Черный маг

– Нам нужно поговорить с настоящем свидетелем.
– Это во‑первых, – согласился Грей, – а во‑вторых, мне пора услышать о другом убийстве.
* * *
Виктор и Грей вернулись в отель к концу обеда и заказали еду в номер. Пока профессор готовил свой абсент, Доминик любовался видом из окна его люкса. Предвечернее солнце заполняло Ноб-Хилл тенями, и улицы наводнили толпы туристов.
  
Сан-Франциско говорил с Греем чередой холмов над вечерней синевой Тихого океана, светлым небом, ветхими барами и кафе. Этот город предпочитал быть интересным, вместо того чтобы хвастаться самым высоким небоскребом. Однако Грея тем не менее больше тянуло к мрачным реалиям Нью-Йорка.
– L’église de la Bête, – проговорил Виктор, – Церковь Зверя.
Грей повернулся посмотреть на него, заложив руки за голову и прислонившись к окну.
– Симпатичное названьице для храма. Я так понимаю, это там произошло второе убийство?
– Причем в ту же самую ночь, когда не стало Маттиаса, – подтвердил Виктор. – Жертву звали Ксавье Марсель, а еще величали Черным Клириком, он был главным священником L’église de la Bête. Церковь эта окутана тайной, и Ксавье, в отличие от Маттиаса, не был публичной фигурой.
Грей подождал, пока Виктор сделает глоток абсента. Казалось, профессор отвлекся на какую‑то мысль, однако тут же отмахнулся от нее и сосредоточился на разговоре с Греем.
– Во Франции Ксавье был в розыске в связи с похищением двух человек, девочек-близнецов из парижской семьи среднего класса. Их так и не нашли. – Виктор закинул ногу на ногу, огладил галстук поверх рубашки. – Ходят слухи, будто вход в L’église de la Bête открыт лишь тем, кто участвовал в ритуальных жертвоприношениях.
– Мы ведь сейчас говорим о животных, я правильно понимаю? – переспросил Грей.
В ответ Виктор медленно покачал головой.
– Боже мой… – Доминик не совсем поверил Виктору, когда они впервые встретились в Хараре за столом в конференц-зале и профессор спокойно проинформировал Грея с его тогдашним начальником, что в мире до сих пор существуют культы, практикующие человеческие жертвоприношения. И не совсем верил до тех пор, пока не увидел собственными глазами пещеры под Большим Зимбабве. Впрочем, после этого реальность Грея навсегда изменилась.
– В отличие от Дома Люцифера, – пояснил Виктор, – в L’église de la Bête действительно поклоняются дьяволу. Эти сектанты почитают сатану и отрицают Бога, веря, что через обожествление дьявола получат власть в мире.
В глазах Виктора Грей увидел знакомый огонек, подтверждающий, что интерес профессора к предмету расследования выходит далеко за рамки детективной работы. Доминик симпатизировал своему начальнику и уважал его. Но также знал, что у того есть личная страстишка, заставляющая Радека носиться по миру и изучать культы, в которых проявляются крайности человеческой природы. Он был одержим поиском скрытых знаний.
– Итак, мы имеем дело с людьми, которые возносят хвалы сатане, – резюмировал Грей. – И раз уж ты уже сообщил мне, что тут имели место человеческие жертвоприношения, я понимаю, что речь не о скучающих подростках, которые наслушались музыки в стиле хеви-метал.
– Скучающие подростки порой совершают такое, что никакими словами не выразить, – подчеркнул Виктор. – Но в данном случае они ни при чем. L’église de la Bête – не замкнутая секта, а, скорее, сборище организованных сатанистов со штаб-квартирой в Париже и маленькими церквями по всей Западной Европе и, как считается, в Штатах. Поговаривают, будто последователи культа просочились в определенные слои высшего общества, включая правительство, и ответственны за целый ряд похищений и убийств.
– И ты помогал в парижском расследовании, я ведь ничего не путаю?
Виктор кивнул.
– И что? – поинтересовался Грей.
– Главного свидетеля нашли зарезанным в неблагополучном районе Парижа.
Доминик скривился.
– Между этими убийствами есть еще какие‑то связи? В смысле, помимо того факта, что обе жертвы были лидерами сатанинских культов. Ксавье убили так же, как Маттиаса?
– Ксавье нашли в его парижской квартире, он был один, и причина смерти неясна. Но установлено, что она наступила в полночь.
Виктор показал Грею несколько фотографий плотного мужчины средних лет, раскинувшегося на ковровом покрытии. Его мускулистые конечности неестественно выгнулись и посинели. Один из снимков запечатлел крупный план расширенных зрачков трупа.
– Отравление? – спросил Грей.
– Скорее всего. Токсикологического отчета пока нет. Соседи видели, как он вошел в свою квартиру в районе девяти вечера и больше оттуда не выходил. Никто не заметил, чтобы в дом пробрался кто‑то подозрительный. Жак сказал, что соседи пришли в ужас, когда узнали, кем на самом деле был респектабельный буржуа, бок о бок с котором они жили.
Грей со свистом выдохнул сквозь зубы.
– А еще какие‑нибудь совпадения есть?
– Месье Ксавье Марсель тоже получил письмо. Если не считать указанного там имени, оно было в точности таким, как послание, доставленное Маттиасу Грегори. В нем Ксавье объявляли еретиком и грозили ему смертью, которая наступит через шесть дней.
– Похоже, это решает дело. И уничтожает мою теорию о том, что Маттиаса убила конкурирующая сатанинская церковь или даже кто‑то из его организации – в наказание за отсутствие истинной веры. Судя по твоему рассказу, нельзя утверждать, что Черный Клирик не был по-настоящему верующим.
– Точно, – буркнул Виктор.
– И это возвращает нас к неизвестному, который пытается нанести серьезный удар разным сатанинским культам мира. Пока что у него отлично получается.
Виктор сцепил пальцы, и Грей почувствовал, что шеф чего‑то недоговаривает. Был в этом деле какой‑то непонятный нюанс.
– На данном этапе нет смысла строить дальнейшие предположения, – проговорил профессор.
Грей поджал губы, но ничего не сказал.
Виктор достал два списка. В первом перечислялись свидетели гибели Маттиаса, во втором – все члены секты, и профессор принялся сличать их между собой. Сперва он нашел и отметил звездочкой одно имя, следом – другое. Грей наклонился к нему:
– Что ты ищешь?
– Старейших сектантов и новичков, которые присутствовали в ночь убийства. Я считаю, это даст более широкое представление о деятельности культа.
Грей записал информацию, и Виктор ткнул пальцем в имя Дугласа Оукенфилда. Рядом с ним значился адрес.
– Начнем с того, кто дольше всех варится в этой каше, – пояснил профессор.
 
Глава 8
 
Когда Грей с Виктором взяли такси до Хейт-Эшбери, туман сгустился, а заходящее солнце со всех сторон обступила полутьма. Окутанные туманом, они пронеслись по грязным улицам района Тендерлон и мимо парка Буэно-Виста, после чего оказались на Хейт. Такси скользило сквозь дымку, его со всех сторон обступали низкие серые здания.
В машину просачивался землистый запах марихуаны. Глядя в окно, Грей с усмешкой предположил, что тут, возможно, больше лавчонок с тибетскими товарами, чем во всех Гималаях. Сразу за магазином виниловых дисков такси свернуло налево, заинтересовав кучку белой молодежи с дредами, развалившуюся на сложенных картонных коробках. Через два квартала автомобиль прибыл к дому Дугласа Оукенфилда, прихожанина Дома Люцифера с 1966 года, то есть практически с момента основания.
Первым делом Грей подумал, что Дуглас Оукенфилд совершенно не скрывает свои религиозные убеждения. Перед домом стояла железная шипастая ограда, а на кованых воротах красовалось изображение существа с крыльями, как у летучей мыши, и рогатой козлиной головой. Монстр сидел по-турецки и держал в каждой руке по змее. Двор за воротами порос жухлой травой и был завален какими‑то ветками. В окнах большого викторианского дома висели портьеры эбонитового цвета, и каждый дюйм строения, включая крыльцо, крутую крышу, башенку, широкую каменную лестницу и водостоки, был выкрашен черным. Над дверью висела перевернутая пентаграмма.