Греховный рыцарь (ЛП)

Он обучил нас, сделал из нас солдат, в которых нуждались, и он сам, и семья, а мы тем временем до чертиков испортились.
Я всегда надеялся, что наш отец положит этому конец. Что он увидит, что его отец делает с его детьми, и спасет нас. Но он так и не сделал этого.
Прошли годы, прежде чем я понял причину этого, но, когда однажды до меня дошло, что причина, по которой он позволял этому происходить, заключалась в том, что он был сформирован, обучен так же, как и мы, частички стали вставать на свои места.
Отец хотел, чтобы мы пошли по стопам его и нашего деда и стали солдатами Чирилло. Он хотел, чтобы мы гордились своими предками и помогали строить будущее города, который он так любит.
Но какой ценой?
Единственное, что я знаю наверняка, — это то, что террор Деймосов закончится на нас. Я понятия не имею, сколько поколений продолжалось насилие, но на этом оно закончится.
Моя будущая племянница или племянник, да и все последующие, никогда не будут терпеть то дерьмо, что терпели мы с Деймоном. Мне все равно, сколько бы отец ни настаивал на том, чтобы наши дети проходили обучение, для которого они были рождены. Этого не случится. Я убью его голыми руками, чтобы защитить их, если понадобится.
В то время как Деймон и остальные зациклились на том, что у Калли родится мальчик и следующий наследник трона Чирилло, я не могу не надеяться, что ее вера в то, что это будет девочка, сбудется. Если это так, если у нас обоих будут только девочки, тогда все закончится.
Возможно, это старомодно и доказано на примере Стеллы и Эмми, но женщин в семье не готовят быть солдатами. У них другие роли и обязанности в Семье. И хотя я могу не верить в эту сексистскую чушь, если она защищает тех, кто придет следом, то я с радостью подчинюсь.
Мой телефон жужжит у меня на груди, вырывая меня из депрессивных мыслей. Подняв его, я обнаруживаю уведомление из Instagram. Один из моих обычных подписчиков прокомментировал фотографию, которую я опубликовал вчера вечером, перед тем как мы начали веселиться.
Мои волосы были уложены в прическу, глаза ясные, и я был рад предстоящей ночи, несмотря на то, что знал, что буду третьим лишним среди своих друзей.
Черт, даже я могу признать, что выгляжу хорошо, и, судя по сотням комментариев, которые я получил к своему селфи, мои подписчики с этим согласны.
Комментарий с просьбой проверить, выгляжу ли я так же свежо сегодня утром, привлек мое внимание, и прежде чем я успел подумать об этом, я опустил простыню чуть ниже — не так уж низко, — напряг пресс и сделал еще одну фотографию.
Загрузив ее и добавив свой любимый фильтр, я постукиваю большими пальцами по экрану, набирая подпись к ней.
Единственный_И_Неповторимый_Алекс_Ди: Дикая ночь, но проснулся в пустой постели. *печальный эмоджи*.
Мне достаточно посмотреть на экран всего несколько секунд, чтобы увидеть, как начинают сыпаться лайки и комментарии.
Когда на меня обращают внимание, я ощущаю прилив дофамина, ведь люди бросают все свои дела, чтобы отреагировать на меня. Это чертовски приятное чувство. Я очень быстро пристрастился к нему, как только открыл для себя социальные сети.
Все остальные считают меня сумасшедшим, раз я делаю снимки своей жизни и выкладываю их в сеть, чтобы весь мир увидел. Возможно, так оно и есть. Но как бы я ни любил похвалу, которую получаю от своих подписчиков, у меня есть токсичная одержимость ненавистными комментариями троллей. Мне нравится думать, что их ненависть уравновешивает любовь и помогает мне оставаться скромным. Наверное, это невероятно хреновый способ борьбы с этим, но что поделать. По крайней мере, я не наркоман.
***
Биометрический сканер загорается зеленым, когда я прижимаю к нему руку и толкаю входную дверь квартиры, расположенной под моей.
До моих ушей сразу же доносится женский голос, и я удивленно приподнимаю брови.
— Так-так-так. Не думал, что печально известная Айла Каллис остается на завтрак. Я слышал, что она была из тех, кто любит «трахнуть и свалить».
— Пошел ты, Деймос. Пошел ты, — рычит женщина, как только я сворачиваю за угол и захожу на кухню во временном доме Анта.
  
Я не могу не усмехнуться, глядя на хмурое выражение лица Айлы.
— Ах, доброе утро, Вредина. Рад снова тебя видеть.
Мои глаза на мгновение задерживаются на ее. Неудивительно, что в них нет ни стыда, ни сожаления. Айла — самая известная тусовщица. Я уверен, что то, чем мы занимались прошлой ночью, едва ли затронет поверхность того, чем она так увлекается.
Моя уверенность в том, что все будет хорошо, угасает, как только я перевожу взгляд с нее на парня, который стоит, как гребаная статуя, напротив кухни. Он обнимает кружку с кофе и пялится на остров в центре комнаты, словно это телевизор или еще какая-нибудь хрень.
По комнате прокатывается волна тревоги, пока я изучаю его.
— Ладно, это было весело и все такое, но мне пора уходить.
— Тебе нужно пополнить запасы на вечер? — спрашиваю я дразнящим тоном.
— Что-то вроде того.
Крутанувшись на каблуках, она ставит свою кружку на стойку и подпрыгивает к Анту. Она чмокает его в щеку и шепчет что-то ему на ухо, но я не успеваю заметить, как она снова оказывается в другом конце комнаты.
Она улыбается мне, когда приближается, но не смотрит в глаза. Если у меня и были какие-то иллюзии, что встреча с ней прошлой ночью изменит нашу взаимную ненависть, которая длится уже много лет, то она только что подтвердила, что это не так.
— Еще увидимся, неудачник.
— До встречи, Вредина. Не дай двери ударить тебя по заднице, когда будешь уходить.
— Надеюсь, что так и будет. Это был бы лучший трах, чем с тобой.
Я откидываю голову назад и заливаюсь смехом. — Повторяй себе это, уж я-то прекрасно помню, как сильно ты кончила от моего члена внутри тебя.
В ее глазах мелькает жар, давая мне понять, что она помнит все так же хорошо, как и я.
— Развлекайтесь, дети. Не делайте ничего такого, чего не сделала бы я.
Моя насмешка быстро сглаживается хлопком входной двери.
Напряжение быстро спадает вокруг нас.
— Хочешь добавки? — спрашиваю я, маршируя по кухне, не желая поддаваться на это дерьмо.
Я понимаю, он чувствует себя неловко. Мы целовались, и я заставил его кончить себе на живот, но что с того? Мы были пьяны и жаждали кайфа. Не то чтобы я хотел скрутить его и потащить к алтарю.
— Э-э…, — заикается он, все еще отказываясь смотреть на меня.
— Я имел в виду то, что сказал, когда уходил прошлой ночью, — уверенно говорю я, вырывая кружку из его рук и ставя ее под машинку. — Это была всего одна ночь. Я не хочу большего или даже повторения.
Между нами воцаряется молчание, пока машина приходит в движение.
— Не уверен, что мое эго выдержит это, — шепчет он, когда я передаю ему свежий кофе, и его глаза наконец поднимаются к моим.
Я фыркаю от смеха. — Не из-за плохой игры, — признаюсь я. — Просто… дикая ночь.
Я пожимаю плечами и снова поворачиваюсь к нему спиной, чтобы приготовить себе кофе.
— Итак…, — начинает он позади меня. Я не могу удержаться от ухмылки, зная, что сейчас произойдет. — Ты би или?
Схватив свою кружку, я запрыгиваю на стойку Анта и смотрю на него.
Его волосы все еще в беспорядке после вчерашних развлечений, и, хотя на нем футболка, она не скрывает засосов, которые разбросаны по всей шее.
— Не знаю, — честно говорю я. — Я не фанат ярлыков. Я просто… я.
Он задумчиво кивает, на его губах играет мягкая улыбка.
— Ну, ты совершенно уникален, — признает он.
— Быть нормальным — это слишком.
— Чувак, оглянись вокруг. Никто из нас не является чертовски нормальным.
Я не замечаю грусти, омрачающей его глаза.
Может, он и в безопасности от гнева своего дяди, пока заперт здесь с нами, но должны же быть люди, по которым он скучает. По семье.
— Скоро все закончится, — говорю я, надеясь, что это правда. — Ты снова сможешь их увидеть.