Греховный рыцарь (ЛП)

Он болезненно вздыхает и делает глоток кофе.
— Итак, — начинаю я, желая вернуть разговор к чему-то менее депрессивному. — Айла все еще была здесь сегодня утром, а ты выглядишь так, будто не сомкнул глаз. Не хочешь рассказать?
Из горла вырывается смех. — Конечно. Но я не собираюсь торчать здесь, чтобы это сделать. Мои ноги едва держат меня.
Оттолкнувшись от стойки, он проходит мимо меня в гостиную.
Когда я присоединяюсь к нему, он уже лежит на диване.
— Она напомнила мне, что я еще жив, это уж точно.
— По-моему, она пыталась убить тебя снова и снова, — язвлю я.
— Возможно, ты не сильно ошибаешься. Черт, чувак. Она чертовски ненасытна.
— Но ведь именно это тебе и было нужно, верно?
— Хорошо, умник. Это было давно.
— Она тебе действительно нравилась, да? — Мне не нужно задавать этот вопрос, я все равно вижу это в его глазах, когда он смотрит на Калли.
— Да, но она там, где должна быть. Я просто… не знаю, как помочь ему вытащить голову из задницы или что-то в этом роде.
— Ты хороший друг, Ант. Хороший человек.
— Даже с моей итальянской кровью? — поддразнивает он.
— Мне плевать, чья кровь течет в твоих жилах, лишь бы ты не пытался убить меня или тех, кого я люблю.
— Так что насчет тебя? Куда ты подевался прошлой ночью?
Опустившись в кресло, я откидываю голову назад и смотрю в потолок.
Во мне горит желание выложить все о моей Лисичке.
Но почему-то, когда я открываю рот, чтобы все рассказать, из него не вылетает ни слова. Или, по крайней мере, ни одного о моем сексуальном призраке.
— У папы был вечер покера.
— Ты оставила нас ради покера? — спрашивает он, выглядя почти разочарованным.
— Ну, нет. Я не знал, пока не ушел и не посмотрел на свой телефон.
— Так почему ты ушел? — спрашивает он, поджав брови.
— Осторожно, ты начинаешь говорить так, будто не хотел, чтобы я уходил, — поддразниваю я.
Подняв руку, он проводит ею по лицу.
— Я имею в виду, что мне не было противно, если это то, что ты хочешь услышать.
Я не могу удержаться от смеха. — Я уже знал это, Ант. — Я не уверен, что это именно тот ответ, который он ищет, но вчера вечером он был согласен на все сто. Может, он и колебался вначале, но как только он это преодолел, то полностью погрузился в поезд удовольствий. — В чем дело?
Он пожал плечами. — Я… я просто не ожидал…
— Получить от этого удовольствие? — спрашиваю я, когда он прерывает наш зрительный контакт.
Он не отвечает.
Ему это и не нужно.
— Это было приятно, Ант. Просто немного веселья. Это не обязательно должно что-то значить. — Мои слова должны его успокоить, но когда я их слышу, у меня сводит живот.
Неужели это все, чем я был для нее прошлой ночью? Небольшим развлечением?
Неужели она уже снова забыла меня?
6
ИВИ
Я просыпаюсь от непрекращающегося стука в голове. Прошлой ночью я выпила всего пару рюмок, но, будучи легковесом, которая почти никогда не пьет, этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать последствия сегодня утром.
Потребность в ванной не позволяет мне натянуть одеяло на голову и попытаться еще немного отгородиться от мира.
Перевернувшись, я сбрасываю ноги с кровати, и комната кружится вокруг меня.
Я свесила голову, желая, чтобы это прекратилось. Но как только ситуация начинает улучшаться, на меня обрушиваются образы прошедшей ночи. Точнее, один образ.
Черт. Я не должна была позволять ему прикасаться к себе. Тем более…
Я качаю головой и оглядываюсь назад.
Сторона кровати Блейк пуста. Это неудивительно. Как бы поздно она ни ложилась, она всегда встает раньше меня. Она так долго заботилась обо мне и Зи, что в ней укоренилось требование вставать первой и играть роль мамы.
Больше ей это делать не нужно. Мы оба достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе. Зи, может быть, всего одиннадцать, но, учитывая все, что мы пережили в своей жизни, он гораздо взрослее, чем, я уверена, должен быть. Мы оба пытались сохранить его невинность. Но когда живешь в здании, где наркотиков больше, чем в аптеке, а секса больше, чем на Pornhub, это нелегко. И это, еще не говоря о других детях. Его начальная школа, возможно, и ничего… Но как только он начнет учиться в Академии Ловелл… Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Я провела там последние семь лет. Я точно знаю, что там происходит и что замышляют дети. Остается надеяться, что он не окажется втянутым во все это. Или произойдет чудо, и нам удастся убраться отсюда.
  
Звуки разговора Блейк и Зи на кухне заставляют меня улыбнуться, когда я направляюсь в ванную. Ничто не делает меня счастливее, чем быть дома с семьей. Даже если наша квартира — полный отстой. Какая разница, когда есть любовь, верно?
— Господи Иисусе! — вздыхаю я, когда, положив зубную щетку, поднимаю глаза и вижу свое отражение.
Моя косметика повсюду, напоминая мне о том, что я не смыла ее как следует после душа вчера вечером. Вместо этого я высушилась, натянула пижаму и с мокрыми волосами упала прямо в постель.
Блейк уже храпела, когда я добралась до нашей комнаты, доказывая, насколько она действительно измотана, и все, о чем я могла думать, — это сделать то же самое в надежде, что дремота прогонит мысли о нем из моей головы.
Хотелось бы сказать, что это сработало, но я бы солгала. Мои сны были полны темных и опасных глаз, запаха сексуального мужчины, который заставлял мой рот наполняться слюной, а бедра сжиматься.
Схватив салфетку из пакета, лежащего на боку, я пытаюсь привести лицо в порядок, прежде чем снова отправиться в путь.
Субботнее утро — одна из двух любимых частей моей недели.
Семейное время.
Каждое утро субботы и вечер вторника — это время, когда мы отгораживаемся от остального мира и сосредотачиваемся только на себе. На том, что важно.
Смех Зи поднимает мне настроение, когда я возвращаюсь в спальню, чтобы одеться и приготовиться к завтраку.
Голова все еще продолжает раскалываться, но я не обращаю на это внимания, предвкушая предстоящее.
Я натягиваю джинсы-скинни на ноги, когда дверь спальни открывается и в комнату проникает аромат крепкого кофе.
— Доброе утро, — радостно пропела моя сестра, заставив меня внутренне вздрогнуть.
Она всегда была лучиком солнца. Какой бы дерьмовой ни была жизнь, она всегда улыбается.
Это то, чем я всегда восхищалась. Мне бы хотелось, чтобы и я могла это перенять. К сожалению, мне трудно видеть хорошее во всем так, как это умеет делать она. В то время как она улыбается, меня обычно можно застать с выражением стервозного недовольства миром и тем, что он нам подсунул.
— Привет, — ворчу я.
— О, чувствуешь себя так хорошо, да? — усмехается она, опускаясь на край кровати и протягивая мне одну из кружек в своей руке.
— Спасибо.
— Итак, — начинает она, заставляя меня закатить глаза.
— Серьезно. Можем мы просто забыть обо всем, что было прошлой ночью?
— Иви, — вздыхает она, следя за моими движениями по комнате.
Я останавливаюсь перед окном и смотрю на унылый вид, открывающийся передо мной.
Дождь стекает по гнилому окну, делая унылые серые улицы Ловелла размытыми.
— Ради тебя Александр Деймос стоял на коленях, — заявляет она, заставляя меня желать, чтобы земля поглотила меня целиком.
— Блейк, — простонала я.
— Ты хоть знаешь, кто он такой, Ив?
— Какой-то симпатичный богатый мудак, который всегда получает то, что хочет? — огрызаюсь я.
— Ну… в общем, да, — соглашается она. — Но он гораздо больше, чем это, и ты поставила его на колени.
Я сморщилась. — Пожалуйста, не могла бы ты перестать так говорить? Это был момент безумия. Я—
— Расскажи мне, что на самом деле произошло, когда ты была там в последний раз. И даже не начинай нести чушь, которую ты плела последние четыре месяца. Я знаю, что это был он.
Поднеся кружку к губам, я делаю глоток, надеясь, что это поможет мне успокоиться.