Огниво

«Чтобы стать царём?» – спросил себя Ваня. Эта мысль всё ещё казалась ему заманчивой, но в то же время из-за неё становилось как-то не по себе. Странно всё это... Раньше Ваня точно знал, чего хочет, а чего нет, а теперь... После встречи с Куда-Надо, после ночи в родной Гагарке, после поединка Даши в пещере гмуров голова заполнилась вопросами. Не нравилось это Ване. Не такой он человек, не престало ему в мечтах и желаниях сомневаться. Ведь если и знает он что-то про себя, так это сколько карет да серебряных самоваров ему хочется. Всегда так было.
  
– Между прочим, – Куда-Надо выдернула его из размышлений, – для старой и больной лошади, которая боится высоты, всё это огромное одолжение. Стало быть, во время полёта кто-то должен чесать мне спинку, чтобы я не нервничала.
– Поразительно! – воскликнул Жан. – Я, член-коррьеспондент французского
географического общества, лечу в одной корзине с говорящей лошадью!
– Лечу и чешу ей спинку, – поправила его Куда-Надо.
– Oui, – ответил Жан, что означало по-французски «да», и принялся за работу, но быстро остановился. – Боже! Что это? – Он смотрел вдаль и выглядел при этом так, будто вот-вот расплачется.
Шар заволакивало облаками. Ваня замахал руками, пытаясь разогнать дымку и вглядеться в белое ничто.
– Что там? – дёрнула его за рукав Даша.
– Деревья... – Ваня не верил собственным глазам.
Впереди показалось огромное кучевое облако, засаженное деревьями и кустарниками. Они росли прямо из его белоснежных перин. Раскидистые сирени, цветущие яблони, вишни, груши, усыпанный ягодами можжевельник, пышущая алым рябина – чего здесь только не было! По краю облака плотным рядом выступали цветы.
– Пахнет флоксами и бархатцами, – принюхивалась Даша. – Там сад? Настоящий небесный сад?
– Неужели это новая земля! – ахнул Жан. – Я открыть контьинент! Контьинент, которого нет ни на одной карта! Друзья, на новую землю я обязан наступать первым.
– Зачем? – почесал затылок Ваня.
– Чтобы дать ей имя, конечно, – удивился Жан. – Это закон всех первооткрывателей!
Он сбросил балласт, чтобы подняться немного выше, и умудрился привести шар прямо к цветущему облаку.
– Итак, дорогая Француаза! Я готов посвятить эту земля тьебе. – Жан перекинул ногу через борт корзины, готовясь насладиться моментом.
Ване было не понять всех этих первооткрывательских премудростей. Облако не континент – это раз. Прилетели они сюда не для того, чтобы какую-то Француазу радовать – это два. Ну и от ветра постоянства ждать не приходится, а значит, лучше поспешить, пока он не унёс воздушный шар, – это три. Ваня подхватил Дашу за талию и опустил на небесную перину.
– Но, но! – крикнул Жан. – На её место должен быть я! Ваня, как ты мог?! Не ожидать от тебя такой предатьельство... Я объяснять! Я говорить! Я...
Ваня спрыгнул к Даше и с удивлением отметил, что облако немного пружинило.
– Жан, ты с нами?
Жан забрался обратно в корзину и сделал шаг от борта.
– Нет смысл в этом! Ты всё испортить... Такой момент испортить!
– Да и куда ты его зовёшь? – фыркнула лошадка. – Спинку мне кто чесать будет?
Жан демонстративно взмахнул шарфом и повернулся к ней.
– С превеликий удовольствием, мадам!
– Ты топай, Иван, топай, – лошадка подставила Жану правый бок и запыхтела от наслаждения. – Но бесплатный совет тебе в дорогу дам. Пойдёшь прямо, попадёшь, куда надо. Если не дурак, то не заблудишься.
– Ну, облако-то невелико, – Ваня взял Дашу за руку и впервые отметил про себя, насколько её ладонь на самом деле маленькая. – Держись меня, Огневушечка. Кто знает, какие они... Птицы Гамаюн и Алконост.
 Глава 26 
 Прекрасный выбор 
Небесный сад был очень похож на земной, но с отличиями: цветы казались не такими яркими, а деревья – полупрозрачными. Если приглядеться, то можно было заметить, как по их стволам и веткам перемещался голубой сок. Он поднимался от корней и расходился к листьям, заставляя каждый из них немного светиться. Ваня с Дашей шли сквозь небесный сад, и тот раздвигался перед ними, пропуская гостей всё дальше, всё глубже. Вот уже и не видно позади воздушного шара.
– Вань, это река шумит? – спросила Даша.
Впереди под плакучими ивами клубилась облачная дымка, а на ней, как на волнах, покачивался плот. Ваня помог Даше забраться на него и взял длинный шест, который был здесь вместо весла. Он занёс шест над небесной рекой и опустил вниз, чтобы оттолкнуться от дна. Плот чуть скрипнул и пришёл в движение.
– Постарайся сидеть спокойно, а то перевернёмся, – предупредил Ваня шёпотом.
Говорить в полный голос ему почему-то не хотелось. На небесной реке было тихо. Даша говорила про плеск воды, но Ваня его не слышал. Может и вправду, когда учишься без глаз жить, мир громче звучит? Ваня прикрыл веки и попробовал сосредоточиться. Он опустил шест в воду – раздался едва уловимый «бульк», зашелестели ветви ивы, будто кто-то пером по бересте водил. Сердце застучало мерно и отчётливо. И как только Ваня раньше не замечал, насколько оно у него громкое?
– Ты опять мерила мои платья!
Ваня вздрогнул и открыл глаза. Пока он слушал мир, плот прибило к ажурному мосту. На нём раскачивались на качелях две самых необычных птицы, каких только можно представить. У обеих роскошное яркое оперение и такие же яркие хохолки. Присмотревшись к ним внимательнее, Ваня понял: это не просто птицы, это девы- птицы... Значит, это и есть Алконост и Гамаюн.
– Твои платья? – дева-птица с зелёным оперением посмотрела с презрением на сестру. – Ну вот ещё! Зачем они мне? У меня есть вкус!
– Ладно, я не против, – ответила ей та. – Примерь, почувствуй себя великолепной. Если влезешь, конечно...
– Почему бы мне не влезть? Мы с тобой двойняшки.
Дева-птица с розовым оперением ткнула в сестру блестящим длинным когтем.
– Ага, призналась! Вот куда мои вещи пропадают!
– Ты уже счёт им потеряла! По пять раз в день оперение меняешь.
– Поэтому-то все на меня хотят походить! Мне сама Жар-птица завидует.
– У меня, между прочим, тоже поклонники есть, – парировала розовая дева-птица. – Финист Ясный Сокол, например. – И она рассмеялась странным смехом, больше похожим на воронье карканье.
– Ты что, поверила, что Сокол позарится на такую невзрачную? – усмехнулась её сестра.
– Я взрачная! – возразила дева-птица.
– Неуклюжая, – не унималась её двойняшка.
– Я уклюжая!
– Нелепая.
– Я лепая!
Ваня не выдержал и подал голос:
– Эй, не ссорьтесь. Вы одинаковые!
– Что-о-о?! – Обе девы-птицы вмиг распушили перья. Их глаза налились красным, когти удлинились, а из-за спин выросли мощные крылья.
Даша потянула Ваню за край кителя и прошептала:
– Нельзя такое девушкам говорить...
Ваня откашлялся и поспешил исправиться:
– Я хотел сказать, одинаково неповторимые! Простите, дамы. Дорога дальняя, голова усталая, язык заплетается.
Девы-птицы успокоились и повернулись друг к другу.
– Наорала на тебя, сестричка... – сказала та, что в розовом. – Ты уж прости.
– Это я виновата, – помотала головой та, что в зелёном. – Столько устриц съела, аж тошнит.
– Это же белковое отравление! С ним не шутят...
Ване снова пришлось кашлянуть, иначе потом и слова некуда будет вставить:
– Я посол земной страны. У меня есть для вас превосходное... Хм... предложение...
Девы-птицы спустились с качелей и подошли к перилам моста. Их движения были неспешными, величественными, а ещё синхронными.
– Какое, добрый друг? – медовым голосом спросила одна из них.
  
– Ваня... – в голосе Даши слышалась тревога.
– Ну чего тебе? – рассердился Ваня. – Переговоры идут, не мешай.
Но Даша не собиралась отступать.
– Не ври, скажи им правду. Нельзя сказочных существ обманывать, тебе же хуже будет. А если правду скажешь, то хотя бы жизнь сохранишь.