Грешная одержимость (ЛП)

Я никогда раньше не делала ничего подобного, и это меня так же волнует, как и заставляет чувствовать себя совершенно незащищенной. Покачивая бедрами, я сосредотачиваюсь на своих движениях, думая о том, как я могу соблазнить мужчину, от которого мне так отчаянно хочется получить прикосновения.
— Прикоснись к себе, Дани, — шепчет Ефрем, словно услышав мои мысли.
Мои глаза распахиваются и обнаруживают, что он небрежно прислонился к дивану, его глаза беспокойно скользят по моему телу, показывая мне, куда именно он хочет, чтобы я положила руки.
— Покажи мне, что заставляет тебя чувствовать себя хорошо, — уговаривает он.
Я дрожу, темное желание в его голосе усиливает мою потребность, и покачивая бедрами, я провожу руками по талии и вверх, обхватывая грудь. Голубые глаза Ефрема следят за моими руками, хотя он остается совершенно неподвижным, и его сдерживание кажется почти легким, если не считать силы, с которой он сжимает кожаный подлокотник. И вдруг мне хочется быть неотразимой. Я хочу сделать так, чтобы он не смог оставаться в стороне.
Проведя одной рукой вверх по груди и шее, зарывшись в волосы, я позволяю другой руке скользить вниз по телу, скользя по мягкому кружеву трусиков, пока не достигаю вершины бедер. Мои губы приоткрываются, глаза закрываются, когда пальцы находят клитор. И я тихо стону, а моя киска сжимается в ответ.
Я задыхаюсь, когда сильные руки находят мою талию мгновение спустя, и когда я открываю глаза, Ефрем прямо передо мной. Платформа высотой в фут делает нас почти одного роста, и от интенсивности его взгляда у меня дрожит живот.
— Моя очередь, — выдыхает он, его руки скользят по моим бедрам, чтобы схватить мою задницу.
Он притягивает меня к себе, и мои ладони находят сильное тепло его широкой груди, когда он крепко прижимает меня к своему телу.
— Больше никаких танцев? — Дразню я, мой взгляд перемещается на его губы.
— Я собираюсь заставить тебя танцевать всю ночь напролет, — обещает он, затем сокращает расстояние между нашими губами.
Мои руки обвивают его шею и я страстно целуют его. Мне нравится, как мягко, но непреклонно его рот прижимается к моему, как его язык гладит мои зубы, заявляя свои права на меня. Мое дыхание учащается, когда его руки скользят по моей заднице к внутренней стороне бедер. И командным рывком он выдергивает мои ноги из-под меня и обхватывает их вокруг своей талии.
Мой клитор пульсирует от внезапного контакта, и хотя на нем все еще брюки, я чувствую, как член Ефрема пульсирует рядом со мной, твердый и жаждущий наполнить меня. Он несет меня без особых усилий, не удосуживаясь посмотреть, куда мы идем, пересекая комнату и одновременно целуя меня.
Нервы покалывают у меня в позвоночнике, когда я задаюсь вопросом, к какой штуковине мы направляемся. Наши губы так крепко сомкнуты, что я не вижу, что происходит позади меня. Трепет предвкушения делает мои соски твердыми. Я выгибаюсь в груди Ефрема, желая удовлетворить свою потребность в трении.
Он стонет, его руки сжимают меня сильнее. Затем он перестает идти. Только когда я задыхаюсь и задыхаюсь, он прерывает наш поцелуй и смотрит мне в глаза.
— Ты доверяешь мне, Дани? — Бормочет он, из-за чувственного акцента вопрос звучит слишком опасно.
Тем не менее, я киваю.
— Хорошо. — Затем он опускает меня на гладкую, твердую поверхность. От прохладного дерева у меня мурашки бегут по ногам и рукам. Это стол для деревообработок или, по крайней мере, я могу приравнять его к этому в своем мире. И Ефрем аккуратно укладывает меня на него. Наклонившись, он берет мое запястье и поворачивает его наружу, прижимаясь губами к удивительно чувствительной плоти.
Я с удивлением наблюдаю, как он медленно целует меня по внутренней стороне руки до сгиба локтя, посасывая губами. Воздух с шипением проникает в мои легкие, когда меня пронзает резкое возбуждение. Я чувствую, как образуются засосы, но мне все равно. Когда возбуждение скользит по моим складкам, я могу думать только о том, как отчаянно я хочу, чтобы Ефрем продолжал идти вперед.
  
Его губы скользят вверх по моей руке и через ключицу, а затем следуют за грудиной к расщелине между грудями. Его руки ласкают мою грудь так же, как и я, нежно обхватывая и массируя ее, пока он внимательно лижет мою кожу. Затем его руки скользят под мои лопатки, чтобы расстегнуть бюстгальтер. Я стону от удовольствия, когда ткань скользит по моей коже. И через мгновение я слышу тихий щелчок моего бюстгальтера, падающего на пол.
— Ты такая идеальная, — рвано дышит Ефрем, его глаза и руки исследуют мой обнаженный торс и грудь.
Мое дыхание сбивается, когда его губы сжимаются вокруг одного соска, его язык перекатывает комок, а руки массируют упругую плоть. Затем он движется дальше на юг, его губы скользят по центру моего тела, а пальцы скользят к высокой талии моих трусиков. И он медленно их снимает.
Бросив мое нижнее белье на пол, Ефрем становится в изножье стола у моих ног, его глаза открыто оценивают меня, а его руки обхватывают мои лодыжки. На мне все еще туфли с ремешками, а он ставит мои ноги на стол, сгибая колени и обнажая мою киску.
— Держи их здесь, — приказывает он, твердо ставя подошвы моих туфель на стол чуть ниже моих бедер.
Я прикусываю губу и внимательно наблюдаю, как он берет каждую из моих рук и опускает их, чтобы схватить за лодыжки.
— Теперь не двигайся ни на дюйм. — Говорит он.
Каждая команда, произнесенная с такой властностью, заставляет меня дрожать от предвкушения. И я не могу не восхищаться скульптурной формой спины Ефрема, его невероятно широкими плечами, когда он пробирается к стене кнутов и ограничений.
Сердце колотится, когда я вспоминаю обо всех приспособлениях для пыток, и почти отпускаю лодыжки, чтобы сесть. Я не уверена, что готова быть избитой тростью или чем-то еще, но я доверяю Ефрему, напоминаю я себе. И у меня есть стоп-слово, если это будет слишком.
Шампанское, шампанское, шампанское.
Когда он поворачивается ко мне, он держит в руках длинный моток черной веревки. Он пропускает его сквозь пальцы со знакомым комфортом, пока не находит конец и не начинает завязывать узлы.
О боже мой. Во что я ввязалась?
20
ДАНИ
Заставляя себя сделать глубокий вдох, я вспоминаю нашу последнюю ночь вместе, когда Ефрем с силой прижал меня к крыльцу моего дома и жестко трахнул. Он держал мои руки над головой, мое тело было настолько полностью под его контролем, что я не смогла бы остановить его, даже если бы захотела.
И это знание сводит меня с ума.
Мне нравилось, как он претендовал на меня, и если мне могло нравиться, когда он так злился, я уверена, мне понравится все, что он задумал для меня сегодня вечером. Эта мысль успокаивает меня, и я обращаю внимание на великолепные линии его тела, а не на быстрое биение своего сердца.
— Это Шибари. — Говорит он, обвязывая веревку вокруг одного из моих запястий и лодыжек и прочно связывая их вместе. — Благодаря этому у меня есть контроль, и ты должна мне доверять.
Закусив губы, я киваю.
— Скажи мне, если слишком туго. — Ефрем делает паузу, когда я не сразу соглашаюсь, слишком завороженная замысловатым узором, который он завязывает так легко, как если бы это была коса.
— Все в порядке, — уверяю его я, когда понимаю, что он ждет ответа.
Он продолжает, завязывать узлы вокруг моей талии так, чтобы моя нога прочно удерживалась в нужном положении. Затем он переходит на другую сторону от меня.
— Если тебе это понравится, я смогу связывать тебя во всевозможные узлы, — поддразнивает он, в его глазах светится теплое предвкушение.
Когда он заканчивает последний узел, я так крепко связана, что не могу пошевелить ногами. Мои руки также прочно зафиксированы на месте, колени и лодыжки раздвинуты, чтобы дать ему полный доступ к моим дырочкам. Ограниченное, но уязвимое ощущение шокирующе эротично. Как и мягкое нажатие веревки, врезающееся в мою кожу.