Борись за меня (ЛП)

— Но это все равно не повод держать меня в заложниках в моем собственном доме!
Джимми смеется, поднося кружку с кофе к губам.
— Думаю, ты имеешь в виду ваш дом.
Я бросаю на него взгляд.
— Предатель.
Может, я и продала дом, но несколько недель назад он вписал меня в договор вместе с собой. Так что мы оба владеем им… за его деньги.
— Разве ты не должен был выйти на пенсию?
— Трудно уйти с фермы, когда ты мало что можешь делать, твой парень никогда не управлял фермой, а я не нашел человека, достаточно компетентного, чтобы делать то, что умею я, — жалуется Джимми.
Мы с Деком думаем, что дело в том, что он действительно не хочет уходить на пенсию и что ему нравится быть рядом с нами. Я не возражаю. На самом деле я была бы рада никогда не отпускать его, но это просто эгоизм.
Я знаю, что вычеркнула из его жизни десять лет, когда была в коме, и с тех пор он стал таким же защитником, как и Деклан.
Я улыбаюсь и беру еще одно печенье.
— Думаю, ты прав.
— Чертовски верно. Он наполняет чашку и подносит ее ко мне.
— Знаешь, тебе будет трудно заставить меня держаться подальше, когда родится этот ребенок. Будет много вещей, которые нужно будет сделать здесь, пока вы оба будете ухаживать за младенцем.
Я киваю.
— Не сомневаюсь.
— И не говоря уже о том, о чем еще нужно позаботиться.
Я сдерживаю улыбку от того, как он заведен.
— Конечно.
Деклан открывает заднюю дверь и улыбается.
— Привет, Джимми. Я думал, ты собираешься взять выходной и остаться дома по случаю своей пенсии.
Джимми опускает кружку с грохотом, который отдается в голове, и я прикусываю язык так сильно, что чувствую вкус крови. О, теперь он влип.
— Дети думают, что я могу просто уйти на пенсию, — бормочет он себе под нос, выходя из комнаты. — Думают, что знают все, пока что-нибудь не сломается, и тогда выход на пенсию означает просто бесплатную работу.
Деклан смотрит на дверь, через которую он вышел, а потом на меня.
— Что за…
— О, ты вляпался в дерьмо, друг мой.
— Я поздоровался.
— А потом ты упомянул, что он должен быть дома.
— Значит, ты его разозлила, и удар достался мне? — спрашивает Дек.
— Ага. Мне нравится, как все получилось.
Он закатывает глаза.
— У меня есть сюрприз.
— Для меня?
— Да, любимая, для тебя. Пойдем. Деклан протягивает мне руку, и я беру ее.
Мы выходим на улицу, и я глубоко вдыхаю, закрыв глаза. Мне так приятно находиться здесь. Солнце греет мое лицо, влажность низкая, так как еще раннее утро, а небо — самое яркое и голубое.
— Ты даже не представляешь, как я ненавижу сидеть взаперти.
— Думаю, представляю. — Деклан останавливает меня, поворачивая лицом к себе. — Я хочу, чтобы ты надела это и не жаловалась.
Я опускаю взгляд на черный галстук и поднимаю бровь.
— Ты хочешь, чтобы я надела только это? Мы же на открытом воздухе, Дек. Джимми может видеть из окна, и фермеры повсюду.
Он смотрит в небо, а потом снова на меня.
— Как бы ни была привлекательна мысль о том, что ты голая, в одном лишь галстуке, на улице ранним утром — это не то, что я имел в виду. Я хотел надеть его тебе на глаза.
— О! Теперь понятно. Повязка на глаза.
— Да, любимая.
— В другой раз говори, куда ты хочешь завязать галстук. Я похлопываю его по груди.
Деклан смеется и помогает мне завязать повязку.
— Ты видишь?
Я слегка двигаю головой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но вокруг все черное.
— Ничего.
Он дважды поворачивает меня к себе.
— Я что, прищемила хвост кому-то?
— Нет, но ты — худший человек, чтобы пытаться удивить, так как ты наблюдаешь и все подмечаешь, так что я подстраховываюсь.
Он прав. Я самый худший кандидат. Через несколько недель у меня будет вечеринка в честь ребенка. Они пытались сделать это сюрпризом, но он вел себя странно, и я пронюхала и узнала об этом. Это было очень мило, что он старался. Я изо всех сил старалась не подавать виду, что знаю, но несколько дней назад я упомянула, что тема с поездом была отстойной, и сорвала все.
Я уверена, что он хотел меня придушить.
 
Тем не менее, сейчас у нас тема зоопарка, и именно в этом стиле я оформляю комнату Дикона.
— Мы уже пришли? — спрашиваю я, ненавидя темноту.
— Чуть дальше… — Деклан берет меня за руки, увлекая за собой. Я понятия не имею, в чем заключается его грандиозный сюрприз, но того факта, что я выхожу из дома, достаточно, чтобы вызвать у меня эйфорию.
Последние несколько недель я чувствовала себя прекрасно, но моя властная медсестра сделала мою жизнь абсолютно несносной. Я не могу ходить на работу, ездить на машине, много гулять или напрягаться, потому что это вредно для ребенка.
Клянусь, я могу ее побить.
Поэтому мне приходится прибегать к уловкам, чтобы не терять работу.
— Хорошо, — говорит Дек, когда мы останавливаемся.
Я вдыхаю запах дерева, свежей краски и следов сена. Его руки переходят к галстуку, медленно снимая его с моей головы.
Мои глаза расширяются от шока. Месяц назад это был мой сарай. Это был небольшой служебный кабинет с фермерским оборудованием внизу и стойла, которые мы не использовали ни для чего, кроме как для хранения.
А теперь он прекрасен.
Стены покрыты и выкрашены в мягкий светло-серый цвет, на полу лежит подложка и коврики. Справа, где были стойла, все убрано, и теперь здесь зона отдыха с диваном и двумя большими креслами.
Даже близко не похоже на прежнее место.
— Дек, — говорю я, пытаясь осмыслить все это. — Это невероятно.
— Пойдемте сюда, — говорит он, кладя мою руку себе на плечо.
Он тянет меня вглубь, к задней комнате.
— Ванная комната там переделана и теперь… чистая и пригодная для использования.
Я бы лучше описалась, вместо того чтобы пользоваться тем, что здесь было. Это было отвратительно.
— Я рада это слышать.
— Я предупредил весь персонал, что если кто-то воспользуется этим, то будет уволен.
Я смеюсь.
— Ну, я не уверена, что они не смогут им воспользоваться, но я с тобой согласна.
— Давай я покажу тебе самое интересное.
— Это еще не все?
Он кивает. Я позволяю ему отвести меня на заднюю сторону, где теперь есть две комнаты с открытыми амбарными дверями.
Я задыхаюсь.
— Это офисы?
— Это твой, а это мой.
Я захожу внутрь, и мое сердце переполняется любовью к этому человеку. Он прекрасен. Здесь стоит большой серый деревянный стол с белыми встроенными книжными шкафами за ним. Они уже заполнены некоторыми из моих юридических книг, которые, как я знаю, были в моем офисном здании.
За столом стоит белое кожаное кресло с мягкой спинкой. Это стильно, современно и очень похоже на меня.
— Я знаю, что ты несчастна, работая в доме, и нам обоим нужно пространство, чтобы заниматься любимым делом. Я властный и смешной, но, по крайней мере, здесь ты в безопасности и можешь чувствовать себя комфортно.
— О, Деклан, — говорю я, и слезы наворачиваются на глаза, готовые вот-вот пролиться.
— Теперь мы оба сможем работать, и ты сможешь выходить из дома, не заставляя себя слишком быстро возвращаться к работе в офисе.
Шансов мало, но я просто улыбаюсь ему.
— Это очень мило. И прекрасно сделано. Я бы ничего не стала менять.
— Я рад. Я очень тебя люблю.
Я поднимаю руку и кладу ее ему на щеку.
— Я люблю тебя.
— Я хочу сделать и дать тебе все.
— Ты уже дал.
Он дал мне больше, чем может понять. У меня есть своя ферма, ребенок на подходе и мужчина, которого я люблю.
Он отдал мне свое сердце, и я никогда его не верну.
Эпилог
Сидни
— Какого черта ты здесь делаешь? — спрашивает Девни, когда я вхожу в здание своего офиса.
— Насколько я знаю, я здесь работаю.
Она закатывает глаза.
— Да, но ты сказала, что тебя не будет какое-то время.
— Я солгала и сбежала.