Когда она влюбляется (ЛП)

— Черт побери!
Он в Нью-Йорке. Где он может быть? Кто может знать, где он?
Мои глаза расширяются.
 Оррин. 
 ГЛАВА 36 
 РАС 
 Тук, тук. 
Я резко вскидываю голову. Я нахожусь в квартире, сижу на крысином двухместном диване, по телевизору идет баскетбольный матч.
Уже поздно.
Оррину лучше не появляться без предупреждения, так что это не может быть он, и никто другой не должен знать, что я здесь. Неужели люди Гарцоло нашли меня?
  
Черт.
Это он звонил мне с неизвестного номера? У меня было ощущение, что это кто-то пытается заманить меня в ловушку, чтобы узнать мое местоположение, поэтому я позволил звонкам стихнуть.
Я достаю пистолет, проверяю, полностью ли он заряжен, и двигаюсь к двери.
Это может стать моим последним шансом.
Кровь шумит в ушах, когда я поворачиваю замок.
Если я умру здесь, то, по крайней мере, не буду ни о чем жалеть. Я сделал то, что считал правильным. Я добивался того, чего хотел.
Чертовски жаль, что мне так и не удалось его получить.
Я открываю дверь.
Что за...
— Джемма?
Она стоит там, закутанная в нечто похожее на мужскую куртку, ее щеки слегка розовеют от холода, а руки обхватывают ее.
Я опускаю пистолет и хмурюсь. — Что ты здесь делаешь?
Почему она здесь? Должно быть, случилось что-то плохое, раз она так меня ищет.
Она сглатывает. — Эм... мне... нужно было поговорить с тобой.
Мой взгляд скользит по ней, с жадностью фиксируя в памяти каждую новую деталь.
Больше недели я жил на диете из коротких взглядов на нее издалека.
А теперь она здесь, прямо передо мной. Такая яркая и реальная.
Но мне не нравятся некоторые вещи, которые я вижу. Темные мешки под глазами. Бледная кожа. Она что, похудела?
 Что, черт возьми, они с ней делали? 
Заправив пистолет за пояс, я просовываюсь в дверной проем и оглядываю коридор в обоих направлениях. — Где твои охранники?
— Не здесь.
Внутри меня вспыхивает разочарование. Она здесь одна? Без защиты?
— Уже почти полночь. Ты их где-то потеряла?
Она опускает взгляд на свои руки. — Я... у меня больше нет охранников.
Вот теперь я действительно чертовски раздражен. — Что? Почему Рафаэле позволил тебе бродить одной?
Она впивается зубами в нижнюю губу и медленно поднимает на меня взгляд.
Это кажется значительным. Как будто то, что она собирается сказать, может поставить меня на колени.
— Потому что мы больше не помолвлены.
Мне удается устоять на ногах, но звук, похожий на свист, возвращается. Я обхватываю рукой шею, пульс бьется в ней, как в барабане. — Повтори это еще раз. Кажется, я не так тебя понял.
— Я все отменила. Вместо этого он... женится на Клео.
Я всегда быстро соображал, но, черт побери, я не могу понять смысл слов, вылетающих из ее маленького розового ротика.
Она вздыхает, глядя на мое ошарашенное выражение лица. — Можно мне войти? Это была долгая ночь.
Я отхожу в сторону, чтобы дать ей пройти.
Увидев ее в этой дрянной квартирке из коробки из-под обуви, я только еще больше растерялся. Я никогда не представлял ее здесь.
Она поворачивается кругом, осматривая все вокруг. — Здесь уютно.
Я закрываю дверь. Запираю ее. Делаю шаг к ней.
Это все, что нужно, чтобы мы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Как ты меня нашла?
— Я вернулась в то кафе, где мы встретили Оррина. Он был там. — Она опускает взгляд на себя. — Он дал мне эту куртку и отвез меня сюда.
— Ты хочешь сказать, что он привез тебя сюда, но не подумал о том, чтобы сопроводить тебя?
  Как он мог позволить ей подниматься самостоятельно? 
— Рас, это три лестничных пролета, — говорит она с тихим смешком.
— Это сомнительное место, — рычу я.
— Он пытался прийти, но я настояла на том, чтобы сделать это самостоятельно.
— Позволь мне прояснить ситуацию, — начинаю я, уверенный, что сейчас выплесну чушь. — Ты разорвала помолвку.
— Да.
— Как?
Ее щеки краснеют. Черт, она такая красивая. Я все еще не уверен, что это не мираж.
— Я сказала Рафаэле, что я больше не девственница.
Господи, мать твою. Это не может быть реальностью.
— Я знала, что это дисквалифицирует меня.
— И он тебе поверил?
Она снова краснеет. — Думаю, я была довольно убедительна. В любом случае, доказательства будут здесь через девять месяцев.
Девять месяцев? Внезапно мне стало трудно дышать.
— Что?
Она смотрит на меня из-под ресниц. — Я беременна. Я только вчера узнала.
Мой разум на мгновение замирает, пытаясь осмыслить новость.
— Как только я узнала, я поняла, что должна найти тебя, — говорит она спокойно, словно не догадывается, какое воздействие оказывают на меня ее слова.
— Оставить тебя было ошибкой. Худшей ошибкой в моей жизни. Я не могла смириться с мыслью, что ты потеряешь все ради меня, но теперь я понимаю, что должна была доверить тебе принять это решение самому. Я боялась, Рас. Так боялась, что однажды ты проснешься и поймешь, что я того не стою. Ты говорил мне, что меня достаточно, но я тебе не верила. — Она заправляет прядь волос цвета эспрессо за ухо. — Клео помогла мне понять, как меня испортили родители. У меня есть все эти убеждения о любви и привязанности, которые немного испорчены, и все эти воспоминания, которые я забыла, и когда они вернулись... Я не знаю, что я говорю.
Она проводит пальцами по волосам и вздыхает, похоже, разочаровавшись в себе.
Я молча смотрю на нее.
Она сжимает кулаки у боков.
— Прости меня, Рас. Прости меня за то, что я тебе сказала. За то, что причинила тебе боль. Я обещаю, что если ты примешь меня обратно, я больше никогда не причиню тебе такой боли. Я буду работать над собой. Я не позволю своему прошлому диктовать мое будущее. — Ее щеки стали розовыми. — Клянусь, у меня была подготовлена речь намного лучше, но я все забыла, как только оказалась здесь.
Я положил руки на ее предплечья. В моей груди происходит что-то странное.
— Ты сказала, что беременна?
Розовый цвет на ее щеках становится еще глубже.
— Да. Наверное, меня вырвало утренней таблеткой. Я знаю, это совершенно неожиданно. Я не жду, что ты будешь в восторге от этого...
Я прижимаю указательный палец к ее губам. — Я в восторге.
Ее глаза смягчаются от облегчения, и она прижимается губами к моему пальцу.
Мое сердце колотится о ребра.
Она разорвала помолвку.
Она беременна нашим ребенком.
Она должна была пройти через столько препятствий, чтобы приехать сюда.
И она все равно сделала это.
Она выбрала меня.
Я заключаю ее в свои объятия. Я утыкаюсь носом в ее волосы. Ее запах - самый сладкий из всех, что я когда-либо чувствовал, и теперь он будет окружать меня вечно.
— Черт. Я не могу в это поверить. Ты знаешь, как сильно я хотел, чтобы ты снова оказалась в моих объятиях? Не проходит и часа, чтобы я не думал о тебе. Мне кажется, что я сплю.
— Ты не сердишься на меня? — спрашивает она, приглушенно прижимаясь к моей груди.
Я должен злиться. Какая-то часть меня хочет наказать ее за то, что она так ушла, но я отгоняю ее и сосредотачиваюсь на более важном.
Я стану отцом.
Такой мысли я не ожидал от себя сегодня, но я в восторге. Я всегда хотел иметь детей, а иметь их вместе с Джеммой - это подарок. Привилегия.
Она моя. Вся моя.
Я прижимаюсь губами к ее макушке. — Я прощаю тебя.
Ее тело замирает от облегчения.
Мои мысли все еще мечутся, пытаясь разобраться во всем, и я отступаю назад, чтобы посмотреть на нее. — Те телефонные звонки...
Она одаривает меня язвительной улыбкой. — Если бы ты просто взял трубку, это бы значительно облегчило мне вечер.
  
— Джемма.
Мой голос трещит при мысли о том, что она пытается дозвониться до меня и не может.
Она качает головой. — Нет, не Джемма. Называй меня по-другому, как ты всегда мне говоришь.