Я подарю тебе тьму (СИ)

Засов скрежещет, я с трудом открываю тяжелую железную дверь. Вниз во тьму идут ступени. Я достаю пару светящихся бабочек и начинаю спускаться.
Разноцветные огоньки окрашивают каменные стены в веселые пятна, но не разгоняют поселившийся в моей душе мрак. Ступени заканчиваются, и я оказываюсь в просторном подземелье, явно рассчитанном на много поколений Мирчеллиев. Одна часть пуста, но в другой в ряд стоят саркофаги. Сначала самые старые на вид, покрытые вековой пылью, так что имена на них плохо видны. Даты постепенно приближаются к нынешним. По летоисчислению Гроста сейчас 5563 год. Я дохожу до последних саркофагов и делаю глубокий вдох, перед тем как стереть пыль с надписи на предпоследнем. «Эвайна Миллурий. Нашей возлюбленной приемной дочери от скорбящих родителей и брата. 5546 — 5563». Ей было всего семнадцать, когда она умерла, думаю я. Всего на год младше меня. На саркофаге лежит ветка рябины. Красные ягоды кажутся каплями крови, присохшими к камню. Это Тиэрен в прошлый раз принес ее. А я и не заметила, когда он отломил ветку. Наверное, спрятал в плаще.
  
Подходить к следующему саркофагу мне страшней всего. Сердце бьется уже в горле. Я смахиваю перчаткой пыль, делаю еще один глубокий вдох. Здесь, под землей, пахнет сыростью. И вечностью. Я опускаю глаза на надпись. «Тиэрен Нэрвис виконт Мирчеллий. Спи с миром, сынок! 5542 — 5563».
Земля не содрогается у меня под ногами. Нет, я бы удивилась, если бы не увидела этой надписи, но все же я закрываю глаза и на минуту прислоняюсь лбом к каменной стене, пытаясь прийти в себя. Слезы текут у меня по щеке, и я вытираю их перчаткой. Касаюсь рукой края саркофага, прощаясь. Ледяной камень приводит меня в чувство. Теперь я спешу покинуть место скорби. Желтые, голубые и зеленые пятна от моих бабочек пляшут по ступеням, пока я бегу вверх. Выбегаю и попадаю прямо в руки Льерена. Нет!
— Пусти!
Я резко отшатываюсь, и по моему бледному лицу маг все понимает. Глаза Льерена загораются скорбью.
— Астра! — глухо говорит он. — Я тебе все объясню.
— Не приближайся ко мне! — кричу я, отбегая на несколько шагов от Льерена. — Ты клерр! Или в тебе клерр! Я видела метку у тебя на… теле, Льерен, и она черная!
Я обличающе смотрю на мага. Льерен ерошит волосы непокрытой головы.
— Да, это так, — спокойно говорит он, и у меня сердце сжимается в ожидании ответа.
— Кто? — еле выдыхаю я. Этот вопрос меня интересует больше всего. — Кто? Тиэрен?
Но Льерен мотает головой, и я закрываю рот рукой, боясь разрыдаться.
— Я тебе все расскажу, Астра, — говорит маг.
Он запирает склеп. Показывает мне жестом идти вперед по тропинке к дороге, и я иду, совершенно убитая.
— Мы дойдем сами. Поезжай в город! — приказывает Льерен вознице, и тот, послушно развернувшись, трогает коней. А мы остаемся с магом вдвоем в осеннем лесу, чутко прислушивающемся к каждому нашему слову.
— Не замерзла? — беспокоится маг. — Может, я зря отпустил экипаж?
— Нет, мне не холодно. И я могу идти пешком.
— Я покажу тебе тропинку, которой мы с Тиэреном часто бегали в город.
Льерен идет наперерез по лесу, и я пристраиваюсь рядом. Иду, не отрывая глаз от кончиков ботинок, которые выныривают у меня из-под юбки. Шуршу мертвой листвой.
— Тиэрен твой… брат?
— Да. Старший.
— Это чувствуется.
Льерен усмехается.
— Удивительно. Он старше меня на десять минут, но всегда вел себя так, словно старше на десять лет, не меньше.
— Вы близнецы?
— Да, так что не отличишь. Ну, родители различали, естественно.
— А что случилось? Как получилось, что…
Я не знаю, как продолжить. Боль вкручивается мне в сердце. Ну естественно! Мне не могло повезти! Мне никогда не везло. Так с чего я решила, что в Холлине будет все идти по-другому? Стоит мне чего-то захотеть, поверить в счастье, как происходит что-то, что все портит.
— Ты помнишь, я рассказывал тебе, что сделал ошибку? Трагическую ошибку?
— Помню. Тогда-то это и случилось?
— Да. Это была моя идея — восстановить прореху между мирами, через которую вырывается Черный туман. Дядя много лет придумывал это заклинание, подбирал руны. Оно должно было сработать!
Я слышу в голосе Льерена горечь. Мне хочется взять мага за руку, может, даже обнять его, но я остерегаюсь. Я пока не понимаю, как относиться к нему в свете новых открытий.
— Но оно не сработало?
— Нет. Марсий стоял на краю круга, а мы с Тиэреном и Эвайной внутри. Тиэрен не хотел брать ее, но Эвайна уперлась. Она была очень упрямой. Совсем, как ты, — усмехается грустно Льерен.
— И что произошло?
— Мы начали обряд. Я видел, как зазияла прореха между мирами. Мы с Тиэреном пытались сдержать рвущуюся в мир тьму. А Эвайна помогала. Но где-то, возможно, мы ошиблись. Вдруг взрыв. И пламя. Тьма ринулась с такой чудовищной силой, что смела нас со своего пути. Я ударился головой о стену и потерял сознание. Очнулся в обгоревшей одежде, с ушибами и весь в крови. А они…
Льерен замолкает и отворачивается. Я не выдерживаю и беру мага за руку. Мы останавливаемся на мостике, перекинутом через реку. Вокруг золотится лес, но для Льерена сейчас ночь. Его глаза, утратив блеск, невидяще смотрят вдаль, и в них стоит невыносимая боль и тоска.
— Эвайна лежала мертвая. И мой брат был мертв. Марсий был без сознания. Он сильно пострадал, но остался жив. Хотя что это за жизнь? Инвалидом без малейших остатков магии? Я перетащил их в экипаж. Носил одного за другим. Одного за другим… — в голосе мага звучит мука. Он погрузился в темный колодец своих мучительных воспоминаний. Я подхожу к Льерену и обнимаю его. Он машинально прижимает меня к себе, но вернуться из прошлого не может. — Потом снова потерял сознание. А очнулся уже дома, в Замке-на-горе…
— Подожди! — прерываю я. — Значит, погиб Тиэрен, а не ты?
— Думаю, что тогда, во время взрыва, погиб я, — настойчиво говорит маг.
— Думаешь?
— Почти уверен.
— Но разве человек не поймет по своему телу?
— Я же говорил, — устало повторяет маг. — Мы близнецы. Второе тело получило еще больше повреждений. Там никто бы не разобрался, кто из нас выжил, а кто погиб.
— Не знаю, — теряюсь я. — Это все как-то неубедительно. Ну хорошо. А почему тогда на саркофаге имя Тиэрена?
— Не знаю. Я не помню сами похороны. Вероятно, меня на них не было.
— Но кто же сказал родителям, что умер Тиэрен?
— Полагаю, что ты знаешь на это ответ, — цедит сквозь зубы Льерен.
— Полное безумие! — возмущенно говорю я, отстраняясь от мага.
Наклоняюсь над перилами и смотрю в черное отражение моста в реке. Вода бежит лениво, и на дне водоросли стелются белыми волосами по камням. Как волосы мертвых.
— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы какая-нибудь девушка появлялась в моей жизни? — звучит за спиной глухой голос мага. — Одно дело временный несерьезный флирт, а другое дело настоящие отношения.
Я поворачиваюсь к магу.
— То есть ты не хочешь никаких серьезных отношений, Льер? — спрашиваю я с горечью. — Со мной.
— Как я могу? — в глазах мужчины беспросветная тоска. — Что я могу дать тебе, кроме тьмы и боли?
— Но почему… почему один из вас не изгнал другого? Если Тиэрен настоящий хозяин тела, почему он не изгнал тебя? Или, наоборот, если все же подселенец он, а не ты, почему ты не изгнал его?
— Ты в своем уме, Астра? — удивляется Льерен. — Как я могу второй раз убить своего брата?
Ну да, ну да, логично. Безумно, но логично.
— Я уже ничего не понимаю, — жалобно говорю я. — Мне кажется, что я сама схожу с ума с вами обоими.
— Бедная моя малышка, — говорит с кривой улыбкой Льерен, притягивая меня к себе. — Бедная моя Звездочка. Упала с неба в беспросветную тьму.
  
Он трется щекой о мои волосы. И продолжает горячо бормотать, видимо, изливая на меня свои затаенные мысли.
— Как я сердился на Тиэрена за то, что он привел тебя ко мне. И как радовался. Ты правда была звездой для меня — яркой, светлой, радостной. Но я не могу тянуть тебя за собой во тьму. Я даже думал найти другого мага, чтобы отдать тебя ему.