Бог Боли (ЛП)

— Извини за это, мама. Думаю, проблема с Wi-Fi. Реми, наверное, скачивает свою порнушку.
С экрана я вижу, как мама прижимает руку к груди.
— Прекрати, Илай. Ты такой плохой.
Он подмигивает.
— Самый лучший тип плохого, который ты когда-либо встретишь. Кроме того, посмотри, кто у меня здесь. Редкое зрелище — твой малыш.
Сначала женский вздох доносится до меня, прежде чем Илай наклоняет телефон так, чтобы он был обращен к нам обоим.
Эльза Стил Кинг — воплощение элегантной женщины. Губы цвета персика, блестящие светлые волосы собраны в аккуратный хвост, а лицо одновременно красивое и мудрое.
— Крей! — кричит она, прижимая руку к груди. — О боже, ты спал?
— Да, и твой наглый сын разбудил меня.
Илай пихает меня локтем.
— Я просто заботился о его графике сна, мама. Этот сопляк спит больше, чем считается нормой, страдает серьезным синдромом «Спящей красавицы», он же нарколепсия, и склонен пропускать занятия из-за этого.
— И все равно у него идеальные оценки.
— Все еще спит на уроках так часто, что мои профессора говорят мне об этом. Не надо портить мою репутацию.
— И ты думаешь, что у тебя она хорошая?
— По крайней мере, люди действительно меня знают.
— И это положительно, потому что...
— Мальчики! — мама хихикает с другого конца телефона. — Вы позвонили мне, чтобы поспорить? И оставь своего брата в покое, Илай. Пока он учится, все в порядке.
Я поднимаю бровь в его сторону.
Слышишь, ублюдок?
— Хватит его баловать, мам. Вот почему ты общаешься с ним по FaceTime только раз в год или если твой любимый сын, он же я, планирует сюрприз и пробуждает его от спячки. Где моя благодарность?
— На улице. — Я выхватываю телефон из его руки и подношу ближе, чтобы в кадре был только я. — Нам с мамой не нужно разговаривать каждый день, чтобы поддерживать связь.
— Это точно. — Она улыбается, ее глаза скользят по моему лицу с завуалированным отчаянием. — Я просто очень скучаю по тебе, Крей.
— Я тоже по тебе скучаю, мама.
— К чему вся эта грубость? Ты ведешь себя так, будто с момента вашей последней встречи прошли годы, хотя на самом деле мы приезжали домой месяц назад. — Илай выхватывает свой телефон обратно, чтобы он был в центре экрана.
— Я все еще скучаю по вам, мальчики, каждый день. — Она испускает долгий вздох. — Я скучаю по вечерам, когда я укладывала вас в постель и рассказывала вам сказки.
— Мы можем воссоздать это, скажем, во время нашего следующего визита домой. Но при одном условии. — Илай усмехается. — Сначала выгони папу.
— Я вышвырну тебя за пределы Солнечной системы, сопляк. — Отец входит в комнату, появляясь в кадре позади мамы.
Телефон дрожит в ее руках, когда она слегка поворачивается, чтобы посмотреть на него. Выражение ее лица светится, а черты лица озаряются радужными эмоциями.
Любовь.
Чувство, которое мама пыталась и не смогла привить ни мне, ни моему брату на протяжении многих лет.
Мой отец садится на подлокотник маминого кресла и по-хозяйски обхватывает ее плечо.
Эйден Кинг — это все, что олицетворяет его фамилия: монарх с безжалостной железной хваткой, пресловутый дьявол средств массовой информации и любовь всей маминой жизни.
Он высокий, темный, красивый и абсолютно безжалостный к любому, кто перечит ему — или нам.
С самого детства папа учил нас не позволять другим наступать на нас и непреднамеренно или намеренно сделал нас такими же жестокими, как он.
Илай унаследовал не только его характер. У него черные волосы, темно-серые глаза и похожие черты лица — факт, который мама втайне любит, но открыто завидует, жалуясь, что ее старший совсем на нее не похож.
— Привет, папа. — Глаза Илая блестят обещанием вызова. У него всегда было какое-то странное соперничество с нашим отцом. — Я позвонил маме, чтобы она была в нашем распоряжении.
— Нет, даже если ты перевоплотишься десять раз подряд.
Мама смеется, гладит папину руку, лежащую на ее плече, и смотрит на Илая.
— Правда, сейчас. Прекрати раздражать своего отца. Ты такой плохой.
 
— Слышишь, папа? Я плохой. Наверное, хуже, чем ты, да?
— Даже близко нет. — Папа наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня. — Посмотри, кто у нас тут.
— Привет, папа.
— У тебя все в порядке, сынок?
Я киваю, и мама рассказывает ему о том, что я получаю отличные оценки, полностью опуская часть о том, что я сплю на большинстве уроков и не посещаю вторую половину.
Так поступают матери. Они играют роль моста, посредника.
Якорь.
По крайней мере, мама так делает.
Этого нельзя сказать о другой моей матери.
— Я рад, что ты позвонил, Крей, — говорит папа. — И ты тоже, Илай.
Мой брат показывает большой палец на себя.
— Редкое появление Крейтона — это все благодаря мне. Кроме того, мы оба скучаем по маме.
— И по папе, — заканчиваю я, заслужив редкую улыбку отца.
Он полностью игнорирует попытки Илая раззадорить его. После еще нескольких минут разговора он решает, что мы достаточно потратили маминого времени, и заканчивает разговор.
Как только экран становится черным, я бью Илая по ребрам, отчего он отлетает на другую сторону кровати.
Когда места становится достаточно, я ложусь обратно, подложив ладонь под затылок, и закрываю глаза.
В мое сознание врывается миниатюрная брюнетка с омерзительным ртом.
Или, скорее, образы красных отпечатков моих рук, которые я оставил на ее заднице. Все яркое на фоне бледной кожи, которая так и просится, чтобы ее пометили, поставили синяки и владели ею.
Это было два дня назад.
И столько же времени она тактично избегала меня. Всегда убеждалась, что мы в группе, как будто боялась, что я наброшусь на нее.
Я бы набросился.
Дело в том, что Анника проверяет мой контроль, доводя его до пределов, которые я не считал возможными.
И чем больше она испытывает его, тем сильнее мой зверь визжит от потребности владеть ею.
С этого все и началось.
После того, как она бросила мне вызов, несмотря на мои ясные предупреждения, я должен был преподать ей урок.
Когда я толкнул ее к этим полкам, у меня было намерение наказать ее до смерти, но то, что я получил, превзошло все мои ожидания.
Ее покорность.
Я думал, что видел в ней тайную покорность всякий раз, когда мой тон становился властным, но я никогда не думал, что она была естественной.
Анника не только принимала мои удары боли, но и наслаждалась ими. В тот момент, когда она кончала на мои пальцы, мне потребовалась каждая унция контроля, чтобы не вогнать свой член в ее сладкое тепло.
Я бы сломал ее. Без сомнения.
Поэтому я дал ей и себе временную отсрочку. Я просто не могу предсказать, на что способен, когда дело касается этой девушки.
Матрас опускается рядом со мной.
Я ожидал, что Илай отвалит, но он пинает меня в бок и вытягивается рядом со мной.
— Серьезно, что, блядь, не так с тобой и сном? Почти уверен, что врач, к которому тебя водила мама, сказал, что гормонального дисбаланса нет. Открой глаза.
— Спать лучше, чем разговаривать. Отвали.
Он снова толкает меня в бок.
— Твой старший брат дарит тебе редкий момент единения, крестьянин. Просыпайся, мать твою.
— Иди к Лэну или Брэну.
— Мне иногда не нравится Лэн, а Брэну иногда не нравлюсь я.
— Реми.
— Трахает двух блондинок, пока мы разговариваем. Тоже, блядь? Ты бросаешь меня на них вместо того, чтобы развлекать меня?
— Я не чертов клоун.
— Нет, но ты мой милый младший брат. — Он шевелит пальцами под моим подбородком, как делал, когда мы были детьми.
Я отпихиваю его руку.
— Если тебе так скучно, иди к Аве.
Сладкая тишина заполняет воздух, и я думаю, что мне удалось наконец избавиться от дерьма, но затем его голос эхом раздается в тишине. Он стал ниже, мертвее и утратил прежнюю беззаботность.
— Если я пойду к ней, то убью ее на хрен. — Темнота исчезает так же быстро, как и появилась. — Но сейчас не время и не место. Проснись, пока я не облил тебя водой.