Русальная неделя (СИ)

Заехав на территорию Смоленска, припарковались и стали решать, куда дальше. Жрать хотелось всем, а нежрамши браться за решение бюрократических вопросов — дилетантство чистой воды. Кроме того, надо было где-то устроиться. Даже если порешаем всё быстро, в обратный путь — только завтра, не раньше.
Егор завёл речь о трактире, но Савельев его оборвал:
— И слышать не хочу! Вы проявили истинный героизм, помощника моего спасли. Остановитесь у меня, места, уверяю вас, хватит с преизлихом! Да и господин генерал-губернатор лишний раз убедится, что вы — люди честные и приличные.
Ну да, похоже, я обзавёлся фанатом, причём, очень полезным, учитывая сложившуюся ситуацию.
— Ладно, — сказал я. — Айда заценим твою хрущобу.
Савельев обитал с тихой и незаметной женой в особняке, подобном тому, который занимал несчастный адвокат Урюпин, мечтавший о сыновьях, но располагавший только дочерьми. Места тут и вправду оказалось — хоть жопой жуй.
— Дети выросли и зажили своим умом, — с грустью пояснил Савельев. — Вот и остались мы вдвоём с Татьяной… Думаем продать этот дом, да перебраться в другой, поменьше. Но всё, знаете, как-то руки не доходят.
Накормили нас как следует, с чисто русским радушием. Потом мы разошлись по комнатам привести себя в порядок. Ну, что именно делали Захар и Егор, я не знаю, а сам переоделся в костюм от Брейгеля и с удовольствием оглядел себя в зеркале. Ну как такому джентльмену можно не поверить? Я прям не знаю даже. Убил бы тех, кто не поверит.
Пока собирались, Назар сгонял к генерал-губернатору и пробил нам аудиенцию. Наконец, выдвинулись.
— Красиво тут, — вздохнул Егор, шагая по брусчатке.
И не поспоришь. Поречье против Смоленска — деревня деревней. А тут как-то… Не знаю. И домов каменных больше, и дороги приличнее. Церкви белоснежные, люди в приличных костюмах воспринимаются как правило, а не исключение. Извозчики туда-обратно так и снуют.
Мы, к слову, решили обойтись без транспорта. Савельев заверил, что идти всего четверть часа, а после долгого путешествия все были не прочь размять ноги.
Господин генерал-губернатор обнаружился в несколько неожиданном месте. Рядом с местной администрацией — я так и не понял, как эта фигня называется — был устроен обширный двор для внутреннего пользования, заставленный ростовыми мишенями, штангами, гирями и прочим всяким уважаемым инвентарём. В мишенях были дыры от пуль, и все они кучковались в районе сердца и головы.
Здесь сейчас находился всего один человек. Здоровенный широкоплечий мускулистый мужик лет пятидесяти, со светлыми волосами и густыми усами, раздевшись до пояса и обмотав кулаки тряпками, лупил деревянную куклу.
Кукла была сделана, очевидно, на заказ, каким-то хорошим умельцем, и представляла собой подобие человека, стоящего по стойке смирно. Ноги деревянного человека уходили в деревянную полусферу. Получив удар, кукла отклонялась, но тут же поднималась за свежей порцией.
Короче, господин генерал-губернатор упоённо метелил неваляшку и был этим, кажется, полностью доволен, пока не припёрлись мы.
— А, Савельев! — едва бросив взгляд в нашу сторону, воскликнул генерал-губернатор и пробил кукле прямой в челюсть. — Тебя за смертью посылать. Чего мне там этот твой мальчишка про каких-то русалок брехал?
— И вовсе не брехал, Илья Ильич! — возразил Савельев. — Всё вот именно так и было. И господин Давыдов с товарищами, между прочим, жизнь ему спасли. А может, и мне. Очень уж сильная была русалка.
— Ну так они охотники, работа у них такая, — не впечатлился Илья Ильич. — Привёз самозванца?
Савельев, явно обескураженный таким равнодушием начальства, перевёл на меня беспомощный взгляд. Я шагнул вперёд.
— Вот, кстати, насчёт самозванца. Не знаю, как тут у вас, а там, откуда я родом, за такие предъявы можно зубов лишиться. А то и ещё чего поинтереснее.
Илья Ильич, сбив в очередной раз хуком куклу, быстро повернулся и окинул меня насмешливым взглядом. И перчатку заметил, и костюм оценил.
— Надо же, франт какой. Да только, видите ли, какая штука. У покойного графа Давыдова детей и вправду не было. Мне это доподлинно известно.
 
— Детей не было, — не стал спорить я. — В сыновья Давыдова меня назначил автор доноса, который вы получили. А вот своим наследником — сам граф. В род Давыдовых, как следствие, он меня принял. И об этом есть официальная бумага.
— И у вас она, разумеется, с собой?
— Разумеется, нет. На кой-хрен она мне сдалась — с собой таскать? Понадобится — приедете да посмотрите. А я сюда не расшаркиваться перед вами приехал. Я спросить хочу, как мы с вами будем вопрос решать.
— Какой такой вопрос? — Илья Ильич, похоже, становился всё веселее.
— Вопрос с тем, что меня оскорбили подозрением не по делу. И в Поречье публично произнесли в мой адрес нехорошие слова. Которые подпортили мою безупречную репутацию. Мне, по уму, после такого с вашей головой подмышкой вернуться нужно.
— Верно, верно! — продолжал радоваться генерал-губернатор.
Потом он огляделся, цыкнул языком и произнёс, будто припоминая:
— Зубов, говорите, лишиться? Ну, давайте попробуем, из чего вы скроены.
— То есть? — не понял я.
— Ну, я-то из служивых людей, из простых. Вы — охотник, тоже, как я понимаю, пороха понюхали. Так и чего церемониться? Предлагаю бой до первой крови. Если я одолею — езжайте в своё Поречье и возвращайтесь назад, с бумагой. А если ваша возьмёт — тогда донос тот я сожгу, всё равно грош ему цена. И ещё расскажу кое-что о вашем происхождении. Не всё — всего я не знаю — но кое-что мне известно. И вам, полагаю, также будет небезынтересно узнать.
— Илья Ильич, полноте, можно ли… — обалдел Савельев. Но на него уже никто внимания не обращал.
— Моём происхождении? — спросил я, и кулаки сами собой сжались. — И что же вы о нём знаете?
— Немного, — усмехнулся Илья Ильич. — Честно скажу — туману от того меньше не сделается, история странная и мутная. И есть у меня для вас ещё подарок один, вещица, что покойному графу принадлежала. Да только абы кому не отдам, не взыщите. Как мне вас ещё проверить-то? Может, просто расторопный охотник подкупил прислугу, вызнал про завещание покойного графа и взялся исполнять. Люди в бою познаются.
Вот это был крючок так крючок. Такой просто нельзя было не проглотить вместе с удочкой и рыболовом.
Я скинул камзол и, не глядя, сунул его Захару. Тот с готовностью подхватил.
Охотники вообще восприняли ситуацию куда спокойнее, чем Савельев. Тот от изумления аж за голову схватился. А мои — ничего.
Ну, бой. Ну, с генерал-губернатором. Не человек он, что ли? Человек. Причём, насколько я понимаю, вполне уважаемый. А если уважаемый человек жаждет выхватить по морде — спрашивается, кто я такой, чтобы отказывать?
Сам я фанатом бокса никогда не был. В бою предпочитал рукопашку, как штуку более эффективную. Но старинные традиции, тем не менее, уважал. Равно как и Илья Ильич.
Живому сопернику, пришедшему на смену деревянной неваляшке, генерал-губернатор обрадовался, как дитя новогоднему подарку. Поначалу. Получив крепкий хук слева, слегка обалдел. Не ожидал, видимо, от неведомого самозванца владения приёмами бокса на уровне повыше, чем у него.
Илья Ильич был ощутимо тяжелее меня. Если себя нынешнего я отнёс бы к среднему весу, то Илью Ильича записал в уверенные тяжи. Но на этом преимущество генерал-губернатора и заканчивалось. Удар у него был поставлен отлично, а вот в защите наблюдались серьёзные прорехи. Неудивительно, в общем-то — безответная деревяшка такой себе спарринг-партнёр.
Бой закончился моей безоговорочной победой.
— Готов, — глядя на хряпнувшегося на землю генерал-губернатора, решил Егор. Он как-то сам собой определился в рефери.
Захар согласно покивал. Савельев, до сих пор в ужасе держащийся за голову, теперь ещё и глаза зажмурил. Судя по бледному виду, прикидывал, продержится ли эта голова на плечах хотя бы до вечера. И выводы были неутешительными.