попадает на голосовую почту.
— Привет, это Анника. Оставьте сообщение, и я перезвоню вам как можно скорее.
Чем больше раз я получаю ее голосовую почту, тем сильнее поднимается моя температура.
Я запрыгиваю в машину и на большой скорости выезжаю за пределы участка, затем набираю номер своего двоюродного брата.
Он берет трубку почти сразу.
— Разве ты не был в фазе «Спящей красавицы»?
— Где ты?
 
— Сейчас смотрю прямую трансляцию лесного пожара, который пожирает Язычников, как святая вода. Пусть все их грехи заточат их в аду на веки вечные. Аминь.
— Там пожар?
— Ты пропустил часть про лесной пожар? — чистый садизм сияет в его голосе. — Я должен похвалить организатора за безупречное планирование и исполнение...
Я нажимаю кнопку «Конец» и жму на газ.
Чувство, которого я никогда раньше не испытывал, проникает в меня с удушающей силой.
И это все из-за нее.
Девушка, которая не должна была участвовать в моих планах, но каким-то образом сумела пробраться внутрь.
Мысль о том, что с ней что-то случилось, превращает меня в дикого зверя.
  
Глава 11
 
Анника 
Когда раздается сигнал тревоги, холодная жидкость брызгает мне в лицо.
Я вскакиваю, задыхаясь, когда брызги из пожарных разбрызгивателей в считанные секунды заливают мою рубашку для сна. Мне требуется еще несколько секунд, чтобы вытряхнуть сон из головы и сфокусироваться на окружающей обстановке.
Запах дыма забивает мне ноздри, а снаружи проникают тени и яркий свет.
Я, спотыкаясь, встаю с кровати и заглядываю в окно, сжимая пальцами подоконник. От вида, открывающегося передо мной, дыхание замирает в горле.
Яркий свет на самом деле не свет. Огромный пожар пожирает верхнюю западную половину особняка.
Ту половину, где нахожусь я.
Где мой брат.
Глубокое чувство ужаса закрадывается в мою душу, и я застываю на месте.
Будучи единственной дочерью Адриана Волкова, я подвергалась опасности больше раз, чем могу сосчитать. Было по крайней мере три попытки похищения и несколько перестрелок. Некоторые подонки готовы на все, чтобы навредить моему отцу, и это включает в себя нападение на меня, Джера и маму, поскольку они считают нас его слабым местом.
Поскольку у нас самая лучшая охрана, все эти попытки заканчивались неудачей, а нападавшие в конце концов умирали. Я никогда не боялась внешних угроз, потому что знала, что папа, Джереми или их люди всегда будут рядом.
Но это не относится к пожару.
А именно к тому, который сейчас пожирает особняк.
Мои глаза расширяются, когда я продолжаю наблюдать за разворачивающейся передо мной сценой. Охранники бегут в разных направлениях, одни со шлангами, другие с огнетушителями. Судя по их напряженным выражениям лиц, кажется, что пожар вышел из-под контроля.
Я вижу с ними Гарета и Киллиана, но ни Джереми, ни Николая не видно.
Ужас другого рода проникает в мою кровь, когда я бросаюсь к двери.
Мои босые ноги скользят по воде, залившей пол, и я наступаю на что-то, но не обращаю на это внимания. Как только я оказываюсь за дверью, меня обдаёт жаром. В темном коридоре так много дыма, что невозможно ни видеть, ни нормально дышать.
Я прижимаю руку к носу и рту и вдыхаю через них токсичный воздух.
Комната моего брата находится по другую сторону этого дыма, но я не уверена, что смогу найти ее в этом аду.
Как будто пламя поглотило все вокруг.
— Анника, спускайся!
Мой позвоночник дергается от громкого голоса. Когда я поворачиваюсь к лестнице, я вижу полуголого Николая, держащего шланг.
— Где Джереми? — кричу я в ответ.
— Мы его не видели. Ты пока выходи. Я пойду поищу его.
Нет, нет, нет...
Я бегу в сторону дыма, не обращая внимания на проклятия Николая.
Глаза слезятся от ядовитого воздуха, и я кашляю, хватаясь за стену для равновесия.
Так не пойдет.
Я задираю подол рубашки, наклоняюсь и смачиваю ее водой с пола, затем прижимаю к носу.
Влажный холод дает небольшую передышку, но дым все равно забивает горло. Глаза жжет, и я кашляю до тех пор, пока не начинаю думать, что меня вырвет.