Песец всегда прав (СИ)

— Поеду я смотреть, что там надо восстанавливать, чтобы заселиться. Там, поди, только стены и остались. А содрал ты, Костенька, с меня как за полноценное имение.
— Деньги переведешь в течение недели, иначе сделку аннулирую, — не поддался на шантаж император.
Настроение его после очередного обвинения в краже стало еще хуже, чем после того, как Живетьева объяснила, почему придется меня признать.
  
Сама она уходила тоже не слишком довольная, бурча себе под нос: и «Жмот», и «Мог бы быть и поблагодарней», и уже привычное «Кругом одни идиоты».
Император без сообщницы тоже разошелся, сорвался на ни в чем не повинном секретаре, отдавая распоряжение, что на соревнованиях должен победить тот, кто сильнее.
Но это было не столь важно, как грядущая дуэль с Фадеевым, в которой я в любом случае проиграю репутационно, если чего-нибудь не придумаю.
  
Глава 11
 
«С Фадеевым надо что-то делать», — сообщил мне Песец, как будто я сам этого не понимал.
«Предлагаешь превентивно убить? Так ведь при Беспаловой другой Фадеев появится, к гадалке не ходи».
«Теперь ты понимаешь, почему мой создатель предпочитал уединение? И делал выбор в пользу сидра. Сам видишь, насколько сидр лучше женщин — от него никогда не бывает проблем, только радость», — нелогично продолжил разговор симбионт.
«К сожалению, эту проблему сидром можно решить, только стукнув нужного человека бутылкой по голове».
Желательно императора, и тогда, когда с ним будет Живетьева. Пусть потом целительница доказывает, что ни при чем. Император ей многое мог бы простить, но не покушение на себя.
«Беспалова тебе свинью подложила, пусть она и решает, как сделать из нее отбивную».
Предложение было дельным, но напрямую к Беспаловой я пойти не мог, придется сначала поговорить с Шелагиным. Слушать что императора, что Живетьеву смысла больше не было, поэтому я решил вернуться в гостиницу.
Вошел я туда так же незаметно, как и вышел, используя в основном Перенос, который позволял свободно перемещаться через стены. Этим я не злоупотреблял, потому что энергии уходило много даже на короткие расстояния. Куда больше, чем если просто пройтись или даже пробежаться.
Поэтому в гостиную, через которую нужно было пройти, чтобы попасть в мою спальню, я вошел через распахнутые двери и сразу обнаружил, что она занята компанией из Шелагина и Беспаловой. Княгиня сильно нервничала, и, когда я вошел, она как раз говорила:
— Павел Тимофеевич, может, в виде исключения, потревожите Илью?
— Калерия Кирилловна, это невозможно. Прерванная медитация опасна для самого Ильи, — вдохновенно сочинял Шелагин, тревожно посматривая на мою комнату. Наверное, гостья уже давно хотела со мной пообщаться, а я всё никак не заканчивал медитировать.
Пришлось зайти к себе, сбросить куртку и выйти в гостиную через дверь.
— Илья, ну наконец-то! — обрадованно воскликнула Беспалова. — Что у тебя за медитация такая, что ее ни в коем случае нельзя прерывать?
— Семейные наработки очень эффективные, — ответил я и сразу быстренько сменил тему: — Калерия Кирилловна, что-то случилось, что вы меня ждете?
— Да вот, мы никак не можем решить с Павлом Тимофеевичем, как минимизировать последствия. Я не отрицаю, что случилось это по вине нашей стороны, хотя Таисия уверяет, что сама не может понять, почему согласилась на предложение Фадеева…
Я вздохнул и поставил защиту от прослушивания.
— Потому что в ее окружении есть девочка с даром убеждения, которая выполняет приказы Живетьевой.
— То есть по ней отработали менталом? Ты уверен? Это серьезное обвинение по отношению к Фадеевым… — нахмурилась Беспалова.
— Информация точная, из надежного источника. Но без имени исполнительницы. Знаю только то, что она рядом и принадлежит к клану Живетьевых. Если другая фамилия — скорее всего, под клятвой. Фадеева тоже сыграли втемную. Более того, планируют сыграть и завтра. Он собирается вызвать меня на дуэль за оскорбление чести княжны Беспаловой.
— Зачем? — недоумевающе спросил Шелагин.
— Чтобы появился повод не признавать меня наследником, — пояснил я. — Это все интриги императора и Живетьевой. С соревнованиями не получается, пытаются зайти с другой стороны. Мол, даже за честь его невесты бьется другой.
Я посмотрел на Беспалову, она смутилась и начала постукивать ногтями по подлокотнику. Другой реакции от нее не последовало, поэтому я продолжил:
— Я вижу только одно решение: вызвать Фадеева на дуэль самому, но подозреваю, что он после нее скончается от целительской помощи, потому что император хочет стравить Фадеевых и Шелагиных.
— Ах, он старый козел! — с чувством сказала Беспалова. — Павел Тимофеевич, нам нужен опережающий ход.
Шелагин кивнул.
— Калерия Кирилловна, вам следует немедленно зафиксировать ментальное вмешательство. Вот прямо сейчас хватайте дочь и получайте свидетельство.
— Так. — Она приподнялась над стулом, но опять села. — А потом?
— А потом будем действовать в зависимости от результата. Если времени прошло мало и можно будет выйти на конкретного человека — то один вариант, а если нельзя — то второй. Нам предпочтительнее, чтобы было нельзя.
— Почему? — удивился я.
— Потому что тогда мы имеем право обвинить Фадеева. Подозреваю, что, если выйдем на подругу дочери, она скажет, что действовала из лучших побуждений: из симпатии к Таисии.
— А как же источник Ильи?.. — повернулась ко мне Беспалова.
— В суде его предъявить будет нельзя. Официально мы ничего не знаем.
— Понятно. То есть это я что-то заподозрила и поехала с дочерью на проверку. Но директору Лицея я на ушко скажу, что у него там менталом балуются. И артефакт нужно Таисии найти подходящий, если уж такое дело пошло. Хорошо, что я ее у себя сегодня задержала. Так, мы поехали проверяться.
Она подскочила и направилась к выходу.
— После проверки сразу возвращайтесь, — крикнул Шелагин ей в спину, пока она не вышла из зоны действия заклинания.
Беспалова, не оборачиваясь, кивнула и исчезла за дверью, перестав слышать наши разговоры, поэтому я добавил для Шелагина:
— А еще в планах императора если не удастся избежать признания меня наследником, грохнуть всех нас.
— Грохолка не выросла, — мрачно сказал Шелагин. — Вот ведь, скотина, пользуется тем, что имеет двадцать кругов Силы…
— Двенадцать, — поправил я. — Своих у него двенадцать. Я это точно могу сказать, потому что видел сам. Остальное добавляет реликвия. Подозреваю, она же заставляет княжеские реликвии перекачивать силу к императору.
— Почему так думаешь?
— Потому что тренированный маг с пятнадцатью кругами может если не справится, то противостоять какое-то время магу с двадцатью кругами Силы, — пояснил я. — А если принудительно их снижают — то без шансов.
— Хм… Слухи ходили, что у императора кругов больше двадцати, и намного, а оно вон как поворачивается. О такой возможности реликвии не знал. А ты откуда знаешь? — спохватился он.
— Я предполагаю, исходя из того, что мне известно об артефактах Древних, — увернулся я от ответа. — Все реликвии — сеть из того времени.
— Верно, — одобрительно сказал Шелагин. — Как ты догадался? Это держится в секрете.
«Тоже мне секрет, — фыркнул Песец. — Об этом мог не догадаться разве что тот, кто ни разу не видел реликвию вживую».
— Внимательно изучаю вещи Древних.
— Это, конечно, хорошо, но ничуть не приближает нас к решению проблемы с императором, — вздохнул Шелагин. — Если реликвия тянет бесконтрольно силу у того, кто с ней связан, то шансов победить императора в прямом противостоянии у нас нет.
  
— Если не убрать у него доступ к реликвии.
— Шутишь? — невесело усмехнулся Шелагин. — Императорская сокровищница — самое защищенное место. Похитить реликвию невозможно.
«Тем не менее один раз реликвию мы сперли, сопрем и второй, — жизнерадостно сказал Песец. — Только это слишком грубо. Тоньше надо работать. Лишить императора доступа — и все».