Русальная неделя (СИ)
— Владимир, ты что творишь? — спросил Егор, когда я начал кончиком меча рисовать на берегу Знак.
— А на что похоже? — огрызнулся я. — Пиццу, блин, заказываю.
Манок вспыхнул зелёным огнём. Я, поигрывая верным мечом, смотрел на реку в ожидании.
— Ох, Владимир… — покачал головой Егор.
— Ты скелет видел? — спросил я.
— Да видел…
— Ну и какие могут быть вопросы? Эта тварь тут людей убивает уже не первый год. А мы с тобой кто, напомни? Строители? Пастухи? Гончары? Нет, вроде. Охотниками с утра были.
Егор промолчал. Но я его прекрасно понимал: беспокоился он за меня. Пусть уже формальным наставником и не являлся, а всё равно.
Русалка относилась к среднеуровневым тварям, как и упырь. Но я уже понял, насколько эта категория была разношёрстной. Если волкодлаков, в принципе, можно было щёлкать как орехи, то упырь или вурдалак представляли собой реальную проблему, с большой буквы «П».
Над поверхностью воды появилась голова. Вслед за головой показались плечи, затем — грудь. А потом Захар присвистнул, и даже Савельев чего-то крякнул.
Это под водой русалка была страшным трупом. А здесь, снаружи, под светом солнца, мы увидели девушку. Просто девушку, не обременённую излишней одеждой. Она выходила на берег в чём мать родила, и вода стекала с её юного безупречного тела прозрачными струями.
Девушка кривила лицо, казалось, вот-вот расплачется. Пыталась прикрыться руками и выразительно дрожала.
— Я так замёрзла, — пролепетала она, приближаясь. — Мне так холодно. Кто-нибудь, можете обогреть меня?
— Сейчас! — подорвался Савельев и схватил свой мундир, который скинул прежде чем отправился купаться. — Извольте сюда, сударыня!
Егор молча схватил его за плечо. Савельев принялся вырываться, зачарованный взглядом пронзительно-зелёных русалочьих глаз.
Н-да. Ну что, Владимир? Хотел девчонок красивых — вот, мечты сбываются без всякого «Газпрома». Дело за шашлыками.
— Эй, красотка! — Я свистнул, привлекая к себе внимание. — Хватит. Отбегала своё, помолись, что ли.
Красивое лицо исказила гримаса ярости.
— Сволочь! — взвизгнула девушка и прыгнула на меня.
Глава 8
Я взмахнул мечом, одновременно призвав соответствующий Знак. Голова русалки слетела с плеч ещё на расстоянии пары метров от меня.
Безголовое тело рухнуло мне под ноги. Синюшное, мерзкое. Настоящее.
— Господи, что со мной было? — промямлил пришедший в себя Савельев.
— Морок, — коротко пояснил Егор.
Молния, вырвавшаяся из безжизненного тела русалки, ударила меня в грудь. Я уже даже не поморщился — привык.
Три родии. Слабенькая русалочка попалась, но да на безрыбье и такая сойдёт. Всего у меня, значит, теперь восемнадцать. Было бы девятнадцать, но на одну я кондиционер зарядил, о чём, кстати, не жалею. Пусть наведённый русалкой морок жары и пропал, но всё равно, будем откровенны, май в этом году выдался горячий.
Назар и Савельев принялись суматошно благодарить нас с Егором за спасение. Мы из вежливости покивали, как будто нам было интересно. Захар тем временем выудил нужный амулет и тщательно, с чувством, с толком спалил тело русалки. Во, и шашлыком потянуло!
Мистический огонь сжёг, как всегда, обычные кости и оставил только золотые. Две.
— … а перед городничим я за вас всенепременнейше… — продолжал рассыпаться в благодарностях и заверениях Савельев.
— Башку проверь, — оборвал я его. — Извините, господин Савельев, это я не вам. Да не смотри ты на меня с такой обидой, Захар! Вон, башка русалкина, у воды лежит!
До Захара дошло, что я не пытаюсь его оскорбить. Он подбежал к реке и окатил из своего портативного огнемёта голову. После чего издал радостный вопль. На берегу осталась золотая челюсть.
— Вот и нехер мне тут бухгалтерию портить, — удовлетворённо кивнул я.
Савельев, поняв, что неинтересен, окончательно заткнулся. Трясущийся на жаре Назар последовал его примеру.
Кости мы разделили поровну, по честному. Мы с Егором в воду вдвоём лезли, Захар амулетом помог. Вот каждый немного и обогатился.
— В Смоленске, кстати, курс другой, — заметил Егор. — Там кости подороже принимают.
— Там у чужих могут не взять, — возразил Захар. — А то и по шее дадут. — И с задумчивым видом потёр шею.
— Пусть только попробуют, — сказал я. — Смотрю, охренели совсем эти смоленские. Честных людей в самозванстве обвиняют, кости принимать отказываются. Бардак.
Егор хмуро покивал, целиком разделяя мою мысль. Но в то же время видно было, что его нифига не радует перспектива встрять в очередную разборку, где я всем покажу, как правильно надо жить. Ну а чего я? Виноват, что ли, если все живут неправильно, и учить их, кроме меня, некому… Так и помрут ведь неучёными. Сердце разрывается от беспокойства за народ.
Решили зависнуть на берегу ещё на час — нам с Егором нужно было одежду просушить. Заодно и позагорали.
Лёжа на спине, я смотрел на солнце сквозь опущенные веки и занимался инвентаризацией. Восемнадцать родий. До скачка на следующий ранг — ещё тридцать две. Задолбаешься копить. А учитывая то, что жизнь становится всё веселее, уходить в сплошное накопительство представлялось глупой идеей.
Поэтому я решил инвестировать часть средств в полезные предприятия.
Знак Костомолка обошёлся в десяток родий. Описание полностью соответствовало названию: Костомолка молола кости. Кроме золотых, конечно. Эти нашими средствами были неуничтожимы в принципе.
Разумеется, Знак не без нюансов. На мелких тварях применять особого смысла нет, разве что они собьются в кучку и будут ждать, пока ты их грохнешь. Сил жрёт — мама дорогая. После применения — уже только мечом махать.
Но зато если на тебя нападает одна крупная тварь — тот же медведь — то Знак может реально жизнь спасти. Я уже видел результат применения Костомолки в нашем рейде на колдуна, мне понравилось. Пусть будет. Боевых Знаков в принципе не так чтобы много, так что есть смысл открыть их все, а потом при случае развивать.
Оставалось восемь родий. Подумав, я открыл ещё один боевой Знак — Молнию. Ещё минус пять, но зато теперь я могу не только жечь, но и лупить электричеством.
В сухом остатке три родии. И вот их-то я пока приберегу. Всё равно ничего путного с ними не сделаешь. Надо больше. Гораздо больше. Хоть с Земляной в Европу иди на заработки, вахтовым методом, блин. Русалки все эти худосочные, тьфу.
— Ну что, поедем? — зевнул Егор. — Дотемна как раз до постоялого двора доберёмся, заночуем, лошадям отдых дадим.
Одежда высохла, так что возражений я не нашёл.
* * *Остаток пути прошёл без приключений. Заночевали на постоялом дворе, с утра снова отправились в путь. Следующая ночёвка опять выдалась в каком-то клоповнике, но уже под Смоленском. А в сам город въехали с утра.
— Вот это стена! — восхищённо присвистнул я, высунув голову из окна кареты. — Воюют, что ли, с кем?
— Знамо дело, — отозвался Егор. — С тварями. Почитай сто лет назад стену построили. Сколько народу полегло… Твари день и ночь огрызались, охотники дозоры выставляли. Но зато теперь ни одна зараза не проскочит!
В голосе слышалась гордость. Смоленск был столицей губернии, и тень его могущества падала на все уездные города.
А стена и вправду была эпичной. Кирпичная, толщиной — метра три, если не больше. И внутри, судя по окнам-бойницам, можно было перемещаться от башни к башне. В одной из башен, самой ближней к дороге, я увидел какое-то движение.
— Там охотники? — спросил я.
— Когда как, — отозвался Егор. — Чаще — нет, люди обычные. Вахту несут, а в случае чего подают сигнал. Охотники атаки не ждут, они охотятся.
— Ну и правильно. Лучшая защита — нападение.
Через ворота нас пропустили с минимальной задержкой — господин Савельев был человек известный и популярно объяснил, кто мы и что мы. Перчатки на руках у меня и моих спутников тоже поспособствовали доверию со стороны местных стражников. Хотя в карету они, конечно, для верности заглянули.
