Терминатор 1938 (СИ)
Что ж, впереди у свежеиспечённых Дважды Героев и битвы и войны, тут никак не отвертеться ни им, ни СССР, ни мировому так сказать, сообществу. Чертовски интересно понаблюдать за судьбой Кравченко и Грицевца. Если в «нашем варианте» Григорий погиб в сорок третьем, в чине генеральском, в бою (подвёл нераскрывшийся парашют) то Сергей не повоевал в Великую Отечественную, перерубило аса винтом самолёта при посадке в сложных метеоусловиях в разгар освободительного польского похода…
Но судьбы лётчиков ведомы лишь ангелам крылатым, а воткомандарм Павлов после разгрома самураев получил высокое назначение — первый зам у оклемавшегося Шапошникова. Как многозначительно, полунамёками, повествует «Красная звезда», — сидят до утра два стратега Борис Михалыч да Дмитрий Григорьич и карты исчёркивают, планируют победоносные освободительные походы РККА. Ироничные «краснозвёздовские» перья даже параллель провели с кинохитом «Чапаев», — дескать, на картошке тоже можно планировать победы, но братья Васильевы показали в кино войну гражданскую, а ныне с развитием техники совсем иные битвы предстоят. И советские полководцы — прям молодцы и гении, готовы сражаться и побеждать в современных реалиях, что блистательно доказал товарищ Павлов!
Надо признать, Дмитрий Григорьевич раздолбал самураев действительно знатно и со значительно меньшими потерями чем в «нашем варианте». «Бронетанковый Павлов» за две недели с момента вступления в командование группой войск существенно поднял боеготовность «стального кулака», — Одиннадцатой танковой бригады и так командиров и механиков настропалил, что все мыслимые и немыслимые эксплуатационные нормативы танки бригады превзошли в 2–3 раза. А потом — в бой! Сильнейший сконцентрированный удар, разгром основных вражеских сил, одновременно погром вражеских тылов кавалерийскими, совместно с монгольской армией, отрядами. Японцы, рассечённые танковым клином надвое, сопротивлялись отчаянно, но сталинские соколы помогали «броне» как штурмовкой, так и разведкой. Потому Павлов, ясно видевший поле боя, бил, бил, бил на опережение.
«В европах» за противостоянием СССР и Японии наблюдали пристально. И если Великобритания и Франция о дальневосточном «конфликте» высказывались сдержанно, то в берлинских газетах неожиданно заголосили о «дальневосточном блицкриге» и гениальнейшем Павлове…
Представляю, как Гудериан рвёт и мечет, требуя от абвера подробнейшей информации о действиях Дмитрия Григорьевича в степях монгольских — наши-то военкоры дают лишь общую, «лубочно-всепобедительную» картинку. Но всё-таки можно понять, что взаимодействие летунов и танкистов Павлов отладил на пятёрку, равно как и службы тыла сработали идеально. Хотя, ведь и в нашей истории боеприпасов, горючки и продовольствия у группировки РККА на Халкин-Голе было в достатке. А япошкам, опрометчиво сунувшимся вглубь «материка», накостыляли от души. В принципе, товарищ Сталин что «у нас», что «здесь» последовательно проводил политику «растаскивания» японских сил в Китае. Ясен пень, что вооружённые отряды Компартии Китая и силы Гоминьдана без поддержки Советского Союза загнулись бы через полгода-год. А так вполне себе противостоят самураям и их китайским марионеткам, почти десяток лет уже как воюют (худо-бедно, но воюют) с японскими захватчиками.
Лично мне кажется, что президент России первой четверти 21 века Путин, именно у Сталина перенял тактику «периферийного удушения оппонента». Ведь так называемые народные республики ДНР и ЛНР и созданы то были для создания (пардон за тавтологию) проблем Украине, чтоб «братский народ» ресурсы тратил не на развитие, а на противостояние «шахтёрам». Так ведь и товарищ Сталин в Китай погнал вояк исключительно для распыления сил самураев, чтоб тем не до Владивостока было.
Такие вот военно-политические шахматы, да-с…
Но «здешний» Халкин-Гол помимо явления народу и Политбюро блистательного полководца Павлова ознаменовался и гибелью Кирилла-Константина Симонова. Отчаянный военкор погиб в самой концовке, — добивали кавалеристы-рейдеры какой-то японский обоз и вспомнившие о доблести самурайской тыловики пару раз всего и выпалили. Но этими последними неприцельными выстрелами полчерепа снесли молодому поэту, увязавшемуся за кавалерийским спецназом…
А ведь мне следовало, ой следовало насторожиться уже 11 мая, когда не случилось авиакатастрофы и гибели Анатолия Серова и Полины Осипенко. Однако тогда, в мае, лишь удивился и порадовался’сдвинувшейся лавине', ведь специально ничего не предпринимал для спасения Героев ССР. А не случившаяся катастрофа лучшее подтверждение тому, что полученная от британского агента Бонда стратегическая информация руководством Советского Союза принята во внимание, что «пошёл процесс» изменений, новых вводных по всем наркоматам, оттого и у ВВС РККА расписание «сдвинулось». Вот и не полетели 11 мая 1939 года Анатолий и Полина в вечность.
Рад, разумеется, как за лётчиков, так и за актрису Валентину Серову, за молодую и чертовски популярную «звезду эпохи». Архиинтересно игры с историей, с «генеральной линией» оборачиваются. Эх, Симонова чертовски жаль, талантище безвременно сгинувший. И кто ж напишет теперь самые главные для бойца строки? «Жди меня» кто напишет?
Само собой, можно и просто запустить в народ стихотворение. Однако поступлю иначе, хоть немного карму поправлю — и в этой и в прошлой «командировке» коммуниздил песни у авторов. Здесь же и сейчас сыграю иначе, непременно «припишу» Симонову его ещё не созданный шедевр…
С помощью старшего адъютанта Шапошникова, полковника Савостьянова, вышел на только-только вернувшегося из Монголии Ортенберга. Представился туманно, но пройдоха журналист, некогда с ходу сочинивший эпическую битву двадцати восьми панфиловцев с ордой немецких танков на подступах к столице, мигом уяснил, что товарищ Горбачёв Михаил Сергеевич (да, прикололся) представляет Разведуправление РККА, ведь кого попало доверенное лицо «мозга армии» не порекомендует.
— Давид Иосифович, дело деликатное, больше по вашей, писательской части.
— Слушаю, — учтиво склонил голову Ортенберг, мотнув при этом несуществующим чубом. Похоже, военкор наголо обрился в командировке, дабы вшей не плодить, но пока не привык ходить «под Котовского», хотя сейчас модно, наверное, говорить: «обрился под Павлова»…
— От Симонова остался черновик стихотворения. В нашем департаменте поэтов нет, но высокая художественная ценность очевидна. Принято решение передать документ сослуживцам покойного.
— Любопытно, любопытно, — акула пера слово пират за кружку с ромом ухватился за два измятых тетрадных листка на которых «штабным» ярко-красным карандашом, почерком Симонова, с перечёркиваниями-исправлениями-добавлениями (дабы показать творческий процесс) и сохранился для истории текст «Жди меня». С опережением на два года сохранился.
Только сейчас понял какого дурака свалял, глядя на Ортенберга, жадно вчитывающегося в строки, которые и здесь станут, абсолютно уверен, классикой. Сходство буковок — ерунда, никакая экспертиза не подкопается, читывал немало о Симонове, запечатлелись в памяти киборга особенности почерка гения фронтовой поэзии. Но если листки уцелеют, мало ли, попадут в музей литературный или ещё куда, то по прошествии времени, году эдак к двухтысячному решат потомки в этой реальности провести генетическую экспертизу. По слюне на карандашном следе. И что тогда? М-да, ситуёвина. Впрочем, о чём думаю, тут надо аки ужу на сковородке вертеться, чтоб не пройти «по ведомству Лаврентия», а грежу о далёком 2000 годе…
— Что ж, Михаил Сергеевич, — Ортенберг отложил листы, непроизвольно стараясь их разгладить, — ни малейшего сомнения, — это Симонов, его стиль, характерные обороты, почерк в конце концов. Финальное «Посвящается Вал.Сер.» — Серова Валентина, совершенно точно. Костя ей восхищался, можно сказать боготворил, но кто он против Героя Советского Союза комдива Анатолия Серова, — жалкий щелкопёр. Не смотрите так, это слова Константина.
М-да, ЗДЕСЬ к августу 1939 года Симонов покойник, а Серов жив здоров, звание комдива получил за подготовку на подмосковных полигонах лётчиков для «группы Павлова». Сталин самолично придержал героя Испании, категорически запретил Анатолию Константиновичу сцепиться в небе Монголии с самураями, дескать, хватит там Смушкевича, а подготовка резерва — вопрос стратегический. Это мне полковник Савостьянов «доверительно» рассказал.