Варяжское море. Часть II. Ярл (СИ)

— Бей!!!
Практически одновременно с его командой, в воздух с легким, вибрирующим шипением взвилось полсотни утяжеленных свинцовым грузилом дротиков с гранеными наконечниками. Метаемые за ручку, словно топоры, они дружно взлетели вверх — чтобы уже пару мгновений спустя обрушиться на дощатые щиты викингов, поднятых над головами врага. Впрочем, на бегу построить глухую «черепаху», сложив щиты в стенку внахлест краями (вдвое усилив тем самым ее толщину) просто невозможно! И до десятка хирдманов рухнуло на землю с размозженными головами (шлемы были не у всех, а от граненого наконечника плюмбаты и не каждый шлем спасет!), с тяжелыми ранами рук и груди… Но главное — что щиты многих воев были всерьез повреждены дротиками, пробиты ими и расколоты.
— Бей!!!
В воздух по команде Храбра взвился второй рой плюмбат — а вожак варягов, меж тем, тут же отрывисто закричал:
— Будивой, стрелы!!!
Десятник лучников, заранее обсудив со старшим соратником их общие действия в будущем бою, тут же коротко рявкнул уже наложившим стрелы на тетивы воям (и даже успевшим их оттянуть!):
— Бей!!!
Мгновением спустя над головами варягов зашелестели стрелы, устремившись к врагу, щиты которых были уже крепко повреждены, а строй бегущих вперед людей сильно прорежен бросками «ромейских дротиков» — так, что ни о какой «черепахе» и думать не приходилось! Полтора десятка стрел нашли своих жертв, выбив еще пятерку воев из массы атакующих — а Храбр меж тем, уже закричал во всю мощь легких:
— Щиты! Стена щитов!!!
Бегущие впереди свеи уже подняли над головами руки с зажатыми в них сулицами — но крепко выученные варяги всего за пять ударов сердца сплотили строй и тут же вскинули щиты, сомкнув их краями! Брошенные врагом дротики впились в обтянутую кожей и оббитую полосками стали защиту, не нанеся русам урона — и тогда викинги с диким ревом устремились вперед, желая пробить вражеский строй одним лихим ударом!
— Ver thik, hek ek kom!!!
— Стоим!!!
Ощетинившаяся, словно еж, фаланга стойко приняла первую, самую бешеную атаку противника на широкие, листовидные наконечники копий варягов первого и второго рядов — и граненые жала ромейских контарионовчетвертого. Впереди каждого воя защищало по три копья — и бегущих на них свеев встретили сильные, точные и стремительные уколы, целящие в голову или открытые участки корпуса. Пики же и вовсе смело ударяли в щиты, круша доски, пробивая отточенными стальными гранями! Не могли их остановить и кольчуги… А скорость бега некоторых свеев была столь высока, что враги буквально напарывались на копья!
Впрочем, кто-то сумел добежать до линии щитов первого ряда варягов, с руганью и страшным ревом обрушив на них бродексы, в исступлении рубя дерево — и, если повезет, то и человеческую плоть! Однако сверху на головы подобных удальцов тут же рухнули двуручные датские секиры воев третьего ряда! Так что спустя еще несколько мгновений, все смельчаки из тех, кто умудрился первыми пробиться к варягам, уже лежали на земле с расколотыми черепами — или оглушенные, с помятыми, а где и прорубленными шлемами…
— Стрелы — бей!
И вновь по команде Храбра лучники Будивоя запустили в воздух шелестящую от оперенья на коротких, тонких древках смерть. Пусть и не столь многочисленный рой ее исправно врезался в середину клина викингов, уткнувшегося в строй русов. А потом снова и снова — и каждый раз стрелы находили свою цель в брешах потрескавшихся и лопнувших щитов, поднятых над головами врага…
Вожак варягов настороженно оглянулся по сторонам — но слева пока никто не пытался их обойти, и время секироносцам третьего ряда отступить назад и встретить свеев, пытающихся окружить его воев, еще не пришло. А справа так же стойко держались выученные Романом новгородцы, ничем не уступая соратникам.
Впрочем, прежде всего опасения Храбра вызывал центр их войска, куда пришелся удар сразу трех хирдов врага. Но ушкуйники Твердило пока еще держались…
 Твердило.
Три клина свеев, каждый едва ли не под полторы сотни воев числом (разве что чуть меньше!) врезались в «стену щитов» ильменских словен с такой силой, что некоторые мужи буквально попадали на землю! Или же отскочили от соратников, пытаясь сохранить равновесие… Над полем боя встал жуткий хруст дерева — а где и костей, — и отчаянные крики сражающихся слились с мольбой раненых о помощи, стонами умирающих. Неистово рубили друг друга вои в первых рядах — а те, кто стоял сзади, все норовили стремительно уколоть копьем, нанося удар сверху вниз, в открывающиеся в защите врага бреши… Некоторые мужи и вовсе сражались парами, дополняя друг друга. Один, к примеру, рубил топором так, чтобы зацепить «бородой» кромку щита противника и опустить его вниз, второй молниеносно выбрасывал копье в коротком выпаде, поражая врага. Или же сзади вставал не копейщик, а воин с сулицей — последней, кстати, ведь тоже можно колоть! Ну, а еще ее можно метнуть с близкого расстояния и без широкого замаха…
 
Викинги обязательно прорвали бы строй ушкуйников, если бы Твердило послушался Самсона и оставил бы тонкую цепочку воев в четыре ряда. Но опытный, бывалый вожак подобной ошибки не совершил! Определившись с тем, куда придется удар врага, он успел удвоить число воев на самых опасных участках. А за пару шагов перед строем, на направление атаки врага, новгородцы раскидали по несколько горстей «рогулек железных». Четыре заостренных штыря с зазубринами на концах, как не кинь — три послужат опорой, один будет обязательно торчать вверх! Рогулек у новгородцев было не столь и много — железо на русском севере в большой цене, впрочем, как и везде по Руси — и применялась она чаще всего против булгарской конницы. Замедлить погоню и выиграть время отступить к ладьям после удачного набега… Но на самом деле хороши рогульки и против пешцев — уж коль наступишь на нее, да еще с разбегу, так прошьет ступню насквозь!
Вот и сейчас они очень крепко помогли против разогнавшихся свеев! Первые хирдманы, наступившие на них, с отчаянными воплями боли падали на землю, а следующие за ними вои или пытались остановиться, чтобы не наступать на соратников, или же бежали прямо по ним, добивая раненых! Причем ведь наступало на штыри, как правило, по три-четыре человека, пусть немного, но задержав бег остальных… А кто добежал, сумев потеснить ушкуйников и углубится в их ряды (еще бы, с напором-то наступающих сзади соратников!), тут же были атакованы с обеих сторон свирепыми речными разбойниками! И хотя чем больше викингов вступало в бой, тем сложнее было удерживать их, все же новгородцы покуда крепко стояли на месте. А десяток отборных воев, облаченных в кольчугу или чешуйчатую броню, пока еще и вовсе не вступил в кровавую сечу, с недобрым предчувствием ожидая прорыва врага. Лучшие бойцы замерли рядом с «головой», также успевшим обнажить меч, но покуда не обагрившим его вражеской кровь…
Сам же Твердило с явственной тревогой обратил свой взгляд направо — там, где бой приняла чудь, все шло совсем плохо. Казалось, что еще чуть-чуть, и строй их развалится, а враг ринется в прорыв, отрезая и новгородцев, и варягов от кораблей…
 Ярл Самсон.
На правом фланге эстов атаковало не более двух сотен викингов. Я, по совести сказать, ожидал большего — все-таки самая слабая часть войска! По ней и стоило бы ударить наиболее сильным «кулаком» — однако же основная масса скандинавов атаковала именно в центре, где покуда намертво встали ушкуйники, подобно спартанцам царя Леонида.
Впрочем, часа весов боя островитян со свеями стала быстро клониться в сторону последних даже без численного преимущества. Неопытный молодняк я еще сумел убрать, но пожилых уже мужиков, по дурости двинувшихся в набег на старости лет, девать было некуда — а ведь их доля составила не менее трети от общего числа воев! И да, они честно приняли бой — платя жизнями трех, а то и четырех мужей за одного врага…