Терминатор 1938 (СИ)
Вот те раз, более чем на месяц события ускорились! И наверняка в этом немалая заслуга британского агента Алекса Бонда, сообщившего в беседе с Меркуловым о высоких лётных характеристиках японской истребительной авиации и о слабой подготовке советских лётчиков, каковые совсем расслабились под командованием врага народа Блюхера.
Тогда ещё Всеволод усомнился — какого рожна Великобритания стремится помочь Советскому Союзу на Дальнем Востоке. Ответ, что в Лондоне заинтересованы в поражении японской сухопутной армии и усилении роли флота, помнится, не удовлетворил собеседника. Через пару дней Меркулов «невзначай» вернулся к разговору и явно действуя по опроснику составленному в Кремле заговорил об опасности для Британии разворачивания японской агрессии на юг. Одновременно противостоять и Германии и Японии даже Флот Его Величества не сможет, времена не те.
На что заместитель Берии (и товарищ Сталин «за ширмочкой») получили подробный ответ про желание Рузвельта спровоцировать япошек и используя мощь американской экономики, раскатать Страну Восходящего Солнца, утвердиться в Китае и Юго-Восточной Азии, подмяв под себя перспективнейшие рынки. Ну а интерес Лондона, (точнее, группы Черчилля) в том, что одновременно воюя с Японией и Германией, Рузвельт сосредоточится на Тихоокеанском театре и в Европу не полезет, ограничившись перебрасыванием через Атлантику вооружение по так называемому, в недрах Пентагона разработанному и горячо одобренному президентом плану «ленд-лиз». А риск для Британских колоний, для Сингапура, даже для Индии — что ж, какая война без риска? И потому толстяк Уинни крайне заинтересован в усилении мощи СССР на Дальнем Востоке, особенно усилении крепости Владивосток. А после победы и южную половину Сахалина СССР обратно получить должен всенепременно, а почему бы и не создать Японскую Социалистическую Республику на Хоккайдо?
Меркулов тогда уехал несколько ошарашенный, но более к теме дальневосточной не обращался, предпочитая выпытывать у альбионца сведения об агентах островитян в России со времён царя-батюшки, особенно в революционной среде. Похоже, Коба, уконтропупив Ежова, к пережившим Большую Чистку соратникам по Политбюро и ЦК доверия не питает…
Сама драка на Халкин-Голе, где СССР провоцировал и таки спровоцировал Японию воевать в невыгодных в плане логистики условиях, меня интересовала мало, победили тогда и сейчас выиграют, вон и асов раньше перебрасывают. Надо использовать конфликт для быстрого служебного роста Константина Константиновича. Но тут Шапошников удивил так удивил.
— Вы совершенно правы, голубчик, Фекленко надо менять, не соответствует Николай Владимирович новым веяниям, остался лихим кавалеристом, пусть и переучившимся на танкиста. Но взаимодействие родов войск в современной войне, это не его.
— Рокоссовский поправился…
— Ничего, пусть лечится Константин Константинович, а Фекленко замену достойную нашли, причём и я и Иосиф Виссарионович не сговариваясь выбрали!
— Выбрали⁈ Жукова?
— Нет, не Жукова, Георгий Константинович влип в неприятную историю, моральное разложение и разговоры в сомнительных компаниях до добра не доводят. Надеюсь, органы разберутся и Жуков вернётся на службу.
— И кто же назначен дальневосточным Суворовым?
— Эка вы шутить изволите, голубчик, — с «личным порученцем Сталина», пусть ранее и никогда не виданным, опытный штабист и хранитель наиважнейших военных секретов командарм первого ранга Шапошников беседовал откровенно, словно с самим Генеральным секретарём. Ну, собственно «так и задумано было»…
— Павлов! Бронетанковый Павлов! — ошарашил начальник Генштаба.
— Что? Он же танкист, как и Фекленко. В Испании командовал совсем уж небольшими силами. Опыта руководства корпусом, считай в армию разворачиваемым, нет.
— Ничего, опыт дело наживное. А Иосиф Виссарионович полагает, что после чистки армии надо быстрее продвигать молодых и энергичных командиров, дать им время, проверить в настоящем деле. Чтоб когда начнётся, командармы были и обстрелянные и грамотные. Подберём Дмитрию Григорьевичу сильную штабную группу, наладим постоянную связь с Оперативным Управлением…
— Вы, Борис Михайлович, Генеральным Штабом командуете, вам виднее.
— А про Рокоссовского рассказывал Лаврентий Павлович, да-с. Рассказал, что очень достойно держался в тюрьме Константин Константинович, никого не оговорил, несмотря на пытки. Ничего, пускай поправляется наш польский гусар, а за назначением дело не станет!
Вышел от «заряженного» на поправку здоровья Шапошникова так сказать, в «смешанных чувствах». С одной стороны жаль, что не стартанул ракетой в высь командную Рокоссовский, но тема с Павловым очень, очень интересная. Если бравый танкист разгромит япошек, а талантов воинских у Дмитрия Григорьевича вот нисколечко не меньше чем у Григория Константиновича, то быть Павлову и командующим округом и главой Генштаба. Стоп! Я же только что Шапошникова «подлечил», не отпустит Сталин взбодрившегося Борис Михалыча на непыльную и второстепенную должность «советника вождя».
Да и ладно, всё равно расклад к сорок первому лучше чем в нашей реальности вырисовывается. Шапошников на Генштабе, Жуков комкор, а Павлов тогда — командующий округом? Хм, любопытственно, любопытственно. Но сначала в монгольских степях Дмитрий Григорьичу надо не облажаться…
Глава 13
В моей первой, ещё «человеческой» жизни были крайне популярны фото трёх трижды Героев Советского Союза — Жукова, Кожедуба и Покрышкина. Маршал СССР, полковник и майор (звания на тот момент) весело и победно глядели на фотографа, очень агитационный снимок, очень. Это уже потом, после свержения Лаврентия, Георгий Константинович стал четырежды Героем.
А сейчас, похоже, новые Герои прорисовываются. Поменялась всё ж таки реальность, поменялась! Надеюсь, в лучшую для Родины сторону…
Все газеты первую страницу отдают под фото трёх первых дважды Героев Советского Союза — Командарма первого ранга (перескочил через ступеньку с комкора) Дмитрия Григорьевича Павлова и сталинских соколов Григория Кравченко и Сергея Грицевца.
Интересно, что и Кравченко и Грицевец также как и «у нас» стали первыми «Дважды Героями», хотя «битва за небо Монголии» протекала иначе, ведь одно появление на Дальнем Востоке почти на месяц раньше команды асов Смушкевича прежние расклады смешало не слабо. Практически все японские истребители были уничтожены за первые две недели боёв (да и было их куда как меньше чем у советской группировки) а потом самураи перебрасывали из Китая по одной — две эскадрилье, каковые мгновенно перемалывались освоившимися в монгольском небе «интернационалистами». К нашим аэродромам отважных японских летчиков (пока ещё не камикадзе) в этот раз не подпустили, не смогли отбомбиться по стоящим в ряд «ишакам» узкоглазые империалисты. И раскрутилась «спираль истории» в сторону обратную, хотя и с интересными совпадениями…
Кравченко, судя по газетным сообщениям, лично сбил девять вражеских машин, Грицевец — семь. Подозреваю, что счёт остальных асов не увеличивался лишь оттого, что в Токио решили приберечь своих лётчиков, не сжигать их понапрасну в глухих степных ебенях…
Бравый же полководец Павлов совершенно в чапаевском стиле, под прикрытием славных сталинских соколов, организовывал рейд за рейдом героической «Стальной» одиннадцатой танковой бригады, громя самураев «напором стали и огня». Во второй половине июля Дмитрий Григорьевич лично повёл бригаду добивать империалистических гадов у горушки Баин-Цаган, в чём весьма и преуспел.
«Красная звезда» и «Правда» несколько раз отмечали, что лихой танкист Павлов подвергает себя чрезмерному риску и что товарищи Сталин и Ворошилов настоятельно рекомендуют храбрецу поберечь себя для дальнейших славных дел. Не впрямую, но считывалась привыкшими меж строк смыслы отыскивать гражданами Советского Союза, влёгкую считывалась симпатия вождей к отважному полководцу и призыв готовиться к будущим, неминуемым и скорым битвам да сражениям.