Ревизор: возвращение в СССР 25 (СИ)

Уже через полчаса она сидела перед ним в его кабинете.
– Оксана Евгеньевна, у вас сложилась очень нехорошая ситуация с жильём, – заговорщицки понизив голос чуть ли ни до шёпота, начал Щербаков. – Из квартиры за последнее время выписались сразу три человека, муж, сын и дочь. Вы остались вдвоём с сыном в трёхкомнатной квартире. Город вынужден принять соответствующие меры…
– Какие ещё меры? – так же тихо спросила его Оксана Евгеньевна, чувствуя, что воздуха стало не хватать.
– Так как ваш сын фактически проживает в частном секторе с женой и дочерью, а там метража достаточно, то, боюсь, комиссия признает у вас излишки жилплощади.
– И что? – напряглась она.
– Вас могут переселить в принудительном порядке на меньшую жилплощадь.
– Как это? – не могла поверить своим ушам Оксана Евгеньевна, хоть и слышала о таком. Но признать, что такое возможно именно в ее отношении, не могла…
– По закону, вам одной положена всего одна комната. А квартир однокомнатных у города сейчас нет. Обсуждается предоставление вам комнаты в коммунальной квартире.
– Что? – потерянно уставилась она на него.
– Да, к сожалению. А ваша трёшка пойдёт многодетным очередникам.
– Да вы что? – дрожащим голосом спросила она. – Я столько лет городу отдала! У меня муж пожарным столько лет прослужил…Жизнью рисковал…
– Вот только поэтому я вас и пригласил сегодня, Оксана Евгеньевна. Потому, что вы заведующая детским садом, а не рядовая нянечка, понимаете? Я могу придержать рассмотрение вашего вопроса, максимум, на две недели. За это время вам надо прописать как можно больше людей в квартиру. А там вы уже решите сами, что будете с ней делать, меняться, разъезжаться… Но это уже будет ваш собственный выбор, а не то, что город в коммуналке комнату вам предоставит, понимаете? И ещё, наличие несовершеннолетних детей в квартире будет вам очень на руку. По моему опыту, такие семьи не уплотняют, даже при наличии небольших излишков жилплощади.
– А сколько мне надо людей прописать в квартиру, чтобы нас оставили в покое? – воспряла духом Оксана Евгеньевна, осознав, что никто её в коммуналку, пока что, не выселяет.
– Для трёшки идеально четверо жильцов, тогда к вам, точно, ни у кого не будет вопросов.
– Спасибо вам огромное! – искренне поблагодарила она, поднимаясь.
Поспешно попрощавшись, она покинула кабинет Щербакова, а он с усмешкой глядя ей вслед, набрал номер Шанцева на телефоне.
– Ну, дело сделано, Александр Викторович, – сообщил он ему. – Очень удивлюсь, если Якубова всю семью сына теперь к себе не пропишет. И еще будет бегать за ними и умолять поторопиться…
***
Москва. Обувная фабрика «Красная Заря». 
Положив трубку, директор обувной фабрики Серов на секунду задумался, а затем схватил карандаш и поспешно записал, пока не вылетело из головы, название улицы, на которой находится детский дом.
– Ничего не понимаю, – озадаченно вспоминал он свой разговор с Павлом. – Хотел дать ему несколько пар обуви для жены и матери из дополнительной партии, а он отказался. Да ещё и велел детям помочь, конкретному детскому дому… Это что же получается? Эта команда не только деньги делает, но и благотворительностью занимается? Неожиданно… И не говорили же ничего об этом раньше, хотя, какой приличный человек таким хвастается? 
И приятно удивлённый директор обувной фабрики вызвал помощницу.
– Надо связаться с директором детского дома на Воронцовской улице и узнать, в чём нуждаются их воспитанники по нашему профилю, – распорядился он.
***
Румянцев встретил меня как обычно, на входе, и проводил к себе в кабинет.
– Давай определяться с лекцией. 
– Я же предлагал прочитать лекцию по атомной энергии: перспективы развития и риски, – вздохнул я.
Вспомнил, что собирался накидать еще несколько тем, но что-то забегался, то с одним, то с другим.
– В принципе, пойдет, – неожиданно согласился Румянцев.
– Вы же говорили, что у вас есть кому эту тему читать? – напомнил я, приятно удивившись.
– Решили сравнить показания, – отшутился он.
 
– Ясно, – достал я свой самодельный ежедневник. – Когда?
– На следующей неделе, возможно, во вторник. Завтра позвоню и уточню.
– Эх, завтра у меня гастроли в Долгопрудном на целый день.
– Не понял?
– Выездной день в обществе «Знание». На каждое предприятие в другой город мотаться накладно, вот и организуют серию лекций в одном городе на разных предприятиях.
– А, это как ты летом так же ездил, помню, помню. И сколько предприятий в этот раз за день надо будет объехать?
– Даже и не знаю еще. Штук шесть-семь, смотря насколько большой город. Никогда там раньше не был…
– Понятно, – кивнул капитан. – А я хотел тебе ещё одну работёнку предложить… Не хочешь на радио поработать?
– Что? На радио? Кем? – откровенно офигел я от такого предложения.
– Будешь выступать в программе для молодёжи…
– Только этого мне и не хватало для полного счастья, – с сарказмом ответил я. – Зачем мне так светиться в моём возрасте? Да и побочные неожиданные эффекты тоже выявились. Вон стоит только в «Труде» статью опубликовать, как вся семья письма разбирает, что на моё имя в редакцию приходят, уже неудобно перед ними. Мешками их домой приношу, под Новый год кто увидит, вполне может подумать, что я Дедушка Мороз. А тут ещё и с радио письма пойдут, и тоже мешками. Мы же загнёмся их разбирать да отвечать!
– Подожди отказываться. Тут свои плюсы есть. Например, Союз журналистов. Чем три года статьи в газету писать и носиться потом со сборником статей как с писанной торбой, искать, где его издать, год на радио повыступаешь и без всякого сборника членом «Союза журналистов» станешь. Там все едино, в газете ты пишешь, или на радио выступаешь, уже им подходишь. Сам понимаешь, у нас есть возможности подтолкнуть, кого надо, чтобы все решили в твою пользу, если согласишься...
– Ну, если только так, – задумчиво ответил я. – Но с семьёй мне, всё равно, надо посоветоваться. Дайте мне несколько дней.
– Лекцию по атомной энергетике когда на согласование принесёшь?
– За выходные напишу и в понедельник привезу, – пообещал я.
– Ну, тогда, в понедельник и к вопросу о радио вернёмся. Да, и принеси еще новых тем побольше. Чтобы было из чего выбрать…
На том мы и договорились, и он проводил меня на выход.
По дороге в спецхран все думал об этом неожиданном предложении Румянцева. Соглашаться или нет? Вспомнив выступление Аиши, подумал, что это же, всё равно, будет запись, а не прямой эфир. Хотя я и с прямым эфиром тоже спокойно справлюсь. Голос у меня поставлен. Нервы в порядке. К современной идеологии полностью подстроился, каждое своё слово привык полностью контролировать, лишнего не скажу. А сказать с высоты своего возраста современной молодёжи мне есть что… К тому же, к ровесникам молодёжь как-то охотнее прислушивается, нежели к старшему поколению. Себя вспоминаю в шестнадцатилетнем возрасте, сорокалетние мне казались динозаврами, да что они могут понимать в современном мире! И вообще, очень заманчиво быстро попасть в Союз журналистов. Но сначала надо посоветоваться с женой… Она со мной советовалась перед выходом на работу, надо и ее уважить…
***
Москва. Школа № 378. 
Директор школы Быстрова с нетерпением ждала звонка от родителей одного из своих взбалмошных учеников, но работа потребовала от неё поездки в РОНО.
– Нина Георгиевна, вам звонили, – суетливо подала ей записку секретарь, не успела та войти в приемную.
– Отлично, – обрадовалась Быстрова, поспешно скинула пальто и шапку и набрала заветный номер. Секретарь большого человека соединила их с собеседником через несколько секунд.
– Нина Георгиевна, всё выяснил, – услышала она на том конце провода. – Значит, так… Ваш Самедов Рашид Фархадович уволен из Верховного Совета неделю назад. По собственному желанию. Стало также известно, что недавно он вылетел в Тикси на постоянную работу. Нового телефона его никто не знает. И вообще, кого я не спрашивал, все сомневаются, что он у него там есть.