Черный маг

Виктор махнул своим удостоверением Интерпола, представился сам и представил Грея. Женщина с длинными волосами, стянутыми в конский хвост, и без единой морщинки на мягкой коже показалась Грею либо новичком, либо человеком, который погряз в сидячей работе и никогда не выходил из-за письменного стола.
– Где же детектив? – поинтересовался Грей.
– Не смог прийти, – ухмыльнулась служительница закона.
  
Грей и Виктор переглянулись. Ее тон явно говорил: «Может, вам и не наплевать, кто прикончил этого подонка, но нам до этого и дела нет».
– Я особо оговорил присутствие детектива, который ведет следствие, – сказал Виктор.
Женщина хмыкнула.
– Вам повезло, что хотя бы я тут. – Ее глаза скользнули к двери, и она пробормотала: – Que suerte  [4].
Виктор скрестил руки на груди.
– Надеюсь, вам известны детали дела?
– Да, меня проинструктировали. – Она пожала плечами. – Что вы хотите знать?
– Почему бы нам не войти в дом и не побеседовать там?
Грей наблюдал, как женщина попыталась удержать на лице стоическую мину настоящего копа, но при этом судорожно сглотнула, а глаза у нее чуть расширились. Она отперла дверь, все вошли внутрь, и Доминик присвистнул, а сопровождающая перекрестилась и что‑то пробормотала по-испански.
Грей окинул взглядом витражные окна, через которые в церковь сочился кровавый свет, крадущихся по стенам гаргулий, служивший алтарем перевернутый крест.
Виктор когда‑то сказал, что для человека почти невозможно выйти за пределы религиозной среды, в которой он вырос, и что детские понятия и суеверия коренятся в нас очень глубоко. Дом Люцифера бередил подсознание Грея, и он мог объяснить это лишь молитвами, которые мать шептала ночами, да остатками той детской веры, что до сих пор таилась в дальних закоулках его души.
Виктора, похоже, нисколько не смутил здешний интерьер. Пока женщина-коп ждала у дверей, избегая смотреть по сторонам, профессор окинул помещение цепким опытным взглядом. Они уже прочли полицейский рапорт, и поэтому Грей первым делом стал разглядывать помост, однако не нашел там ничего, кроме прочных досок и микрофонного провода. Виктор подошел к напарнику.
– В соответствии с полицейским рапортом, – громыхнул он, стоя на помосте перед алтарем, – фигура неизвестного появилась примерно на этом месте.
По церкви разнесся нервный смех служительницы закона.
– Ну да, а потом у нее из задницы вырвалось пламя и испекло главного сатаниста до хрустящей корочки, после чего фигура исчезла. В этом рапорте полностью достоверна только его дата.
– Что показало вскрытие? – поинтересовался Грей.
– За исключением ожогов, ничего необычного.
– А чем примечательны ожоги?
– Судя по всему, они возникли от встречи горючей смеси с искрой, – ответила женщина, а когда Виктор помрачнел, добавила: – А вы думали, дело в адском пламени? Но мы отослали несколько образцов на анализ судмедэкспертам, результатов придется подождать несколько дней.
Взгляд Грея переместился с закоптившихся половиц к первому ряду скамей, который отделяло от помоста футов десять.
– Подозреваемые есть?
Губы женщины искривились в очередной ухмылке.
– Никаких подозреваемых. Это самоубийство.
Взгляд Виктора перестал блуждать по сторонам.
– Самоубийство?
– А что, черт возьми, тут, по-вашему, произошло? Боже, да он просто облился жидкостью для розжига и превратился в пылающий факел на глазах своей паствы. Фиг знает почему. Ну или свидетели лгут, потому что сговорились и сожгли своего пастора живьем. Если так, то что же, – она обвела руками помещение с выражением отвращения на лице, – играя с огнем, когда‑нибудь непременно доиграешься.
– Вы принесли документы, которые я просил захватить? – осведомился Виктор, лицо которого не выражало никаких чувств.
Женщина-коп достала из кармана рубашки сложенный лист бумаги.
– Список свидетелей и копия списка прихожан. Наслаждайтесь.
– Вы начали опрос свидетелей? – поинтересовался Грей.
– Да, я сделала несколько звонков, – ответила женщина.
Грей закатил глаза. Он по опыту знал, что полицейские рапорты не фиксируют взглядов, поз свидетелей, их эмоции. Если людей опрашивали по телефону, можно считать, что настоящим расследованием тут и не пахнет.
– Они повторяют ту же чепуху, которая написана в рапорте, – продолжала между тем сопровождающая. – Откуда ни возьмись вдруг появилась фигура в костюме Гарри Поттера, потом Маттиас Грегори вспыхнул, а фигура исчезла.
– По описанию не слишком‑то похоже на самоубийство, – заметил Грей, – раз все видели кого‑то еще, кроме погибшего. Среди свидетелей есть судимые? Или поджигатели?
– Конечно, и судимые нашлись, в такой‑то толпище. Но, насколько мы знаем, там ничего серьезного и никаких поджогов. И хотя лично мне трудно в это поверить, в ту ночь здесь была целая куча нормальных горожан. Врачей, адвокатов, даже несколько местных политиков затесалось. – Ее взгляд скользнул к кресту. – Нет, забудьте мои слова: ни один нормальный человек не станет ходить в подобное место и участвовать в такой извращенной мерзости. – Она опять перекрестилась и заговорила еще быстрее, а испанский акцент стал заметнее: – Просто в голове не укладывается. Я по работе много подонков повидала, но чтоб такое… Знаете, как правило, растлители детей в тюрьме долго не живут. Hijo de tu puta madre, – выругалась она, – какие‑то вещи просто нельзя делать, вот и все.
– Вы знаете каких‑нибудь врагов Маттиаса? – спросил Виктор.
– Если не считать всех жителей этого города, то нет.
– Я имел в виду конкретных врагов, угрозы, о которых точно известно.
– Последний раз какие‑то угрозы были несколько месяцев назад, – сказала она. – В любом случае одно с другим не вяжется. Фанатики Библии и сатанисты ненавидят друг друга, так что целая куча дьяволопоклонников не станет покрывать кого‑то из вражеского лагеря и лгать ради него.
– Если только люди из вражеского лагеря не прикинулись своими, чтобы подобраться поближе к Маттиасу, – предположил Грей.
– И что дальше? Притаившийся в дальнем углу зала преступник сжег Грегори до кучки пепла и никто не заметил, как это было сделано? Я думаю, они тут сговорились и решили скормить всему миру подозрительную историю. А может, они в ту ночь под кайфом были, наглотались каких‑нибудь наркотиков, например. Не знаю, что тогда произошло, и, если хотите знать правду, мне на это наплевать.
Грей снова окинул помещение взглядом. Даже если случившееся – дело рук кого‑то из сектантов, все равно остается загадкой, каким должно быть пламя, чтобы убить человека, а также кого или что видели многочисленные свидетели. Можно предположить, что здешняя публика сговорилась между собой и никакой загадочной фигуры не было, а Маттиаса Грегори заживо сожгли его же прихожане. Однако Грею трудно было представить ситуацию, в которой множество жителей современного Сан-Франциско, пусть даже и сатанистов, вдруг решили, что их духовный лидер пошел по кривой дорожке, и предали его за это страшной смерти.
Но все же, с другой стороны, в мире порой происходят и более странные события.
– Я слышала, вы вроде как эксперт по сектам, – обратилась к Виктору коп. – И по вашему виду ясно, что вы уже на такие штуки насмотрелись. Как это вы все время копаетесь в таком дерьме, суете нос в дела дьяволопоклонников? Помните цитату насчет того, что будет, если слишком долго всматриваться в бездну?
– Дом Люцифера не практикует поклонения дьяволу, – возразил Радек, идя вдоль одной стены зала и разглядывая гаргулий. – И я не думаю, – добавил он, обращаясь к женщине, – что даже автор приведенной вами цитаты захотел бы уделить достаточно долгое время наблюдениям за теми, кто действительно поклоняется сатане.
  
Женщина переступила с ноги на ногу и перестала задавать вопросы. Грей с Виктором осмотрели пару совершенно обычных офисных помещений в задней части здания. В кабинете Грегори на полках выстроились тома по философии и оккультизму. Пока Виктор проглядывал их названия, Грей осмотрел комнату. Через полчаса они вышли из Дома Люцифера и двинулись к поджидавшему такси, не раздобыв никакой новой информации. Их спутница с явным облегчением чуть ли не вприпрыжку поспешила к своей машине. Виктор повернулся к напарнику: